Алекс Орлов 
Основной рубеж

Тени войны – 5

BiblioNet http://book.pp.ru/
«Орлов А. Основной рубеж»: Армада, Альфа-книга; М.; 1999
ISBN 5-7632-0867-6
Аннотация

На заставе все спокойно! Но пилот — универсал Тони Гарднер после Школы армейского резерва жаждал приключений — ведь не велика хитрость «висеть» в космосе и охранять Основной Рубеж — вход в параллельный мир. Однако работа для Гарднера не заставила себя долго ждать: патрульный корабль был атакован шайкой космических контрабандистов. Тони смог не только уцелеть, но и заделаться механником на корабле бандитов — под силу ли это простому пилоту? А может, этот парень не так уж прост, как на первый взгляд кажется?..

Алекс Орлов
Основной рубеж

1

…Занятия закончились рано, и вся группа направилась в кафе «Молочный Том», чтобы отметить окончание курса. Третий, заключительный, семестр, был успешно пройден, и впереди их ждала выпускная практика.
Радовалась вся группа, только один Тони Гарднер улыбался через силу. Для него учеба уже закончилась. Почему? А потому, что он был горбат. Когда Тони сидел за столом, подперев голову руками, казалось, что он просто сутулится, но стоило ему подняться, как его уродство сразу бросалось в глаза При этом даже Шина Познер, самая малорослая курсантка, оказывалась на полголовы выше Тони Гарднера.
В Школу армейского резерва Тони попал благодаря долгим и трудным хлопотам своего дяди — Вильяма Першинга.
Генерал Першинг командовал бригадой пограничных рейнджеров и имел нужные связи. Многие его одногруппники служили в вышестоящих штабах, и с их помощью Вильям Першинг сумел устроить своего племянника в эту Школу.
Тони хорошо запомнил тот первый день на медицинской комиссии, когда врачи только переглядывались и качали головами. «Пусть делают что хотят, — сказал тогда седой профессор, — но я буду отстаивать свое мнение». И написал, что Тони не годен ни к обучению, ни к службе и что ему лучше жить на пенсию.
Другой бы обиделся, но не Тони. Он привык к косым взглядам преподавателей в средней школе. К искреннему удивлению в их глазах, когда он блестяще отвечал урок и легко решал самые сложные задачи. Тони недоумевал, почему они считали, что горб делает человека дебилом. Да, он уродлив, но его голова в полном порядке.
Одноклассники смотрели на горбуна кто с насмешкой, кто с состраданием, но Тони предпочел бы, чтобы его не замечали вовсе.
Особенно его задевали брезгливые взгляды школьных красавиц, которые демонстративно переходили к противоположной стене, когда Тони шел по коридору.
Отношение окружающих приучило Гарднера замыкаться в самом себе и уходить в собственный мир фантазий, где он, Тони Гарднер, был высоким, стройным и сильным парнем.
В этом мире он мог гулять с красивыми девушками, играть в футбол, плавать в бассейне. Он придумывал себе друзей, новые приключения. Иногда Тони помещал в свои фантазии кого-нибудь из одноклассников, но только тех, кого считал достойными этого. Например, Молли Питерс — невысокую тихоню, которая единственная, разговаривая с Тони, смотрела ему в глаза, а не на уродливый горб.
Раз в три месяца мать возила Тони на прием к доктору Майеру, наблюдавшему мальчика с самого рождения. Доктор Майер заставлял Тони раздеваться, ощупывал его горб и неизменно говорил: «Прекрасно, прекрасно…» Затем позволял Тони одеться, а пока тот одевался, что-то писал в пухлой истории болезни.
После осмотра Тони выходил в коридор, и к доктору заходила мать — Анна Гарднер. Доктор Майер сообщал ей, что ухудшений нет, а это, по его словам, было самое главное. Мать выходила, и они возвращались домой. Мать — к невеселым вдовьим мыслям, а Тони — к своему придуманному миру.
Иногда в своих фантазиях Тони Гарднер встречался с отцом.
Отец представлялся ему могучим и сильным мужчиной в летном комбинезоне. Вот только представить лицо своего отца у Тони не получалось. Дома не осталось ни одной фотографии.
Мать говорила, что, когда он погиб, пришли люди из тайных служб и забрали все семейные архивы. Кем был отец и как он умер, мать не рассказывала. Однажды Тони подслушал телефонный разговор матери и дяди Вильяма. Дядя Вильям тогда сказал: «Я всегда говорил, Энни, что Сэм выбрал не ту сторону, за что и поплатился…»
Что означали слова «та сторона», Тони Гарднер не знал, да и не особенно интересовался.
Шли дни, похожие один на другой. Дни складывались в месяцы, месяцы в годы. Тони с отличием закончил среднюю школу и пребывал в некоторой растерянности. Что делать дальше?.. Как ему применить себя на Кириосе?..
Вариантов было немного. Самый простой — жить в свое удовольствие на пенсию, которую ему выделил Медицинский страховой фонд. Но какие удовольствия у инвалида?
Можно было заняться живописью. Тони неплохо рисовал и всегда получал призы на школьных выставках.
Хотя выбор был небольшой, он так и не остановился ни на чем определенном. Мать обещала подключить дядю Вильяма, но Тони не представлял себе, чем может помочь генерал, гонявшийся за космическими контрабандистами. Однако он ошибся.
Однажды мать вернулась с работы с сияющим лицом. Тони никогда не видел ее такой счастливой и поэтому был очень удивлен.
— Что случилось, ма? Ты вся светишься, как будто тебя выбрали «Мисс Кириос»…
Анна Гарднер подошла к сыну и, поцеловав его в лоб, сказала:
— Тони, дядя Вильям устроил тебя в военную школу…
— Какую школу, ма?.. Зачем мне школа?..
— Школа армейского резерва. Она существует только два года. Когда ты ее закончишь, у тебя будет шанс получить место в армии. Конечно, ты вряд ли станешь пилотом, но сможешь служить в администрации или в частях снабжения. Так сказал дядя.
— Могли бы для начала посоветоваться со мной… — недовольно пробурчал Тони. На самом деле он был ужасно рад. Он слышал о ШАР и видел ее курсантов, но чтобы попасть туда на учебу… Об этом он и не мечтал.
— Окей, мам, я буду там учиться.
— Но ты еще должен сдать вступительные экзамены. Хотя с твоими способностями это не проблема.
— Да, мам. Не проблема, — согласился Тони и чмокнул мать в щеку. — Поблагодари дядю Вильяма от моего имени.
— Мог бы и сам поблагодарить. Он ведь сделал это не для меня…
— Ты же знаешь, мама, что мы с дядей не испытываем друг к другу никаких родственных чувств…
— И это очень плохо, Тони. Кроме меня и дяди Вильяма, у тебя никого нет.
— Ну хорошо, ма, я позвоню ему… Из своих тайных мыслей Тони вытащил голос Лео Берджеса:
— Ты что, Пацифик, уснул, что ли?..
Все засмеялись над шуткой Лео. Походка Тони действительно напоминала передвижение боевого робота «Пацифик». Улыбнулся и сам Тони. Правда, улыбка вышла кривоватой.
— Ужас. И зачем ему нужно тащиться вместе со всеми? — сказала Бренда Сантос шедшему рядом с ней Филиппу Конхейму.
— Ну ты же понимаешь, что он учится в нашей группе. Он такой же курсант — инвалиды должны себя как-то реализовать, — неопределенно ответил Филипп.
— Но зачем же лезть в элитные учебные заведения?.. Он мог бы что-нибудь… Ну я не знаю. Вязать, например, или выпиливать… Я как-то посещала выставку поделок инвалидов. Там были просто потрясающие вещи. Все посетители что-нибудь обязательно покупали. Я сама купила замечательную салфеточку — до сих пор у меня где-то валяется…
Группа двигалась по асфальтированной дорожке, проходящей через небольшой ухоженный парк. День был солнечный, и в парке было много отдыхающих. По траве бегали дети и пытались ловить разноцветных бабочек. Люди постарше сидели на скамейках и читали газеты. Кое-кто дремал, пригревшись на солнышке.
Девушки срывали цветы, смеялись и обсуждали возможности, которые дает женщине служба в армии. Парни спорили о достоинствах истребителя «вампир».
Тони вдохнул чистый воздух парка и вдруг явственно понял, что ему не следует идти вместе со всеми.
Учеба закончилась, и теперь никто не обязан терпеть его в своей компании. Группу объединяла будущая выпускная практика, где курсанты должны быть вместе еще целый месяц, но это для нормальных. А для Тони учеба уже закончилась.
По всем теоретическим дисциплинам он получил высший балл. Занятия на тренажерах давались сложнее, но и они были зачтены. Свой диплом Тони мог получить хоть завтра и… снова, надеясь на дядю Вильямса, искать себе место…
— Эй, Гарднер, ты чего остановился? — крикнул Лео Берджес.
— Что-то плохо себя чувствую. Пожалуй, пойду домой…
— Ну ладно… — кивнул Берджес.
Тони свернул с тропинки и, сев на скамью, посмотрел вслед удаляющимся одногруппникам. Бывшим одногруппникам.
— Пока, Тони!.. — крикнул Филипп Конхейм и помахал рукой.
Тони помахал ему в ответ и невольно задержал взгляд на фигуре Бренды Сантос. Даже военный брючный костюм не скрывал ее совершенных форм.

2

…Когда Филипп и Бренда догнали основную группу, девушка громко сказала'
— Ну наконец до нашего Пацифика дошло, что он здесь лишний.
— А мне Тони сказал, что плохо себя чувствует, — заявил Лео Берджес.
— Он хотя и горбун, но понятливый парень, — объяснил Филипп.
— Каким бы умным и понятливым он ни был, мне он противен, — скривилась Бренда. — И этот взгляд исподлобья… Фу!..
Впереди показалось чистенькое кафе «Молочный Том».
— Кто сегодня платит? — спросила Шина Познер.
— За тебя, крошка, могу заплатить я… — подал голос жгучий брюнет Джон Бриндо.
— Ну конечно. Заплатит за молочный коктейль, а потом распускает руки, как будто подарил целое кафе…
Все громко рассмеялись.
— Ты злючка, Шина. Если тебе не нравлюсь я, тогда, может, подошел бы Гарднер?
— Может, и подошел бы… По теории у него высший балл.
— Не знал, что тебя интересует виртуальный секс, — съязвил Джон.
Продолжая болтать о пустяках, курсанты зашли в кафе, а Тони Гарднер продолжал сидеть на скамье и предаваться невеселым мыслям.
— Привет, солдат…
Тони повернул голову. На противоположном конце скамейки сидел пожилой человек.
— Здравствуйте… — вяло ответил Тони, всем своим видом показывая, что он не расположен ни с кем разговаривать.
— Почему ты не пошел с остальными?
Тони снова посмотрел на старика, удивляясь его настойчивости. Он уже хотел встать и уйти, но что-то его остановило.
— Разреши, я сяду поближе, Тони Гарднер?
— Откуда вы знаете мое имя? — удивился Тони.
— Прочитал на твоем кармане, — указал старик. Тони улыбнулся. Он совсем забыл, что его имя написано на бирке кителя.
— А ты думал, я читаю мысли? — засмеялся старик.
— Да, — кивнул Тони, — сначала подумал.
— Ну так ты не ошибся… — невозмутимо добавил старик и замолчал, отвернувшись от курсанта, глядя на играющих в мяч детей. Он облокотился о массивный набалдашник старой трости и практически повторял сгорбленную позу Тони.
— Послушайте, сэр…
— Что?.. — повернулся к курсанту старик.
— Я хотел вас спросить: о чем я сейчас думаю?
— Ты считаешь, что я лгу, и решил меня проверить?
— Нет, сэр, нет, конечно… — смутился Тони.
— Я могу читать мысли, но и без этого ясно, о чем ты можешь думать. Ты в который уже раз сокрушаешься, что родился уродом, и продолжаешь жалеть себя и терзать этим. Ты наслаждаешься своей болью. Это и есть самая страшная болезнь и уродство, а вовсе не твой горб.
— Что вы такое говорите? Вы старый человек…
— И смеюсь над тобой? Ничуть не бывало. Я намеренно стараюсь тебя обидеть, чтобы пробудить интерес к собственной персоне. — И старик улыбнулся Тони приветливой улыбкой.
— Я… Я вас не понимаю… — В голове у Тони все перемешалось, он не знал, что и думать. Однако старик действительно заинтересовал его.
— Не пытайся ничего объяснить самому себе с точки зрения обывателя: «Кто этот старик?», «Почему подошел ко мне в парке?» Я тебе скажу только одно: твоя проблема не в горбе, а в голове…
— А, знаю я все эти байки — не думать об уродстве, представить себя свободным. Эта чепуха годится для тех, кто решил от отчаяния залезть в петлю, но я, будьте уверены…
— Ты не понял… — перебил Тони старик. — Я имею в виду не психологические этюды, у которых тоже есть определенная ценность. Я говорю о реальном положении вещей. Понимай меня буквально — твоя проблема не в горбе, а в голове…
— Объясните подробнее…
— Ну не в парке же?
— А где?..
— Тут недалеко мой дом. Нора старого отшельника, — улыбнулся старик. — Пойдем, я угощу тебя чаем и заодно отвечу на все твои вопросы
— Ну что же, пойдемте, — согласился Тони. Он поднялся со скамьи и заковылял рядом со стариком. — А как вас зовут, сэр?
— Меня? — Казалось, старик был немного удивлен. — Ну… называй меня Парацельс.
— Парацельс?.. Странное имя, но я его где-то слышал.
— Вот именно.
— Сколько вам лет, мистер Парацельс?
— А как по-твоему, сколько?
— Сначала я подумал, что восемьдесят…
— А теперь?..
— Наверное, не больше шестидесяти.
— А как ты определяешь возраст? По бороде? — улыбнулся старик.
— Нет, сэр. Сначала вы были сгорблены, как я. Тогда я подумал, что вы старый. Но походка у вас как у молодого, значит, вы не такой уж и старый…
— Ты проницательный парень, Тони, — улыбнулся Парацельс и незаметно переменил тему разговора.
Он задавал вопросы о семье, об увлечениях, о военных дисциплинах, которые курсанты изучали в школе, и Тони говорил без умолку, забыв о своем горбе.
— Ну вот мы и на месте, — сказал старик, указывая на небольшой двухэтажный дом, стоящий в окружении старых каштанов.
— Ого, мы уже на окраине города! — удивился Тони. — Я даже не заметил, как мы пришли.
— Чтобы скоротать время, не нужно быть волшебником, достаточно быть просто хорошим собеседником, — объяснил старик. — Милости просим в гости, мистер Гарднер.
Парацельс отворил тяжелую дверь, и они оказались внутри дома.
— Вы не запираете дверь на замок, сэр? — удивился курсант.
— А зачем?
— К вам могут забраться воры… Вон у вас сколько старинных вещей. — Тони взял со старинного комода статуэтку и погладил древний металл. — Это бронза? — спросил он.
— Да, бронза.
— Настоящая? Никогда еще не видел ничего подобного, — признался Тони.
— Почему ты пошел в военную школу, Тони, ведь в душе ты художник?
— Наверное, художник, сэр, — кивнул молодой человек. — Но художник сидит в каждом инвалиде вроде меня, а так хочется быть нормальным и не думать о всяких там образах. Одним словом, жить в реальном мире.
— Давай присядем, Тони, и я угощу тебя моим фирменным чаем, — сказал Парацельс и вышел из зала в другую комнату.
Тони сел за массивный, потемневший от времени стол и начал рассматривать жилье своего нового знакомого. В воздухе висел какой-то странный аромат. Так обычно пахло в фитоаптеках, где продавали лекарственные травы. Тони поднял голову и увидел висящие под потолком засушенные букеты. Видимо, они и распространяли этот пьянящий запах.
Появился мистер Парацельс, держа в руках две дымящиеся чашки.
— Ну вот, готово, — сказал старик и поставил чашки на стол, затем сел сам. — А что, Тони, так ли уж хорошо жить в реальном мире?
— Не знаю, сэр. Я не пробовал.
— Ты хочешь быть высоким, сильным и чтобы девушки вроде Бренды Сантос обращали на тебя внимание?
— Да, сэр.
— Ну так избавься от своего горба…
— Увы, сэр, это невозможно. Доктор Майер…
— Кто такой доктор Майер?
— Это врач, который наблюдает меня
— Наблюдает тебя? И давно?
— С самого рождения.
— И что же, он не может помочь тебе, этот доктор Майер?..
— Не может, — покачал головой Тони. — Доктор Майер говорит, что у меня очень тяжелый случай и никакие операции мне не помогут.
— Может, он плохой врач?
— Нет, он хороший врач, сэр. Все стены его кабинета завешаны дипломами и лицензиями. Некоторые даже в золотых рамках.
— Ну тогда конечно… — кивнул Парацельс. — Может, тебе самому попробовать?
— Что попробовать?
— Избавиться от горба.
— Но как? — удивился Тони.
— Видишь ли, сынок, наше тело есть только отражение того, как мы его себе представляем. — Старик прихлебнул горячий чай и сказал:
— Ох, сегодня хороший получился…
— Объясните, я не понимаю…
— Ну, пока ты будешь считать себя горбуном, ты им и останешься
— А как перестать считать себя горбуном, сэр, если ты горбун?..
— Нужен метод и долгие тренировки. Годы тренировок…
— Через годы, сэр, мне будет все равно, горбат я или нет. Я хочу быть стройным сейчас, пока я молод… — На глаза Тони навернулись слезы.
— Я вижу, «змея» берет верх и над твоим разумом, — задумчиво проговорил Парацельс.
— Какая еще «змея»? О чем вы?
— «Змея», которая сидит внутри тебя, сынок. Она свернулась клубком в гнезде, которое свила себе. Ей тепло и хорошо. Она пожирает твою жизнь и вполне этим довольна. А ты?.. — Старик пристально посмотрел на своего гостя, и Тони показалось, будто где-то в спине что-то действительно шевельнулось. Он невольно заерзал на стуле.
— Что? Почувствовал?.. — улыбнулся Парацельс.
— Д-да… — еле слышно ответил Тони. Под взглядом старика ему вдруг стало нестерпимо жарко. — То есть, сэр, в моем теле… живет паразит?..
— Не в твоем теле, а в тебе, — пояснил Парацельс. — Если бы он жил в твоем теле, доктор Майер обязательно бы его нашел. Потому что такие случаи описаны в его книжках, а других случаев он просто не замечает. Голова доктора Майера, сынок, ограничена картонными крышками учебников по медицине.
— Что же можно сделать с этим… этой «змеей», мистер Парацельс?
— Ее можно заставить уйти, сынок.
— И… у меня не будет горба?..
— Конечно.
— Это не похоже на то…
— Что говорил доктор Майер?.. — закончил старик мысль Тони. Тот молча кивнул.
— Итак, подведем итог, Тони. Ты молод и хочешь стать здоровым немедленно, полагая, что жизнь в материальном мире, где правят гормоны, голод и золото, сделает тебя счастливым. Так?..
Тони кивнул.
— Ты считаешь, что получить метод и практиковать его многие годы — это скучно и… неизвестно, получится ли…
Тони снова кивнул.
— Находясь в здравом уме и твердой памяти, ты делаешь свой выбор?
— Вы что это, серьезно?.. — не удержался от вопроса Гарднер.
— Сынок, не старайся казаться глупее, чем ты есть. Ты и так все понял Если тебе нужно время подумать, я могу…
— Нет-нет, мистер Парацельс, я сделал свой выбор.
— Тогда допивай свой чай и пойдем на второй этаж. В мой кабинет.

3

Старик велел Тони раздеться до пояса и внимательно осмотрел его горб. Затем постучал пальцем по изогнутому позвоночнику пациента и прислушался.
— К чему вы прислушиваетесь, сэр?
— Я проверял, проснулась ли «змея», — пояснил Парацельс и, отвечая на немой вопрос Тони, добавил:
— Она проснулась.
Старик достал из шкафчика какие-то баночки с разноцветными жидкостями и стал их смешивать на плоском медном блюде.
— Что это? — спросил молодой человек, подходя ближе.
— Этот бальзам лишит «змею» возможности сопротивляться. Ну-ка повернись спиной.
Тони послушно повернулся, и Парацельс начал растирать его спину приготовленной смесью. В ноздри ударил резкий запах. Тони громко чихнул.
— Ну вот, ей уже не нравится, — тихо проговорил старик. Он закончил намазывать Тони и вытер руки о кусок замши.
— У меня начинает болеть горло… — пожаловался молодой человек.
— Ничего не поделаешь, солдат. Придется потерпеть. Ложись на кушетку на бок, а я подставлю тебе вот это. — С этими словами Парацельс поставил возле кушетки жестяной таз.
— Меня что, будет рвать?
— Нет, тебя будет не рвать, сынок. Тебя будет выворачивать вместе с кровью… — пообещал старик.
Где-то далеко в сознании Тони мелькнуло чувство страха.
— Вы меня пугаете, сэр… — уже как-то вяло проговорил он.
— Нет, сынок, я пугаю не тебя, а ее… — уточнил Парацельс. Он подошел к Тони ближе и положил ему на голову руку. Рука старика оказалась невыносимо тяжелой и горячей.
— Как твое имя?! — резким голосом спросил Парацельс. От этого голоса у Тони заложило уши. Он уже хотел было ответить, как его зовут, но внезапно проговорил совершенно чужим голосом:
— Оставь… меня… в покое… старик…
— Как твое имя?! — снова повторил Парацельс, и его рука стала еще тяжелее.
— Гай… Юлий… Цезарь… Отстань от меня… — проговорил кто-то внутри Тони.
Парацельс положил вторую руку на горб Тони и повторил свой вопрос.
— Старик!!! — завопил некто. — Прекрати, мне же больно!.. Ну ладно, я скажу тебе, я Фог…
— Не очень удачное имя для «змеи»… — проговорил Парацельс. — Фог!..
— Ай! Ну пусти, старик, оставь этого мальчишку мне…
— Фог! Выходи! — резко скомандовал Парацельс.
По телу Тони пробежала первая рвотная конвульсия.
— Не выйду, Пар-р-рацельс-с!.. Я скорее убью мальчишку!.. — визгливо проорал Фог.
— Силами, данными мне свыше, я заклинаю тебя, дитя «змеи»: выходи!.. — Голос Парацельса загремел под сводами комнаты, и казалось, стекла задрожали от такой силы.
— Ай! А-а-а!.. — Тело Тони затряслось и забилось о кушетку. Затрещали кости, а из горла вырвался какой-то булькающий звук.
«Он убьет меня… — промелькнуло в сознании у Тони. ~ Они оба убьют меня…»
Тело содрогнулось в последний раз, и изо рта изверглась коричневая кровавая масса. Она полилась в таз и на одежду удерживающего Тони Парацельса.
— Кажется, я умираю, сэр… Столько крови… — неожиданно пришел в себя Гарднер.
— Не бойся, Тони, это дурная кровь…
Очередной приступ сотряс тело. Внутри Тони что-то оторвалось и с металлическим лязгом упало в таз.
— Ну вот, «змея» покинула твое тело, — сказал Парацельс и разжал свои стальные объятия. Тони почувствовал, что может дышать. Он попытался глубоко вздохнуть, но закашлялся.
— Не делай пока глубоких вдохов. Твои легкие еще не привыкли к большому объему, — предупредил старик. Тони приоткрыл глаза и увидел перемазанного в крови улыбающегося Парацельса.
— Спи… — сказал старик, и Тони тотчас заснул.

4

…Полицейский автомобиль стоял на обочине шоссе, и его синяя мигалка яркими вспышками фиксировала длинные струи дождя.
Поеживаясь от непогоды, полицейский нагнулся к лежащему на шоссе человеку и проверил у него пульс.
— Эй, Реми Он еще жив, вызывай «скорую помощь»! — крикнул он своему напарнику.
Пока Реми вызывал «неотложку», Ганс Пайпер, так звали первого полицейского, сходил к машине и принес запасной дождевик. Он накрыл им лежащего человека и, посчитав, что сделал все возможное, вернулся в машину.
— Сказали, что через семь минут будут здесь, — сообщил Реми, убирая передатчик. — Чего он босой-то?
— А кто его знает? Может, долбануло машиной так сильно, что ботинки соскочили. Такое случается. Помнишь того, на окружной дороге?.. Так он вообще в одних трусах остался, когда его протащило сквозь лобовое стекло.
— И выжил…
— Да, выжил и подал на нас жалобу, что уперли его бумажник… Дай закурить.
— Кури свои.
— У меня кончились. Не жадничай, Реми, дай сигаретку…
Реми достал из кармана смятую пачку и протянул напарнику.
— Какой позор, Реми, курить «Кан-Кан». Ты же сержант…
— Не нравится, не кури. — И Реми протянул руку, чтобы забрать свои сигареты.
— Ладно-ладно. Ты хороший товарищ, Реми, спасибо.
В темноте одна за другой щелкнули две зажигалки.
— Не похоже, чтобы его сбили, Ганс, — продолжил разговор Реми, глядя через лобовое стекло на прикрытое дождевиком тело. — Если бы его стукнули так, что он переобулся, тело лежало бы в кювете метрах в тридцати от дороги.
— Ну ты грамотей, — покачал головой Ганс. — Его могли сбить, а потом ограбить… Слушай, — Ганс потянул носом, — а чем это пахнет?..
— А чем пахнет? Я не чувствую…
— Пахнет хорошим табаком… Мы курим твое дерьмо, а пахнет хорошим табаком… Ах ты сукин сын, — начало доходить до Ганса Пайпера, — мне дал «Кан-Кан», а сам курит «Каравеллу»!.. Пошел вон из машины, жмот! — И Ганс стал выталкивать Реми под дождь.
Появление «скорой помощи» спасло сержанта от расправы.
Полицейские вышли из машины и помогли санитарам загрузить пострадавшего в «неотложку».
— Наверняка его ограбили, — глядя на отъезжающую машину, сказал Реми. — Он же в одной пижаме остался…
— Ладно, Реми, забудь. Теперь это уже не наше дело, и вообще, давай-ка покурим твою «Каравеллу»…

5

…В больничной палате было тихо. Дежурный светильник едва освещал помещение и неподвижно лежащего на койке человека.
Пациент был облеплен датчиками, тянущими свои хвосты к большой железной коробке.
Коробка мигала лампочками и время от времени попискивала, выдавая бумажную ленту со сложными значками.
Дверь открылась, и в палату вошли трое — молодая медсестра и два врача.
— Тэкс-тэкс, — сказал тот, что был постарше, и посмотрел на бумажную ленту. — Оч-чень любопытно. Полюбуйтесь, коллега.
Второй врач, помоложе, тоже взглянул на ленту и сказал:
— Ага… Действительно любопытно… Дверь в палату приоткрылась, и раздался голос старшей медсестры:
— Доктор Перес, вас просят зайти в ординаторскую. На минуточку…
— Уже иду, — ответил тот, что постарше, и, обращаясь к своему коллеге, сказал:
— Подождите меня здесь, Гийом. Я вернусь, и мы продолжим.
Едва за Пересом закрылась дверь, молодой врач обнял медсестру и с жаром прошептал:
— Ну так как, Сюзи, насчет поездки за город? Я обещаю тебе водопад наслаждений… — И доктор Гийом привлек Сюзи к себе, намереваясь ее поцеловать.
— Ой, кажется, он приходит в себя… — Сюзи вывернулась из его объятий, и в это время послышались шаги Переса. Он вошел в палату и пробубнил:
— Идите и вы, Гийом. Нужно подписать обращение.
— Что за обращение?
— Ну, из-за того миллионера, что умер неделю назад… Его родственники подали на нас в суд.
Как только Гийом вышел из палаты, доктор Перес подскочил к медсестре и, схватив ее за грудь, прошептал:
— Ну так как насчет моего домика у озера, Сюзи? Жена уехала на целый месяц. Я обещаю тебе прибавку к жалованью и самый удобный график дежурств… — Доктор Перес привлек девушку к себе и попытался ее поцеловать.
— Пациент, сэр, он приходит в себя… — повторила свой прием Сюзи.
В коридоре послышались шаги, и вместе с доктором Гийомом в палату вошел санитар со сканером.
— Надо снять показания для идентификации, мистер Перес. — объяснил санитар. — Из полиции звонили уже два раза…
— Не возражаю. Сюзанна, помогите ему.
Медсестра наклонилась над пациентом и приподняла ему веко. Санитар поднес сканер и сфотографировал изображение радужной оболочки.
— Все, спасибо, — поблагодарил санитар и вышел в коридор.
Добравшись до своего поста, он передал сканер человеку, сидящему возле компьютера.
— Что, принес?
— Да, Лео, можешь скачивать. Лео перенес информацию в компьютер и вывел изображение на экран.
— Так, отлично. Сейчас узнаем, что это за птица. Он вообще как?..
— Они сами не знают. То говорят, у него пневмония, то гематомы от ушибов. Короче, посередине Сюзи, а по бокам два этих жеребца, какая тут работа…
— Ну понятно, — улыбнулся Лео. — Ага, вот. Можешь звонить в полицию. Вот его данные: Тони Гарднер… Так… Так… Что за бред?.. Постой, Макс, не звони. Тут накладочка…
— Что за накладочка?.. — спросил Макс, положив трубку обратно.
— Тут написано, что он горбатый…
— Какой?
— Горб у него. Большой горб. Должно быть, информацию в базу данных заносил какой-нибудь кретин…

6

…Доктор Майер сидел в своем кабинете, пребывая в хорошем расположении духа после второго завтрака. Положив ноги на стул для пациентов, он курил сигару и пускал к потолку красивые кольца дыма.
Зазвонил телефон. Майер поморщился и снял трубку:
— Доктор Майер у телефона.
— Привет Венус, как дела?..
— А, привет. Ты отвлекаешь меня от дела, так что давай покороче.
— Хорошо. К нам поступил пациент без документов. По анализам крови и радужной оболочке он числится Тони Гарднером. Это твой парень?
— Да, я наблюдаю за ним уже давно.
— Тогда объясни, почему в истории болезни написано, что этот парень горбатый.
— Потому что так оно и есть.
— Венус, ты должен приехать к нам, чтобы разобраться, что это за человек, а то полиция нас уже замучила. Они подозревают, что кто-то специально ввел в компьютер неверные данные и выдает себя за другого человека…
— Вообще-то я сейчас на работе… — напомнил Майер.
— Ты хочешь, чтобы за тобой приехали на полицейской машине?
— Окей, Перес, ты меня уговорил. Я еду…

…Когда доктор Майер вошел в палату, пациент был уже в сознании. Он узнал Майера и поздоровался:
— Здравствуйте, доктор.
— Здравствуй, Тони, — ответил ему доктор Майер и, сделав еще несколько шагов, подошел к койке.
— Что вы с ним сделали? — удивленно спросил Майер у Переса.
— Да ничего мы с ним не делали, — пожал плечами тот. — Несколько восстановительных инъекций, вот и все. Парня подобрали на дороге. Его сбила машина.
— Тони, что с тобой произошло?.. Куда подевался… ну, то, что было… — обратился Майер к пациенту.
— Меня лечил какой-то старик… Он сказал, что может помочь, и вот…
— Какой ужас, опять эти знахари без лицензий! Перес, нужно немедленно сообщить в Ассоциацию врачей!.. Мы привлечем этого мерзавца к суду! — не на шутку рассердился доктор Майер.
— За что же его судить, доктор? — подал голос Тони. — Он же помог мне…
— Да какое это имеет значение? Он подрывает устои нашей медицины! Тони, ты должен сообщить нам его адрес.
— Я бы сообщил, но я не помню. Я даже не помню, как попал в больницу.
Майер вопросительно посмотрел на доктора Переса. Тот утвердительно кивнул. Венус Майер тяжело вздохнул и сел на стул рядом с кроватью Тони Гарднера.
— Ну ладно. Поскольку преступление уже совершено, давайте хотя бы осмотрим жертву. Как ты себя чувствуешь, парень?
— Спасибо, доктор, хорошо. Вот только спина и грудь сильно болят. Даже дышать тяжело.
— Что со снимками? — опять повернулся к Пересу доктор Майер. Тот молча передал ему папку со снимками. Майер долго их рассматривал, затем вернул папку Пересу.
— Сэр, теперь вы перепишете результаты медкомиссии? — с надеждой в голосе спросил Тони.
— Какой комиссии? — не понял Майер. Он все еще пребывал в легкой растерянности.
— Ну я же закончил теоретический курс Школы армейского резерва, а на практику меня не выпустили из-за горба! Теперь горба нет…
— Послушай, Тони, ну зачем тебе это? Ты знаешь, куда посылают команды из этой дурацкой школы? — раздраженно спросил доктор Майер. У него было ощущение, что, избавившись от своего горба, Тони обманул своего врача.
— Куда?
— Спроси у доктора Переса. Его клиника занимается ранеными с пограничных застав на Анеоне.
— В прошлом году, молодой человек, — заговорил доктор Перес, — у нас на излечении был практически весь выпуск вашей школы. Банда контрабандистов стерла их заставу в порошок. Из восемнадцати раненых выжили семеро, и только двое из них оказались в состоянии продолжить службу. Самому старшему из выпуска было двадцать три года.
— Где это было? — спросил Тони.
— На Сакефе, — ответил за Переса доктор Майер. Он посмотрел на своего теперь уже бывшего пациента и добавил:
— Я вижу, наши слова не произвели на тебя должного впечатления. Что ж, — развел он руками, — мы с доктором Пересом напишем, что ты здоров как бык, — и двигай на свою практику…

7

…Начальник учебного отдела ШАР майор Хирш долго рассматривал принесенный бланк врачебного обследования курсанта Гарднера и качал головой:
— Надо же, как наука-то шагнула вперед. Помню, при захвате пиратского корвета я получил контузию позвоночника, и что ты думаешь? Лежал на вытяжке три недели. А тут, — майор снова посмотрел в документ, — вырезали целый горб — и через три дня парень уже здоров.
— Его не вырезали, сэр, его просто выпрямили, — пояснил Тони.
— Вот я и говорю, — продолжал майор, — был урод уродом, а теперь ты стал таким красивым и стройным парнем… Да, курсант, я преклоняюсь перед наукой. Такие чудеса творят. — И, взяв из стопки чистый бланк направления, майор поставил несколько закорючек.
— Спасибо, сэр, — искренне поблагодарил Тони и спрятал драгоценную бумажку в нагрудный карман. События развивались с такой быстротой, что он, Тони Гарднер, даже не успевал на них реагировать должным образом.
Вот наконец с ним произошло то, о чем он мог только мечтать, осознавая, что наяву такое невозможно. И где его радость?
Тони сам себе удивлялся. Он не скакал от радости, не издавал диких криков, он не стремился познакомиться с первой же попавшейся девушкой. Нет, он как автомат проходил по всем этапам подготовки к выезду на полигон — получал направление на практику, выписки из диплома, комплекты обмундирования и гигиенические принадлежности.
— Все, парень, вот тебе мешок — кидай в него свои шмотки, — распорядился толстый кладовщик и сунул Тони стандартный солдатский рюкзак.
Действуя в соответствии с правилами укладки вещей, движениями, доведенными до автоматизма, Тони сложил свои пожитки и закрыл рюкзак. Щелкнули ременные застежки, и все было готово. Кладовщик удовлетворенно кивнул и с размаху шлепнул на рюкзак заготовленный ярлык: «Тони Гарднер, рядовой. 1-й взвод».
— Завтра в восемь ноль-ноль. Смотри не проспи, а то машина ждать не будет…

8

…Учебный лагерь «Дубрава» располагался в самом центре унылого плоскогорья. Это место называлось Маранская пустыня.
Блуждающие барханы раскаленного песка чередовались с утрамбованными и горячими, как сковородка, глиняными полями. На одном из таких полей и располагался лагерь «Дубрава».
Военный грузовик подпрыгнул на очередном ухабе и начал спускаться к лагерю.
— Вот это да! — вырвалось у Тони, когда после нескольких часов тряски среди песка и глины он увидел высокие деревья, пушистые, ухоженные кустики и асфальтированные дорожки.
— Что, впечатляет, курсант? — заулыбался шофер. — Не было еще человека, который бы не раскрыл рот от удивления, увидев в пустыне такую красоту. Это не база, а курорт…
— Да, такую практику можно целый год проходить, — заметил Тони.
— Вот именно, — кивнул шофер и, круто повернув руль, вывел пыльный грузовик на асфальтовую дорогу. Ужасающая тряска прекратилась, и Тони глубоко вздохнул, предвкушая скорый отдых.
На КПП машину остановил чистенький постовой и сразу завернул ее на мойку. Пришлось Тони выбираться из кабины.
— Извините, вы не подскажете мне, где здесь канцелярия? — обратился он к постовому.
— Да вы что, курсант, устава не знаете? — высокомерно спросил постовой, и тут только Тони обратил внимание на его капральские нашивки.
— Прошу прощения, сэр, — поправился Тони и стал по стойке «смирно». — Я ищу канцелярию.
— То-то, курсант. На практику, что ли?
— Так точно, сэр.
— Ладно. Смотри — видишь вот эту аллею, с тополями?
— Да, сэр.
— По ней пройдешь до большой круглой клумбы и повернешь налево. Там увидишь двухэтажное здание, это штабной корпус. В его правом крыле на первом этаже находится канцелярия. Все понял?
— Да, сэр.
— Можешь идти.
Тони пошел в указанном направлении, вдыхая прохладный, пахнущий цветами воздух. Кое-где на подстриженных газонах были установлены небольшие фонтаны. На краях фонтанных чаш сидели маленькие птички и пили воду, смешно макая в чашу свои клювы.
Был разгар учебного дня, и на аллеях почти никого не было. По дороге к штабу Тони встретил только двух лейтенантов и капитана. Помня полученный возле КПП урок, он прошел мимо офицеров строевым шагом и отдал честь. Получилось не очень красиво, поскольку, будучи инвалидом, Тони не имел возможности заниматься строевой подготовкой.
Офицеры ответили на приветствие, но подозрительно покосились на неуклюже маршировавшего курсанта.
Наконец Тони нашел штабной корпус и, избегая встреч с офицерами, пробрался в канцелярию.
— Почему в таком виде?! — строго спросил штабной сержант, к столу которого подошел Тони.
— Восемь часов ехал по пустыне, сэр! — прокричал Тони.
— Понятно… — кивнул сержант. — Ты откуда?
— Местный — с Кириоса, сэр. — И Тони подал сержанту свои документы.
Сержант прочитал бумаги, потом сличил их со своими записями и, повернувшись к коллеге, сидящему за соседним столом, сказал:
— Клаус, ты знаешь, что здесь написали эти му… чудаки? Они написали, что этот курсант горбатый и не имеет возможности проходить практику! Каково?
— Да, такого я еще не слышал, — расплылся в улыбке Клаус, невольно окидывая взглядом рослого курсанта. — Если он горбатый, то я молочная шоколадка…
— Ты сам-то в курсе, Гарднер, чего они тебе здесь накалякали? — спросил сержант. Подумав секунду, Тони отрицательно покрутил головой. — Следи за тем, что тебе пишут, парень, а то это может здорово помешать. Тебя же могли запросто списать со службы…
Тони сделал тревожное лицо.
— Да-да, не удивляйся. У нас проще оформить человеку пенсию, чем извлечь ложную информацию из всех баз данных. Так что смотри, чего тебе пишут…
— Да, сэр.
— А почему задержался и не приехал вместе со всеми?..
— Подозревали грипп, сэр, — соврал Тони.
— А где справка?
— Да ведь гриппа не было, сэр.
— Ладно, это не мое дело. Выписываю тебе, курсант Гарднер, место в жилом комплексе «В». Но если хочешь жить поближе к своим ребятам, сходи к коменданту.
— Да ничего, сэр, обойдусь.
— Ну смотри.

…Комплекс «В» оказался четырехэтажным зданием, с одной стороны которого располагался пятидесятиметровый бассейн, а с другой — плац роты охраны учебного городка.
Комендант поселил Тони на третьем этаже. Окна комнаты выходили на плац.
— Не бойся парень, окна здесь звуконепроницаемые. Так что, когда Лизард будет гонять своих ребят, закрой створки, и ты ничего не услышишь.
— Благодарю вас, сэр. Я крепко сплю и шума не боюсь, — заверил коменданта Тони, и тот ушел.
Курсант огляделся. По сравнению с тем, что он ожидал увидеть, это был просто номер «люкс». Не очень много места, зато полная свобода.
Тони присел на кровать. Она была довольно мягкой. Рядом с кроватью стоял небольшой стол с настольной лампой. Напротив — стенной шкаф с вмонтированным в дверку будильником. Будильник был поставлен на половину шестого утра. Он попытался представить того беднягу, который был вынужден вставать в такую рань.
Вытащив вещи из своего рюкзака, Тони разложил их по полкам. Затем заглянул в душ. Мыло, зубная паста, щетка, полотенце — все уже было приготовлено.
— Чудесно… — оценил заботу Тони. Он вспомнил, как комендант сказал, что в городке нет казарм и даже рота охраны размещалась в просторных номерах. Офицеры, курсанты и вольнонаемные инструкторы жили в одинаковых комнатах, таких, какая досталась курсанту Гарднеру.
Приняв душ и переодевшись в полевой комбинезон, Тони взял свою учебную карту и посмотрел график занятий. На сегодня было запланировано представление инструктору и визит в местную санчасть.
Часы на шкафчике показывали два часа дня. Время обеда уже прошло, но есть пока не хотелось, и Тони решил, что спокойно дотерпит до ужина.
Представление инструктору — в пятнадцать двадцать пять.
Впереди была куча времени, и Тони решил сходить в санчасть, поскольку часы посещения врачей точно определены не были.
Пользуясь планами военного городка, поставленными на каждом углу по всей территории, курсант Гарднер без труда нашел медицинский корпус. Пациентов не было, и врач сразу принял Тони.
— Раздевайтесь до пояса, молодой человек, — сказал он. — Я вас немного послушаю.
Он достал какой-то допотопный прибор и, прислонив его к груди курсанта, сказал:
— Дышите…
От прикосновения холодного металла Тони вздрогнул и начал старательно дышать.
— Так, молодой человек, — через минуту сказал доктор. — У вас плохое наполнение легких. И хрипы посторонние…
— Да, сэр. Из-за этого я и задержался. Все мои одногруппники уехали на практику, а я…
— Но ничего страшного, — перебил его доктор, — если уж вас не снабдили никакими справками с результатами обследований, значит, все в порядке… Здесь у нас сухо, и простуда скоро пройдет, вот только…
— Что, доктор?
— Легкие слабоваты. После практики вас направят в «поле», а там нагрузки очень большие. Если не хотите попасть оттуда в больницу, а потом на списание из армии, то набирайте форму.
Доктор заполнил требуемые бланки и, приложив их к документам, вернул Тони.
— По утрам вам необходимо совершать пробежки. Иначе в «поле» придется туго… — напомнил доктор.
Тони вышел из медицинского корпуса, довольный, что доктор «ничего не заметил», и одновременно озадаченный сообщением о выезде в «поле». Ни о чем таком им раньше не говорили. Однако надо было спешить к инструктору, и Тони прибавил шагу.

9

…К ангарам, обозначенным на плане как «учебная панорама», Тони пришел с запасом в десять минут.
Словно гигантские пузыри, выкрашенные ослепительно белой краской, ангары покрывали собой большое пространство.
«Что же там может быть?» — подумал Тони, заглядевшись на высокую крышу панорамы.
Рядом с ангарами стояло неприметное длинное строение. В нем было множество дверей с табличками, и, подойдя ближе, Тони начал искать нужную ему фамилию.
«ДжонА. Буш», «А. Рум», «Бадди Ройцер», «Ленни-Барроу Фердинанд»…
Тони шел дальше — ему был нужен Боби Маршалл.
Неожиданно дверь с табличкой «С. Каспар» распахнулась, и появился человек, одетый в куртку военного техника. Он окинул Тони подозрительным взглядом и спросил:
— Ты случайно не Буч?
— Нет, сэр, я Гарднер, — ответил Тони.
— А Буча не видел?
— Нет, сэр, не видел.
— А ты кого ищешь?
— Инструктора Боби Маршалла, сэр.
— Тогда зайди в комнату Ван Хо. Он там… — посоветовал Тони С. Каспар и вернулся в свою комнату.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил курсант, когда дверь уже закрылась, и пошел искать дверь с табличкой «Ван Хо».
Она оказалась почти в самом конце строения. Тони осторожно постучал и, услышав «войдите», вошел в помещение.
После солнечного дня здесь было довольно сумрачно. В углу за письменным столом сидел лысый человек и увлеченно разгадывал кроссворд. Подняв на вошедшего глаза, лысый спросил:
— Ты случайно не Буч?
— Нет, сэр, я Тони Гарднер…
— Гарднер? — переспросил лысый.
— Да, сэр.
— Никакого Гарднера не знаю, — категорично ответил лысый и снова уткнулся в кроссворд.
— Мне нужен Боби Маршалл, сэр, — напомнил о себе Тони.
Лысый снова посмотрел на курсанта и удивленно переспросил:
— Боби Маршалл?.. — Он сделал паузу. Тони решил, что сейчас лысый скажет «никакого Боби Маршалла не знаю», но тот произнес:
— А вот тут, парень, ты попал. Я и есть Боби Маршалл. Добро пожаловать в учебный центр «Дубрава», сынок. — Маршалл вышел из-за стола и пожал курсанту руку. После этого взял у Тони документы и стал их изучать. — Значит, теорию ты сдал на «отлично»?
— Да, сэр.
— И тебя направили ко мне, Боби Маршаллу?
— Да, сэр.
— А что написано на двери?..
— «Ван Хо»…
— «Ван Хо»? — снова удивился инструктор. Он вышел на улицу и с минуту молча смотрел на табличку. Затем вернулся внутрь.
— Ну ладно, курсант. Пойдем в ангар, и я кое-что тебе покажу, а начало занятий перенесем на завтра. Часиков на восемь… Идет?
— Да, сэр.
— Как, ты говоришь, тебя зовут?
— Тони Гарднер, сэр.
— Это надо же, — инструктор сделал паузу, смотря куда-то мимо курсанта, — ведь на твоем месте вполне мог оказаться Буч…
Следуя за инструктором, Тони прошел через большие ворота внутрь учебной панорамы, и то, что он увидел внутри, поразило его.
Ему показалось, что он попал на съемки какого-то фильма. Прямо перед ним рос густой кустарник, в котором валялся на боку подбитый робот «Циклоп». В его корпусе красовались две почерневшие пробоины, а из полуоткрытого аварийного люка свисало тело не успевшего спастись пилота.
Тони встал как вкопанный, не в состоянии оторвать взгляда от столь драматической картины.
— Что, парень, жутко? — подошел улыбающийся инструктор. — Не бойся. Это всего лишь макеты и муляжи.
— Зачем это здесь, сэр?
— Психологическая подготовка, парень. Ты должен знать, что пилот не всегда бодро стреляет по врагам… Иногда везет и другой стороне, и вот к чему это приводит… Ну, идем дальше.
Они прошли мимо участка с подбитым роботом и вышли к небольшой, истоптанной опорами тяжелых «Пацификов» площадке. По ней кругами двигались две машины.
— Вот здесь мы с тобой и начнем обучение вождению настоящей машины. Двухместный «Пацифик» идеально для этого подходит. Если курсант сделает что-то не так, инструктор всегда сумеет его поправить. Обрати внимание вон на ту машину. Какие видишь ошибки?
— По-моему, сэр, он сильно загребает ногами.
— Не ногами, парень, а опорами. Ноги — это у нас с тобой, а у машины — опоры, — наставительно произнес Маршалл. — А вообще-то ты попал в самую точку. Загребает, конечно, сильно. А почему?
— Не знаю, сэр. Возможно, курсант мало занимался на тренажерах?
— Все гораздо проще, парень. У этого «Паци-фика» специально расстроена подача рабочей жидкости, и поэтому он такой неуклюжий.
— Но зачем, сэр?
Боби Маршалл улыбнулся и почесал свою лысую макушку.
— Сказать по правде, парень, здесь все машины имеют какой-нибудь изъян. Это не потому, что у наших механиков вместо рук… э-э… В общем, когда курсант обучается на неисправной машине, он не может сформировать собственный почерк.
— А это хорошо, сэр?
— Конечно, тогда не рассеивается внимание. Пилот все время ждет от машины какой-нибудь подлости. Это, безусловно, раздражает, но в бою спасает пилоту жизнь… Ну, на сегодня хватит. Где теперь меня найти, ты знаешь, так что завтра в восемь ноль-ноль я тебя жду. Возвращайся назад самостоятельно. Не заблудишься?
— Нет, сэр, не заблужусь, — ответил Тони и пошел к выходу из панорамы. По дороге он еще раз взглянул на поверженный «Циклоп» и висящего вниз головой пилота. Неожиданно кусты шевельнулись, и оттуда выбежала собака. В пасти она держала большую крысу. Увидев Тони, собака остановилась и внимательно на него посмотрела, затем повернулась и снова исчезла в кустах.
— Эй, парень!
Тони повернулся на голос. Перед ним стояла женщина лет сорока в куртке с надписью «Инструктор».
— Да, мэм.
— Ты случайно не Буч?
— Нет, мэм, я Гарднер.
— Жаль, — обронила женщина и прошла мимо Тони,
«Кто же он такой, этот Буч? — подумал Гарднер. — Все здесь только о нем и спрашивают…»
Оказавшись на улице, он направился к жилому комплексу и возле одного из фонтанов увидел отдыхающих курсантов. Они были достаточно далеко, но Тони показалось, что двоих из них он узнал — Джона Бриндо и Филиппа Конхейма.
Внутри Тони вели борьбу два желания.
Ему очень хотелось подойти к своим знакомым, чтобы они увидели, какие удивительные изменения произошли с ним, чтобы приняли его в свой круг нормальных людей. Но что-то удерживало Тони. Что-то внутри его все еще оставалось инвалидом.
Он понимал, что пока не может чувствовать себя свободно с теми, кто знал его совершенно другим.
Тони прибавил шагу и прошел мимо. Ему пришло в голову изменить еще и прическу, поэтому он пошел искать парикмахерскую.
Через час Тони Гарднер появился в своей комнате с новой, более короткой, стрижкой. Раньше он боялся открывать уши. Ему казалось, что они слишком оттопырены. Теперь, когда он стал выше едва ли не наполовину, уши выглядели совершенно нормально. Тони постоял перед зеркалом и остался собою вполне доволен.

10

…Примерно в два часа ночи Гарднер проснулся от криков. Они проникали через открытое окно, и Тони понял, что это тот самый Лизард, который «гоняет своих ребят».
Тони поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы закрыть его.
Внизу в свете двух прожекторов по плацу маршировали четыре солдата, а сержант Лизард стоял в стороне и зычным голосом отдавал команды:
— Нале-во!.. Напра-во!.. Четче шаг!.. Четче!..
Было видно, что солдаты старались как могли, но Лизард не успокаивался:
— Р-рэз, р-рэз, р-рэз, два, тре-е!.. Р-рэз, р-рэз, р-рэз, два, тре-е!.. На месте-е! Стой, раз-два!.. Что, устали? Ничего, зато научитесь уважать все статьи устава… — пообещал Лизард. — А теперь — продолжаем!
Глядя, как четко проштрафившиеся солдаты выполняют строевые приемы, у Тони возникла мысль позаниматься вместе с ними. Отсутствие строевых навыков рано или поздно должно было привести к проблемам. Ведь он, курсант Гарднер, без пяти минут кадровый военный.
Быстро одевшись, Тони спустился вниз и, осторожно приблизившись к сержанту Лизарду, отдал честь.
— Что?! Кто?! Почему в такое время?.. — увидев незнакомого курсанта, набычился Лизард.
— Курсант Гарднер, сэр, поправляюсь после болезни. Прошу прощения, сэр, но мне необходимо восстановить навыки строевой подготовки… — на едином дыхании выпалил Тони.
Терзаемые Лизардом солдаты удивленно переглянулись. Чтобы кто-то по собственной инициативе пришел к Лизарду на расправу? Такого еще не было.
— Тэк, курсант… Ладно, курсант… Стать в строй, — ответил застигнутый врасплох сержант. — Выполнять команды без вопросов.
Тони встал в строй и вместе со штрафниками целый час занимался строевой подготовкой. Когда время вышло, сержант отпустил солдат и, обращаясь к нему, сказал:
— Конечно, маршируешь ты как беременная корова, парень. Но если не будешь лениться, через неделю Лизард сделает из тебя настоящего строевика. Завтра в это же время я буду заниматься воспитанием других ублюдков, так что можешь приходить.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Тони и отправился спать.
Будильник прозвенел ровно в шесть часов. Мучительно борясь со сном, Тони поднялся с кровати и пошел в душевую комнату. Поплескал в лицо холодной водой, оделся в легкий комбинезон и отправился на первую пробежку.
Пробежав каких-нибудь триста метров, он почувствовал во рту привкус крови и решил возвращаться. Возле плаца Тони неожиданно столкнулся с Шиной Познер и Лорой Кейси. Девушки пробежали в трех метрах от Тони, но не узнали его.
«Значит, я теперь совсем не похож на себя прежнего…» — подумал Тони и от этого почувствовал себя значительно лучше.

…Спустя час курсант Гарднер стоял возле учебной панорамы.
— О, ты уже здесь? — вышел ему навстречу инструктор Маршалл.
— Да, сэр. Вы же сказали — в восемь ноль-ноль.
— Понятно. — Маршалл посмотрел себе под ноги. — А не хочешь, того, погулять еще один денек или даже несколько. Я поставлю тебе зачет по практике, и дело в шляпе.
— Но зачем, сэр? Я хочу стать хорошим пилотом… — опешил Тони.
— Да? Ну ладно, пошли. У нас как раз есть свободная машина.
Следуя за инструктором тем же, что и вчера, путем, Тони оказался перед муляжом подбитого «Циклопа» и замер.
— Ты чего? — не понял инструктор.
— Сэр, этот пилот, где он?
— Какой пилот? — огляделся по сторонам Маршалл.
— Я имею в виду того, что вчера торчал из люка…
— А, но это же было вчера. Сегодня он внутри машины. Присмотрись, видишь, торчит его рука?
— Но зачем это делать, сэр?
— Я же говорил тебе, что пилот все время должен быть наготове. Вот такие пустяки и не дают тебе расслабиться. Запомни, как только ты входишь под крышу панорамы, ты должен ожидать чего угодно. Как в реальном бою, понимаешь?..
— Да… — кивнул Тони, переводя дух.
— Очень хорошо, тогда двинули дальше.
Вместе они вышли к тренировочному кругу, на котором еще никого не было. Пять «Пацификов» стояли в стороне, выстроенные в один ряд.
— Ну, какой тебе нравится, выбирай… — предложил инструктор, делая щедрый жест.
Тони выбрал новенький, сверкающий «Пацифик».
— Вот этот, сэр.
— Что? Он нравится тебе больше других?
— Да, сэр.
— Ну тогда вперед. — И Маршалл направился к роботам. Тони пошел следом. Не останавливаясь, инструктор прошел мимо новенького робота и остановился у обшарпанной, в потеках рабочей жидкости машины.
— Но, сэр, я выбрал другого робота… — начал было Гарднер.
— Выбрал другого, а поведешь этого, — объявил Маршалл.
— Зачем тогда было выбирать? — недоуменно спросил Тони.
— Послушай, Гарднер, ты совершенно не слушаешь, что я тебе говорю. Я же тебя предупредил, что внутри панорамы все как в настоящем бою. Тебя постоянно ожидают всякие неприятности и разочарования. Конечно, пилоту хочется, чтобы неприятельский танк забрался на пригорок и повернулся боком, где потоньше броня, но этот сукин сын танкист постарается обойти тебя по дну оврага и садануть из пушки в тот момент, когда ты решил пообедать… Понял?..
— Понял, сэр. Но при чем здесь…
— Притом, что я повел себя так, как тот самый танкист. Ты уже видел себя в кабине нового «Пацифика», а я предложил тебе лезть вот в это помойное ведро. Что ты при этом должен делать, парень?
Тони растерянно пожал плечами.
— Ты должен делать все что угодно, только не удивляться. Ты можешь про себя подумать: «Этот лысый болван совсем спятил», но при этом совершенно спокойно забираться в ту машину, на которую я показал. Теперь дошло?
— Да, сэр. Только теперь… — признался Тони и начал подниматься в кабину. Он ожидал увидеть разбитые панели и торчащие провода, однако все в кабине оказалось на своих местах и без видимых повреждений. Вместо настоящего шлема с визирами здесь был учебный обруч с наушниками, наподобие тех, что использовались в Школе на виртуальных тренажерах.
Тони надел наушники и подождал распоряжений инструктора, однако команд не последовало.
— Сэр?.. — подал голос Тони. Но никто ему не ответил. Не было понятно, забрался ли вообще инструктор в нижнюю кабину или нет.
Тони подождал еще минуту, а потом вспомнил, о чем ему только что говорил Боби Маршалл. Сейчас снова возникла нештатная ситуация, и он, курсант Гарднер, должен был сам принимать решение.
Тони протянул руку и уверенно включил пусковой блок. На панелях вспыхнули лампочки, и бортовой компьютер начал прогонять первые тесты. Время шло, но инструктор по-прежнему не давал о себе знать. На мониторе появилась надпись: «Перегрев основного насоса». Тони набрал команду, чтобы выяснить, насколько перегрелся насос, но монитор бесстрастно выдал другую надпись: «Неисправны температурные датчики».
Загудел аварийный зуммер. Тони переключился на резервный насос, и аварийные лампочки погасли. В наушниках прозвучал голос инструктора:
— Молодец, парень, давай двигай на круг.
Тони включил ход, и пятидесятитонный робот пришел в движение.
Он был в восторге от ощущения первых шагов своей первой реальной машины.
Робот шел несколько неуклюже, и приходилось все время его подправлять. Несколько раз «Пацифик» едва не падал на колено, но инструктор Маршалл, Тони это почувствовал, спасал ситуацию, и машина продолжала двигаться по кругу.
— Очень хорошо, Гарднер, теперь усложним задание. Проходить вторую половину будем, не меняя положения корпуса. Держать прицел на муляже танка. Видишь его?
— Да, сэр.
— Ну тогда начинай.
Тони снова повел робота по кругу, но теперь он не имел возможности смотреть, куда идет его машина, поскольку должен был держать прицел на муляже танка.
Так он проходил половину круга, затем разворачивал корпус вперед и полкруга отдыхал, а потом все повторялось.
Курсант Гарднер помнил, что и в школе на виртуальных тренажерах отрабатывалось такое упражнение, но имелось в виду, что наведением на цель должен заниматься компьютер. Тогда все выглядело проще, да и не было того ощущения, когда ты сидишь в тяжелой железяке на высоте шести метров от земли.
— Давай к стоянке, Гарднер… — скомандовал инструктор, и Тони повел машину обратно. Поскольку дополнительных команд не последовало, он осторожно втиснул машину в промежуток между двумя «Пацификами» и медленно развернул ее на месте.
— Спускайся вниз, — прозвучал голос Маршалла.
Тони снял наушники и только теперь обнаружил, что весь взмок. Между лопаток чувствовалась тупая боль. Он спустился вниз, где его встретил улыбающийся Боби Маршалл.
— Что-то ты не очень весело выглядишь, парень. Устал?
— Есть немного, сэр, — признался Тони.
— Ничего удивительного. Мы с тобой выполнили программу двух дней всего за два с половиной часа. Ну что? Отдохнем — и снова вперед?
— Да, сэр, я готов.
— Ладно-ладно, парень. Я шучу. Через полчаса ты будешь чувствовать себя совершенно разбитым — это как правило. Так что приходи завтра, к восьми часам. Как твои общие впечатления?
— Мне понравилось, сэр. Только почему я все делал вручную, не используя компьютер?
— Компьютер, парень, это только помощник. Иногда умелый, а иногда нет. Да, он может здорово захватывать воздушные цели, но в основном мы ведем бой на земле, и здесь важнее пилот, а не компьютер. Тебе достаточно одного взгляда, чтобы оценить, какие цели опасные, а какие нет. А для него все железки одинаковы. Он может навести пушку на подбитый полгода назад танк и выпустить в него кучу снарядов. А пилот никогда не допустит такой ошибки.
— Но, сэр, есть ведь ситуации, когда приходится вести бой одновременно с наземными и воздушными целями. Разве можно тогда обойтись без компьютера?
— Такие ситуации, конечно, бывают, но из них есть только один выход — бежать. В бою, который ты описал, боевой робот живет несколько секунд… Бортовой компьютер, парень, это удобное и надежное прицельное устройство. Используй его только таким образом, и он тебя не подведет, но не стоит давать ему возможности выбирать тактику боя… Такая политика до добра не доведет.

11

…Как и предупреждал Боби Маршалл, через какой-то час Тони почувствовал себя совершенно разбитым.
Он отлеживался в своей комнате и был вынужден сделать над собой усилие, чтобы сходить на обед. Пообедав, Тони почувствовал себя значительно лучше и решил спуститься к бассейну.
Он не взял с собой ни плавок, ни полотенца и только глазел на тех, кто умел плавать, старательно запоминая их движения. Вскоре появилась группа людей в разномастных спортивных костюмах.
По команде загорелого парня эти люди разделись и начали спускаться в бассейн с самого мелкого его края, где вода едва доходила им до груди. Вскоре Тони понял, что это была группа таких же, как он, курсантов, которые не умели плавать. Вспомнив свои ночные занятия по строевой подготовке, Тони решился подойти к тренеру и попросить разрешения поучиться.
К радости Гарднера, тренер согласился и сказал, чтобы он приходил на следующий день в часы, когда занималась группа новичков.
Довольный собой, Тони вернулся в свою комнату и решил, что теперь он имеет право вздремнуть до ужина.

12

…Коммерческий транспорт «Хокай» пересек границу Северного района и, согласно правилам, начал сбрасывать скорость. Когда она достигла разрешенной, на регистрационной волне включилась одна из пограничных станций.
— Вы вошли в зону особого пограничного контроля. Пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Помощник капитана Бенджамин Корсак включил микрофон и произнес:
— Я «Хокай», бортовой номер 34 256–8736LKD. Иду на Сакеф с грузом кофе по договору с компанией «Фрейзер фудс»…
— Вас понял, «Хокай», регистрация произведена. В вашем распоряжении одна неделя. В случае продления срока пребывания в Северном районе запросите разрешение в Бюро пограничного контроля на Сакефе…
— Окей, мы поняли… — ответил Корсак и посмотрел на капитана:
— Неделя, сэр.
— Очень хорошо, этого нам хватит за глаза. Юлиус, — повернулся капитан к оператору радара, — обеспечь нам «самый пустой» космос…
— Я постараюсь, сэр, — ответил оператор.
Грузовой корабль двигался в сторону Сакефа, а его слишком мощные для грузовика локаторы просеивали окружающий космос.
— Вижу тройку «Грей Хантеров». Идут к точке перехода… — сообщил Юлиус.
— Крамер, рассчитайте время! — обратился капитан к штурману. Пребывавший в задумчивости штурман вздрогнул и ответил:
— Все уже рассчитано, сэр. Если не будет никаких неожиданностей, то через три часа и восемь минут можно будет произвести смену курса. Затем полчаса с ускорением, и мы на орбите Чегета.
— Дело за малым — чтобы не было патрулей, — сам себе сказал капитан Слэш.
— Так — еще одна тройка под углом девяносто градусов к нашему курсу… — сообщил Юлиус.
— Ничего страшного, они пересекут наш курс через полчаса и уйдут, — отозвался штурман, выполнив короткий расчет.
— Сэр, кажется появились новые станции. Да, точно… Три из них перекрывают нас с запасом… — сказал оператор.
Капитан и его помощник переглянулись.
— Они зафиксируют наш поворот, сэр. Что будем делать?..
— Да, — кивнул капитан Слэш, — засекут и занесут в список нарушителей. Даже не знаю, что можно предпринять. Может, пригласить Гнуса?
— Не знаю, сэр. Я еще ни разу не видел, что он может, — пожал плечами Бенджамин Корсак. — Только по рассказам…
Капитан помассировал виски и сказал:
— Другого выхода у нас нет. Или нам поможет этот придурок, или мы повезем товар обратно. А это грозит большими неприятностями. Как минимум наше место займут конкуренты… Ладно, Корсак, делать нечего. Зовите этого Гнуса. Не зря же мы выкупили его из портовой тюрьмы. Где он сейчас?
— Где-то на камбузе, сэр… — ответил Корсак.
— Давайте его сюда.
Помощник капитана связался с боцманом Либерманом, и спустя пять минут Энди Панчино, по кличке Гнус, уже стоял перед капитаном Слэшем.
— Энди Панчино прибыл, сэр, — доложил человек, больше похожий на оборванца.
— Послушай, Панчино. У нас возникли проблемы с пограничными станциями. Ты можешь как-то помочь нам? — спросил капитан.
— Уточните, сэр, чем именно угрожают нам станции?
— Они проследят наши маневры и доложат о них пограничным властям, а это очень плохо…
— Суть проблемы я понял, сэр. Чтобы сказать что-то определенное, я должен взглянуть на ваше бортовое оборудование.
— Ну… — Капитан оглянулся на Юлиуса и Крамера, понимая, что они категорически против, но делать было нечего. — Ну… хорошо. Смотри оборудование…
Гнус обошел капитана и приблизился к радарной панели.
— Ну-ка, парень, встань… — сказал он Юлиусу.
Тот посмотрел на капитана. Слэш кивнул. Гнус занял место оператора и пробежался пальцами по клавишам.
— Так. Модель «Дервиш»?
— Да, «Дервиш», — подтвердил оператор, глядя, какими грязными руками Гнус трогает панель радара. Но Энди Панчино не удовлетворился этим и, достав из кармана отвертку, начал вскрывать саму панель.
— Эй, что ты делаешь?! — схватил его за руку Юлиус.
— Сэр, пусть он мне не мешает… — через плечо бросил Гнус.
Капитан сказал:
— Так надо, Юлиус… — и оператор покорно отошел в сторону.
— Так-так, вот что у нас есть… — пробурчал себе под нос Энди, поднимая крышку панели. Что-то он потрогал пальцами, до чего-то дотянулся отверткой и сказал:
— Хорошие потроха, я таких еще не видел. Ну ладно, посмотрим, чем располагают навигаторы.
Не закрывая панель радара, Гнус перешел к месту штурмана. Понимая, что этому оборванцу разрешили все, Крамер молча отошел в сторону.
Так же бесцеремонно Панчино вскрыл навигационный компьютер и проверил его начинку.
— Да, сэр. Мы можем спутать карты всем пограничникам в Северном районе, — пообещал Гнус капитану.
— То есть они нас не будут видеть?
— Они будут видеть совершенно другое…
— Что тебе для этого нужно?
— Все, что мне нужно, у меня уже есть. — И Энди Панчино показал на свою брезентовую сумку.
— Тогда действуй, парень. У нас осталось не так много времени.
Гнус понимающе кивнул и, расстегнув «молнию» на своей сумке, достал клавиатуру с прикрученными к ней железками.
— Что это? — спросил Корсак, показывая на обмотанные скотчем дополнения.
— Это специальный блок, сэр, в основу которого положена игровая приставка «Юпитер», — объяснил Гнус и начал разматывать провода. Он бесцеремонно выдергивал из слотов детали, менял шлейфы и в конце концов соединил два компьютера воедино.
— Что ты хочешь делать, безумец?! — полным отчаяния голосом спросил штурман.
— Я заставлю работать их вместе… — ответил Энди Панчино.
— Это невозможно, — категорично заявил Юлиус. — Радар работает в системе «Дорс-98», а компьютер штурмана в «Спейс-Навигаторе-6.2». Эти системы принципиально несовместимы.
Гнус отбросил спадающую на лоб длинную челку и усмехнулся:
— Не надо выкриков, коллега. Все, что надо, я совмещу лично… Вот… — Энди Панчино показал замусоленную дискету. — Здесь написанная мною программа, которая заставит все это работать совместно. Смотрите…
Гнус загрузил свою программу, и системы заработали вместе.
— Вот видите? — повернулся Гнус к присутствующим.
Даже капитан Слэш позволил себе улыбнуться, поскольку оборванец, кажется, знал, что делал.
— А теперь, господа, подключим наш виртуальный мир… — С этими словами Панчино подсоединил свою клавиатуру к радару и повернулся к капитану:
— Ну что, сэр? Я готов начинать…
— А что ты собираешься делать, если в двух словах? — уточнил капитан Слэш.
— Я задам несколько фальшивых меток, сэр, навигационный компьютер придаст им пространственные координаты, а радар в обратном режиме передаст их всем желающим…
— И что?..
— Все будут заняты только новыми, более опасными нарушителями, сэр… — развел руками Гнус.
— Ну… хорошо. Начинай… Гнус загадочно улыбнулся, извлек из нагрудного кармана миниатюрный компакт-диск и пояснил:
— Новая игра. Космическая стратегия «Спейс-Сити-3000». Сама игрушка, ^конечно, фанера фанерой, но заставки будь здоров. Все, как говорится, в натуральную величину. Красивые заставки…
Панчино вставил компакт в собственное приспособление и объявил:
— Виртуальное вторжение начинается…

13

…Рабочую тишину информационного узла Северного района разрезал резкий сигнал тревоги. Вспыхнули вспомогательные мониторы, на которых появились картины визуального наблюдения и диаграммы радиоперехвата.
Ничего не понимающие операторы принимали поступающую в бешеном темпе информацию и загружали ее в правительственную базу данных. Происходило что-то невообразимое. Голосовые модуляторы один за одним выдавали грозные предупреждения:
— Внимание, Райес, Ли-Чикер и Евро атакованы неприятельским флотом!.. Количество судов сто тридцать два!..
Космические корабли неизвестной принадлежности бомбардировали планеты сырьевого пояса. Время от времени им пытались помешать пограничные суда и корабли полицейских патрулей, но мощный флот агрессора их мгновенно уничтожал.
Через минуту включился Генеральный штаб Космического Флота. Резервные старсейверы «Сильвания-2», «Феникс», «Номинатор» и «Ятаган» получили приказ следовать в Северный район.
Двенадцатый, Двадцать восьмой и Тридцать третий Особый флоты покидали места дислокации, и их штурманы в срочном порядке рассчитывали курс кратчайшего перехода к атакованным планетам.
По тревоге с дежурных орбит снимались санитарные суда и военные госпитали.
Федеральные Силы стремительно раскручивали маховик гигантской военной машины, чтобы дать отпор нахальному агрессору.
Операторы информационного узла продолжали принимать информацию, когда из динамиков неожиданно полилась жизнеутверждающая музыка и по экранам мониторов поплыли титры.
— Эй, что это за дерьмо?! — воскликнул один из операторов.
— Кино какое-то… — ответили ему.
— Мать честная, это же игрушка… — догадался кто-то. — Я своему пацану такую за тридцатник купил.
— Отбой тревоги! — завопил старший смены.

14

…Красноватый песок, разгоняемый сильным ветром, барабанил по обшивке «Хокая», образуя возле посадочных опор высокие барханы. По корпусу корабля, ругаясь и кашляя, лазили люди и натягивали на дюзы большие брезентовые чехлы.
— Надо же, в прошлый раз было так тихо!.. — прикрывая лицо ладонью, прокричал Корсак.
— Теперь будет дуть целую неделю… — пояснил Генри Брандт, являвшийся хранителем перевалочного пункта на Чегете. — Пойдемте в ангар, а то вам все лицо обдерет.
Осторожно, чтобы не попасть под колеса снующих от корабля к ангару погрузчиков, Корсак и Брандт проследовали на склад.
— Ну вот, здесь поспокойнее, — сказал хозяин, отряхивая с бороды песок. — Садитесь на ящики, мистер Корсак, отдохните. Они будут возиться еще часа полтора.
— Ужасно… — покачал головой помощник капитана Слэша. — Как вы тут живете?..
— Вот так и живем, — развел руками начальник склада. — Когда здесь нет бури, можно загорать, ходить на охоту… Что привезли на этот раз?
Корсак полез в нагрудный карман и передал Брандту документы.
— О, это уже серьезно… — изучив перечень поставляемого груза, сказал Брандт. — А почему без пушек?
— Не знаю, — пожал плечами Корсак, — наверно, свои поставят, гравитационные.
— Да, «САБС» с гравитационными пушками — это сила. Надеюсь, они вооружаются не для того, чтобы вцепиться нам в морду?
— Вряд ли. Пока что они успешнее вцепляются друг в друга.
Под крышу ангара въехал очередной погрузчик с большим контейнером. Дверца кабины открылась, и оттуда выпрыгнул водитель. Он подошел к Брандту и спросил:
— Куда теперь будем ставить, босс? Тот угол мы уже весь заполнили…
Корсак обратил внимание, что у водителя, как и у Брандта, тоже была борода. «Должно быть, спасаются от песка…» — решил он.
— Сейчас подумаем, Джой, — сказал начальник склада. — Бенджамин, как бы вы хотели разместить товар в своем трюме?
— Нам нужно, чтобы груз кофе оказался снаружи, ближе к дверям, а основной товар был спрятан подальше. Случается, что таможенники приходят посмотреть на разгрузку, и не нужно, чтобы они что-то заметили.
— Понятно… — кивнул Брандт. — Тогда так, Джой, с бетонной площадки все перевезите в новый ангар, а на освободившееся место выволакивайте кофе. Потом загружаете основной товар и следом кофе… Ну, ты понял, о чем говорил мистер Корсак…
— Да, босс, понял, — кивнул Джой и побежал к своему погрузчику.
— Хороший парень, понятливый, — заметил Корсак.
— Да, — заулыбался Брандт, — эти ребята — моя гордость. Они работали под моим началом еще в порту Кириоса, оттуда я их и переманил. Не поверите, за одну смену они могут перекидать четыре сотни контейнеров…
— В работе просто звери… — понимающе закивал Корсак. — Ну что, пойдем посмотрим основной товар?..
— Да, идемте, — согласился начальник склада и пошел первым, проводя гостя через нагромождения контейнеров.
— Я вижу, у вас тут и кобальт водится, — заметил Корсак, указывая на контейнеры с закругленными углами.
— Да, и к тому же в больших количествах. Иногда скапливается до восьмидесяти тонн…
— О, какие же это деньжищи!.. — восхитился Бенджамин.
— Это люди «Кентавра» промышляют… — демонстрируя осведомленность, обронил Брандт.
— Серьезные ребята. Где же они его ухитряются брать?
— Ясно где, на государственных складах. У «Кентавра» везде подмазано. Я слышал, что одно время ему разрешали поставки сверх государственных квот… Ну вот и ваш товар. — Брандт остановился возле высокого штабеля из зеленых контейнеров. — Какой будем смотреть?
— Вот этот, — выбрал Корсак, указав на контейнер из второго яруса.
— Одну минуту, я только принесу лестницу, — сказал начальник склада и исчез. Он появился через две минуты и принес раскладную стремянку.
С ее помощью Брандт и Корсак забрались на второй ярус и подошли к выбранному контейнеру.
Брандт сорвал пломбы и открыл створки. За ними оказались еще одни, но они были герметично запаяны. Определить состояние содержимого контейнеров можно было только через смотровые окошки. К одному из них и припал Брандт.
— Почти ничего не видно. Нужно включить освещение… — Он привстал на цыпочки и дотянулся до высоко расположенного тумблера, — Теперь другое дело, — сказал он, взглянув в окошко еще раз.
Бенджамин Корсак не любил подобных зрелищ, но работа есть работа, тем более если за нее хорошо платят. Он приблизился к смотровому окошку и в слабом зеленоватом освещении увидел знакомую картину: подвешенные на ремнях тела с неестественно запрокинутыми вверх головами. В раскрытые рты вставлены трубки для подачи смеси инертных газов,
— Сколько их здесь? — спросил Корсак.
— По документам пятьсот штук…
— Как они ухитрились втиснуть столько? Ведь раньше было, кажется, триста?..
— Да, триста. А теперь пятьсот… Наверное, уменьшили их объем.
— Как?..
— Ну, например, обезвоживанием. Подсушили в вакууме — и готово.
— Несколько вешалок пустые… — заметил Корсак.
— Да, несколько штук всегда распадается, но здесь все в пределах нормы. Потери не превышают трех процентов…
— Ну, вообще-то, порядок, — согласился Бенджамин. — Закрывайте контейнер…
— Еще смотреть будете?.. — спросил Брандт.
— Нет, достаточно. Давайте спускаться.
Начальник склада закрыл контейнер и опечатал его своей пломбой. После этого оба спустились вниз и пошли к выходу из ангара.
— Мистер Корсак, возьмите вот этот плащ, а то вам глаза запорошит… — предложил Брандт, и Корсак с благодарностью принял накидку. Однако ветер ослабел, и теперь песок лишь струился по земле, не набиваясь в глаза и рот.
— К вечеру всегда стихает, а завтра с утра опять начнется, — заметил Брандт.
— Не боитесь, что здесь поставят пограничную заставу? — спросил Корсак.
— А зачем? Кому этот Чегет нужен? Бескрайний океан песка, и больше ничего…
— Ладно, пойдемте к капитану, подпишем бумаги — к тому времени ваши ребята уже все погрузят. Они действительно быстро работают…
Все формальности с документами были закончены. Корсак вернул Брандту плащ, а капитан Слэш угостил его сигарой. Стороны тепло попрощались, и «Хокай» без проблем покинул планету Чегет.
Когда транспорт вышел в космос и вернулся на прежний курс, его запросила одна из пограничных станций:
— Борт 34 256–8736LKD, где вы пропадали? Почему не согласовали изменение курса?
— Да вы что? Когда такое началось, мы вообще хотели повернуть назад! — довольно убедительно возмутился штурман. — Что это было?
— Э… — замялись на станции. — Была небольшая поломка…
— Позвольте, — не унимался Крамер, — но мы же сами видели на своих экранах, что…
— «Хокай», ваши объяснения приняты, — прервали его, — продолжайте движение… — И станция отключилась.
— То-то же… — заулыбался штурман.
— На Чегете хранится кобальт, — сказал Корсак капитану Слэшу.
— Ну и что?
— Его доставка стоит вдесятеро дороже, чем доставка контрабандных истребителей. Риск тот же, а деньги другие…
— Нет, Бен, — покачал головой капитан, — риск очень большой… Если нас зацапают с оружием, я, как капитан, получу семь лет, ты — три года, члены команды отделаются штрафами. И все. В этом случае отправителю груза мы ничего не должны. Таковы условия договора. Тебе это известно?
— Да, сэр.
— Очень хорошо. А каковы условия на перевозке кобальта ты знаешь?
— По моим сведениям, практически такие же. Разве только тюремные сроки за нарушение государственных квот посерьезнее…
— Это еще не все условия, Бен. Через каждые пять — семь рейсов перевозчик кобальта меняется. Почему?..
— Ну, чтобы не особенно светиться перед полицией и пограничниками. Перевозчики получают кучу денег и уходят работать в другие районы.
— К сожалению, все совсем не так, Бен. Ты прав только в одном: команда перевозчиков оказывается в другом районе. А потом исчезает вместе с кораблем…
— Что?..
— Контрабанда кобальта — это очень серьезный бизнес… Там и большие деньги, и большая политика, и спецслужбы…
Корсак задумался.
— Я полагал, что все значительно проще, сэр. Этот Брандт болтал про кобальт без умолку и…
— И ты его слушал?! — резко повернулся капитан. — Бен, этого болтуна не сегодня-завтра уберут. Хорошо если при этом не всплывет твое имя…

…На четырнадцатый день пребывания в учебном лагере Тони довольно легко пробегал целый километр и мог прилично держаться на воде. На ночных строевых занятиях сержант Лизард ставил Тони в пример своим солдатам, а вскоре вообще предложил остаться в военном городке.
— Я скоро пойду на повышение, парень, и лучшей замены мне не найти.
— Ну что вы, сэр, я же только из военной школы…
— Ничего страшного, я походатайствую, чтобы ты сдал экстерном сержантские экзамены, и дело в шляпе. Да, ты молод и соплив, но есть в тебе что-то такое… Что-то такое, что мне нравится. То, что заставляет тебя выходить ночью на строевые занятия…
— Спасибо, сэр, мне очень лестно слышать это от вас, но я решил стать хорошим пилотом…
— Пилотом?.. — Лизард кивнул. — Техника, военные машины — это, конечно, поэзия для молодых ребят. А гонять по плацу нарушителей устава — это проза…
Между тем учебная практика шла своим чередом.
Упражнения, ранее вызывавшие у Тони головокружение, теперь выполнялись легко и привычно.
Управляемый Тони «Пацифик» мог кружиться на месте, вставать на одно колено и бегать. Инструктор Маршалл был доволен успехами курсанта, однако особенно его не захваливал. Он считал, что для настоящего солдата похвалой должно являться отсутствие замечаний.
Еще несколько раз за эти две недели Тони Гарднер видел курсантов из своей группы. В первый раз это были Лора Кейси, Дениз Шайен и Барбара Роуз. Они сидели в столовой через один стол от Гарднера. Девушки несколько раз посмотрели в его сторону, но он объяснил это тем, что в зале было довольно пусто.
Тони заметил, что они тоже изменились за время пребывания в лагере и стали как будто взрослее.
Спустя пару дней после того случая Гарднер столкнулся нос к носу с Филиппом Конхеймом возле входа в учебную панораму. Филипп задержал на лице Тони пристальный взгляд, но Гарднеру удалось казаться равнодушным — уроки Боби Маршалла приносили свои плоды.
После этого случая Тони понял, что сумеет остаться неузнаваемым ровно столько, сколько ему это будет нужно. «Скоро, очень скоро мне все равно придется открыться…» — думал он, возвращаясь с очередного занятия.
Сегодня пришлось задержаться — инструктор дал возможность прокатиться на «Невисе». Это был тяжеловес — огромная двенадцатиметровая машина. Тони даже в голову не приходило, что здесь может оказаться «Невис», и он не поверил Боби Маршаллу, пока не увидел машину собственными глазами. А когда увидел, легко отказался от ужина и до вечера занимался вождением.
Тони вспоминал новые ощущения, возникавшие при управлении механическим гигантом, и счастливо улыбался.
Неожиданно кто-то преградил ему дорогу.
Гарднер остановился и хотел было обойти препятствие, как вдруг получил удар в челюсть. Удар был не очень сильным, но от неожиданности он упал на спину. Тотчас из кустов выскочили еще два человека и принялись избивать Тони ногами. Это продолжалось недолго, и нападавшие исчезли так же неожиданно, как и появились.
Приподнявшись с земли, Тони сел на траву и ощупал голову. Он нашел ее в удовлетворительном состоянии, не считая нескольких больших шишек.
Немного ныли ребра, но переломов как будто не было. Болела нижняя челюсть, а из разбитой губы сочилась кровь.
Тони еще ни разу в жизни никто не бил, поэтому он был скорее удивлен, чем напуган.
Почти наверняка на него напали солдаты из роты сержанта Лизарда. Тони помнил их кривые ухмылочки, когда сержант ставил курсанта им в
Пример.
«Вот, значит, чему еще необходимо учиться, — подумал Тони, — искусству драки…»
Он поднялся на ноги и пошел дальше. Он решил не искать своих обидчиков, считая, что они выполнили роль своеобразных «инструкторов» и «учителей».

15

…На следующее утро Гарднер, как обычно, пришел к воротам учебной панорамы, где его встретил улыбающийся Боби Маршалл:
— Что с твоим лицом? Ты что, упал с забора?..
— Да, сэр, что-то вроде этого… — криво улыбнулся Тони.
— Постой, я сейчас угадаю: она оказалась замужем, а тебе об этом не сказала?.. — И инструктор сам рассмеялся собственной шутке.
Внезапно его смех оборвался, и Маршалл совершенно драматическим голосом произнес:
— Сегодня у нас стрельбы…
— Да, сэр, я помню.
— Ты помнишь, но ты не знаешь…
— Чего я не знаю, сэр?..
— В качестве кого ты будешь участвовать в стрельбах, — сказал Боби Маршалл и, подняв голову, посмотрел на крышу панорамы. Затем спросил:
— Что, ты думаешь, я делаю? Я отвлекаю твое внимание, я его рассеиваю, и у меня это получается. Ты пялишься на крышу вслед за мной, парень. Так не годится. Ты даже не спросил, в качестве кого ты будешь участвовать в сегодняшних стрельбах…
— Вы учили не проявлять праздного любопытства, — ответил Тони.
— А вот это правильно.
— Так в качестве кого я буду участвовать в стрельбах, сэр? В качестве мишени?
— Хороший вопрос, Гарднер. — И Маршалл почесал свою лысую голову. — Мишенью ты конечно же будешь, но это случится позже, когда тебе придется воевать. А сегодня тебе придется ублажить несколько молодых девушек… — Инструктор посмотрел на Тони, но тот сохранял спокойствие. — Делать это тебе придется под видом инструктора, стрелка-профессионала. — Маршалл снова посмотрел на Тони, но тот умело прятал свое удивление. — Поэтому надень вот это…
С этими словами Боби Маршалл подал Тони кожаную куртку, какие носили инструкторы.
Тот смело взял из рук инструктора куртку и, не говоря ни слова, надел ее.
— Отлично выглядишь, — похвалил его Маршалл. — Ну, пошли в панораму.
Тони шел вслед за учителем и чувствовал себя не в своей тарелке. В панораме уже появлялись курсанты и их наставники. Инструкторы кивали Боби Маршаллу и удивленно смотрели на Тони. Однако никто из них не задавал никаких вопросов. Вскоре Маршалл привел Тони в зал, где проводились стрельбы из артиллерийских орудий.
— Вот, Гарднер, смотри. Видишь эти направляющие? По ним двигаются платформы, на которых установлены «Пацифики», правда без ног. Только верхняя и нижняя кабины, ну и, конечно, все вооружение…
— И ракеты, сэр?
— Да, и ракеты… Вон там слева у стены стоит пульт управления. Ты нажимаешь на кнопочку, и из тех ворот, что справа, по рельсам выйдет платформа. Ты сажаешь туда курсанта и даешь ему возможность пять раз пальнуть из пушек вон по тем железякам. Видишь их?
— Честно говоря, сэр, не очень.
— Ничего страшного, через прицел рассмотришь лучше. До мишеней ровно пятьсот метров. После первого выстрела там поднимется пыль и вообще ничего видно не будет, но так даже лучше. При плохой видимости ты сможешь использовать так полюбившийся тебе компьютер… Понятно?
— Да, сэр.
— Ну тогда давай потренируйся, а то через десять минут здесь появятся первые курсанты.
— Десять минут?.. Вы что, сэр, серьезно? — опешил Тони, и от его спокойствия не осталось и следа.
— Давай быстрее, парень, время идет…
Понимая, что возражать уже поздно, Тони подбежал к пульту и, повернувшись к инструктору, крикнул:
— Какую тут нажимать кнопку, сэр?
Боби Маршалл наморщил лоб и почесал лысину.
— Ты знаешь, по-моему, я забыл… Ну, нажми какую-нибудь. Разбирайся скорее, времени почти не остается.
Тони ткнул пальцем в зеленую кнопку, и в стрелковом туннеле зажегся свет.
— Молодец, так намного лучше, — похвалил его Маршалл.
«Издевается…» — подумал Тони и надавил следующую кнопку. Где-то вдалеке заскрежетал механизм, и на смену одним мишеням, вышли другие.
Наконец Тони удалось отыскать нужное включение. Огромные створки ворот разошлись, и в стрелковый зал выехал установленный на платформе «Пацифик».
Не теряя ни минуты и не дожидаясь, пока платформа остановится, Тони полез в артиллерийскую кабину. По пути он бросил взгляд на Боби Маршалла, который с отстраненным видом прохаживался вдоль смотровой площадки.
Тони забрался в кабину и увидел, что она значительно больше обычной и здесь не одно, а два кресла. Для ученика-стрелка и инструктора.
Он сел на место курсанта и, надев шлем, включил энергоблок.
Ни о каких поломках машина не сообщала, и Тони включил подачу снарядов. Тихо пощелкивая, заработал транспортер. Метки правого и левого орудий загорелись зеленым светом. Перед глазами Тони появились белые ниточки прицельных визиров. Он навел перекрестие на мишень и плавно надавил кнопку спуска.
Корпус «Пацифика» вздрогнул, и в силуэте танка образовалась пробоина. Внутри у Гарднера поднялась горячая волна восторга. Он впервые в жизни выстрелил из настоящего орудия!
Тони решил прицелиться получше, чтобы по пасть точно в башню танка, но неожиданно кто-то тронул его за плечо.
Думая, что это инструктор, Тони снял шлем и обернулся.
— Курсант Галлауз, сэр! Прибыла для проведения стрелкового тренинга! — звонко прокричала черноглазая девушка с носиком-пуговкой. Она собралась поднять руку, чтобы козырнуть, но в тесноте кабины это было невозможно.
— Э… Да, Галлауз… — Гарднеру все еще не верилось, что Боби Маршалл поставил своего курсанта в подобную ситуацию. Но делать было нечего, и Тони переполз на кресло инструктора.
— Занимайте место и… — Тони лихорадочно соображал, что в таких случаях говорят инструкторы, — и ничего не бойтесь, а главное — не закрывайте при выстреле глаза…
— Именно этого я и боюсь, сэр… — призналась курсант Галлауз, надевая шлем.
— Ничего-ничего, успокойтесь и сосредоточьтесь на том, чтобы навести крестик на башню.
— Сколько раз я могу выстрелить, сэр? — спросила девушка.
Тони попытался вспомнить, что по этому поводу говорил Маршалл. «Кажется, он говорил о пяти снарядах…» — вспомнил Тони.
— Пять выстрелов, курсант Галлауз…
— Спасибо, сэр…
Тони смотрел на дублирующий экран, позволявший инструктору видеть то, что видел курсант. Девушка волновалась, и прицел прыгал из стороны в сторону. Тони положил свою ладонь поверх ладони девушки и помог остановить дергающийся визир.
— Ой, спасибо, сэр… — милым голоском поблагодарила курсант Галлауз.
Раздался выстрел. Снаряд едва зацепил мишень.
— Надо же… — разочарованно произнесла девушка.
— Ничего страшного. Из пятидесяти курсантов только один попадает в мишень с первого раза… — успокоил ее Тони.
Это подействовало, и оставшиеся четыре выстрела были более удачными. С улыбкой до ушей девушка покинула кабину, и у Тони появилась возможность перевести дух.
Следующими были двое парней, которые действовали достаточно четко и успешно отстрелялись без помощи «инструктора».
Тони уже совсем успокоился и свыкся с мыслью, что сумеет выйти и из такой ситуации с честью, когда его сеанс самолюбования был прерван появлением Бренды Сантос.
— Курсант Сантос, сэр!..
— Садитесь… — указал на кресло «инструктор» и уставился в дублирующий экран.
Бренда надела шлем, и Тони увидел, как умело она наводит визир.
— Можно? — спросила девушка.
— Конечно… — отозвался Тони, и девушка положила все пять снарядов один возле другого.
— Отличная стрельба, курсант Сантос. Такое мастерство сделает честь даже мужчине… — похвалил девушку Тони.
— Я никакому мужчине не дам обойти себя ни на дюйм, сэр, — высокомерно отозвалась Бренда и сняла шлем. Она задержала взгляд на лице Тони и неожиданно спросила:
— Сэр, мы раньше никогда не были знакомы?
Тони с трудом выдержал ее взгляд и ответил:
— Разве что в прошлой жизни, курсант Сантос…

16

…Подходила к концу четвертая неделя занятий. Тони давно уже получил от Боби Маршалла все зачеты, но продолжал ходить в панораму для дополнительных занятий.
Идя на тренировку, Гарднер теперь смело шел через городок, не боясь приветствовать офицеров по всем правилам — ночные занятия строевой подготовкой под руководством сержанта Лизарда пошли ему на пользу.
Придя в очередной раз к учебной панораме, Тони застал у входа улыбающегося Боби Маршалла.
Тони невольно подобрался. За четыре недели он усвоил, что если инструктор встречает его возле входа и радостно улыбается, значит, следует ожидать непредвиденных заданий, вроде тех, когда Тони пришлось быть инструктором или бригадиром механиков.
Однажды Маршалл, не говоря ни слова, привел курсанта в ремонтный цех и сказал группе механиков-новичков, что это их бригадир. «Очень опытный специалист…» — отметил Боби и ушел, невозмутимо поблескивая лысиной.
К счастью, Тони знал материальную часть на «отлично» и довольно толково управился с бригадой из двенадцати человек. К концу рабочего дня он был перемазан с головы до ног, однако гордился тем, что задание по ремонту машин было выполнено…
И вот теперь инструктор Маршалл снова подозрительно улыбался.
— Ты, я вижу, в отличной форме, Гарднер! — поделился он своими наблюдениями.
— Спасибо, сэр… — осторожно ответил Тони.
— И это здорово, потому что я поставил на тебя месячное жалованье.
— Что значит «поставил жалованье», сэр?..
— Ну пойдем, я тебе по дороге расскажу…
Они вошли под крышу панорамы. Инструктор повел Тони на самый дальний участок, имитировавший сильно пересеченную местность с оврагами и лесными завалами. На этом трудном участке отрабатывались методы борьбы с партизанскими формированиями.
— В общем, так, парень. Сейчас тебе дадут машину, на которой ты будешь воевать против двух других…
— Что значит «воевать», сэр?.. — Тони показалось, что Бобй Маршалл окончательно спятил.
— Да не пугайся ты, — улыбнулся инструктор, — вы будете стрелять друг в друга из реального оружия, но только капсулами с краской. Короче, мы с моими коллегами поспорили, чьи отличники лучше. Я сказал, что ставлю месячное жалованье, и ты сделаешь сразу двух противников. Коллеги возразили, что такое мог сделать только Буч, но я заявил, что ты лучше, чем Буч… В общем, погорячился. — Боби Маршалл опустил свою лысую голову, словно искренне сожалея о том, что погорячился. — Надеюсь, старик, ты меня выручишь?.. — И Боби просительно заглянул курсанту в глаза.
— Я… конечно, сэр, приложу все силы.
— Спасибо, Гарднер. Ты настоящий друг. — И инструктор похлопал Тони по плечу. — А вон и твоя машина, — между прочим обронил он.
Тони посмотрел в ту сторону, куда указывал Боби, и его глаза расширились:
— Но ведь это «Сан-по», сэр!..
— Да, а разве я тебе не сказал?.. — скорчил невинную физиономию инструктор Маршалл.
— Я его первый раз «живьем» вижу, сэр!.. Как я могу выиграть, если я еще не разу ни был в его кабине?! — негодовал Тони.
— Но у тебя есть время потренироваться…
— Что, опять «десять минут»?..
— Нет, — Боби посмотрел на часы, — эти ребята придут через сорок три минуты…
Тони вздохнул и, сокрушенно качая головой, поплелся к машине.
Вблизи робот ему понравился. Это была легкая семитонная машина, вооруженная сорокамиллиметровой автоматической пушкой и спаренным пулеметом. «Сан-по» был очень подвижен, быстро бегал и мог перепрыгивать через преграды высотой до трех метров.
Тони забрался в кабину робота и огляделся, вспоминая все, что узнал об этой машине в Школе. Здесь пахло кожзаменителем и свежей краской. Этот запах показался Гарднеру запахом какой-то неустроенности.
На панели лежал визирный шлем — новейшая модель настоящего боевого устройства. Тони осторожно надел его на голову и включил энергоблок. Машина ожила, однако никаких пощелкиваний и подвываний, характерных для тяжелых машин, слышно не было.
— Ну как тебе? — раздался в наушниках голос Маршалла.
— Мне нравится… — признался Тони.
— В таком случае можешь подвигаться и привыкнуть к машине. Когда придут твои соперники, я объясню тебе задачу…
Тони не заставил себя долго упрашивать и пустил робота по ровному участку, удивляясь тому, что машина почти не запаздывает с выполнением команд. Это было юркое, подвижное и почти живое существо. Не то что неповоротливый «Невис» или капризный «Пацифик».
— Гарднер, они уже идут…
— Вы же сказали через сорок минут, — напомнил Тони, разворачивая «Сан-по» в обратную сторону
— Значит, я ошибался. Короче, слушай меня внимательно: ты будешь бегать по пересеченной местности. Ты маленький, и это твой плюс. А они наверняка останутся на открытом месте и начнут палить в тебя из пушек… На их корпусах будут нарисованы большие желтые метки. По три на каждом «Пацифике». Как только ты поражаешь все три, робот выходит из игры. Понял?
— Понял, сэр, а почему на моей машине нет никаких меток?
— А зачем тебе метки? Ты маленький, и это твой минус… Они будут стрелять болванками из пористого пластика — это хорошо, но это тебя не спасет. От прямого попадания твою машину отшвырнет на несколько метров…
— Я уже понял… — мрачно произнес Тони, увидев шагающих роботов.
— Да, чуть не забыл, у тебя шестьсот снарядов. Постарайся уложиться.
«Пацифики» приближались, а в стороне, метрах в пятидесяти от них, шла группа инструкторов. Среди них Тони увидел и Боби Маршалла. Все наблюдатели были в шлемах и жестких бронежилетах — так требовали правила безопасности.
Территория предстоящего учебного боя была размером с футбольное поле. Машина Тони стояла на его середине, а «Пацифики» двигались от края.
Понимая, что команды к началу схватки не последует, Тони развернул «Сан-по» и, спустившись в овраг, побежал к роще.
Как только он выбрался из оврага, правый «Пацифик» произвел выстрел, и стоявшее неподалеку дерево переломилось пополам. Мгновенно поняв, что ему грозит, Тони повел машину к завалу из толстых бревен. Пока он двигался, еще два снаряда врезались в кучу мусора и осыпали «Сан-по» землей и гниющими листьями.
«Ничего, — подумал Тони, — так я буду незаметнее…»
Едва «Сан-по» спрятался за поваленные деревья, четыре пластиковые болванки ударили в его убежище, однако толстые стволы деревьев выдержали, и Тони получил небольшую передышку. Он понимал, что времени у него в обрез. Стоит «Пацификам» разойтись в стороны и открыть перекрестный огонь, тогда ему долго не продержаться. Но что же делать?..
Тони снял шлем и оглядел панель. «Сан-по» являлся разведчиком, значит, должен был иметь свои хитрости. «Ага — вот!.. Выносная камера…» Гарднер нажал кнопку, и манипулятор с камерой активизировался.
— Вот это уже кое-что… — сказал сам себе Тони, когда на экране появилось изображение пары «Пацификов». Метки на их броне оказались совсем маленькими и не такими яркими, как обещал инструктор. К тому же меток было не три, а четыре.
«Короче, Боби Маршалл снова меня подставил…» — подвел черту Тони Гарднер.
«Пацифики» начали осторожно расходиться. Остававшееся для маневра время истекало.
Еще раз окинув взглядом панель управления, Тони решился включить компьютер наведения.
Тотчас на экране появилась надпись: «Цели захвачены».
Тем временем левый «Пацифик» оказался уже вне поля видимости, а правый все еще совершал свой обход.
Тони увеличил изображение. На экране появились метки «Пацификов» и «Сан-по». Левый «Пацифик» уже явно угрожал Гарднеру, и он, подняв машину с колен, перебрался вправо от завала. Теперь на какое-то время спина была прикрыта, зато спереди его уже ничто не защищало.
В просвете искусственных листьев мелькнул корпус «Пацифика».
Компьютер сделал замечание: «Момент для стрельбы упущен. Открывать огонь автоматически?»
«Да», — согласился Тони.
Прошла еще пара секунд, и «Пацифик» показался вновь. Пушка «Сан-по» выдала короткую очередь, и корпус «Пацифика» отметился ярко-оранжевой краской.
— «Пацифик-два», вы уничтожены. Покиньте поле… — прозвучал в наушниках бесстрастный голос.
— Уау!.. Я сделал тебя!.. — крикнул Тони. В этот момент прилетевший сзади снаряд срезал еще одно дерево. Во все стороны полетела кора и брызги расплавленного пластика. Дерево с грохотом ударилось о корпус «Сан-по».
Машина покачнулась и начала падать. Последним отчаянным рывком Тони вывел робота из падения, и «Сан-по» только присел на одно колено.
Ствол дерева соскользнул в сторону, и Тони погнал машину на открытое место. От сильного удара радар отключился, и где теперь находился второй, более опасный, «Пацифик», Тони не знал.
Позади послышались два раскатистых выстрела, и снаряды, пролетев выше цели, разбились о стену ангара.
«Интересно, где прячется Боби Маршалл…» — пронеслось в голове Гарднера. Он развернул машину и увидел макушку пробирающегося через лес «Пацифика».
— Очень хорошо, парень, — сказал Тони. — Теперь мы поменялись местами…
Видя, что «Сан-по» ожидает его на открытом месте, пилот «Пацифика» развернул корпус в сторону противника. Однако Тони не стал облегчать «Пацифику» жизнь и начал смешаться вправо, прячась за деревьями. Он вынуждал противника выйти, на открытое место и принять бой.
Тяжелый робот выбрался из леса и тут же, с ходу, произвел два выстрела. Времени на прицеливание у него не было, и снаряды прошли далеко в стороне.
Понимая, что второй раз противник не промахнется, Тони надел шлем и поймал «Пацифик» в перекрестие прицела. Пушка «Сан-по» дала длинную очередь. Несколько меток были поражены, но сколько еще оставалось, Тони не видел.
Противник остановился, и было ясно, что через мгновение он выстрелит. Тони пустил «Сан-по» на максимальной скорости прямо на «Пацифика». Он надеялся, что нервы у стрелка не выдержат и тот промахнется.
«Сан-по» мчался, как спринтер, стремительно сокращая дистанцию. О какой-либо стрельбе Тони не думал, но понимал, что и его противник не готов к такому повороту событий.
«Пацифик» выстрелил из двух пушек и промазал. Тони видел, как дрогнули его опоры — пилот нервничал. А «Сан-по» продолжал свой стремительный бег. Гарднеру удалось разглядеть, что непораженными остались только две метки. Он резко остановил машину и с каких-нибудь тридцати метров открыл из пушки шквальный огонь.
Даже поразив все метки, он не мог остановиться и расстреливал «Пацифика», пока не вышли все снаряды.
— Окей, парень, ты победил… — раздался в наушниках голос Боби Маршалла, — только не стоило его так унижать…
— Наверное, не стоило… — согласился Тони и начал выбираться из кабины.
Он встал возле робота, ожидая, когда подойдут инструкторы. Из раскрашенного под апельсин «Пацифика» спускался пилот. Это была девушка. Показав на Тони пальцем и едва сдерживая слезы, она крикнула:
— Так нечестно! Вы сказали, что это будет курсант, а не инструктор!..
— Это и есть курсант, Бренда… — сказал подошедший вместе с инструкторами Филипп Конхейм. Он приблизился к победителю и, посмотрев ему в лицо, продолжил:
— Разве ты не узнала его? Это же наш Тони Гарднер…

17

…Военный вездеход уже четыре часа утюжил Ма-ранскую пустыню, и курсанты, находящиеся под брезентовым пологом, чувствовали себя не лучшим образом. Тонкая пыль и мелкий песок проникали под плотный полог и вместе с духотой делали пребывание в кузове совершенно невыносимым.
Первоначальное удивление от появления в группе изменившегося Тони Гарднера постепенно прошло. Этому способствовали тряска и духота.
Тони сидел на скамье между Лео Берджесом и Джимми Бланком и тупо смотрел себе под ноги. Для всех, кроме него, поездка в «поле» оказалась полной неожиданностью, и некоторые курсанты роптали, считая это мероприятие совершенно излишним. Они уже распланировали свой отдых в городе на весь остаток лета, а тут…
Неожиданно тряска прекратилась, и машина покатилась по ровной дороге. Через полчаса вездеход остановился, и сопровождающий группу лейтенант крикнул:
— Первый взвод! Выгружайся!
Подняв тучи серой пыли, грохнул открытый борт кузова. Курсанты попрыгали на землю и, охая, начали разминать затекшие ноги.
— Стройся! — скомандовал незнакомый загорелый сержант.
Курсанты тотчас выстроились в одну шеренгу, поставив возле ног свои рюкзаки.
— Итак, ребята, добро пожаловать в «поле»… — Сержант оценивающе оглядел прибывших и продолжил:
— Как видите, здесь не так хорошо, как в учебном лагере. Например, отсутствуют фонтаны, зеленые насаждения и газоны. Но это ни к чему, потому что здесь мы учим только воевать. Дисциплина у нас строжайшая, и все за вас решает командир. В данном случае — я. Меня зовут сержант
Крюков. За нарушение дисциплины я караю очень жестоко. Нет, я, конечно, не буду пристреливать всякого нарушителя, но обещаю вам, что он об этом будет только мечтать… Понятно?.. Какие будут вопросы и пожелания?..
Один из курсантов нерешительно поднял руку.
— Говорите… — кивнул Крюков.
— Как долго мы здесь пробудем, сэр?
— Надо представляться, курсант, или вы считаете, что я должен догадываться, кто задает мне вопрос, бригадный генерал Калагер или какое-то домашнее животное?
— Э… прошу прощения, сэр. Курсант Баттлер!
— То-то же, Баттлер… — И сержант расплылся в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. — Никому из стоящих здесь я не рекомендую допускать такие грубые ошибки в самом начале нашего знакомства… Курсант Баттлер уже попал в мой «черный список», и я надеюсь, что его мучения на протяжении всего пребывания здесь послужат для многих хорошим уроком на будущее…
Сержант поправил панаму и сказал:
— Баттлер, так что у вас там был за вопрос? Еле разлепив губы, напуганный курсант повторил:
— Я… я спросил, сэр, где мы будем жить?..
— Жить будете в казарме. Все вместе: мужчины и женщины. Еще вопросы?..
Поднялась еще одна рука. Сержант кивнул.
— Курсант Познер, сэр! — стараясь выглядеть мужественной, прокричала Шина Познер. — А нельзя ли поселить девушек отдельно?
— Это ваше пожелание, курсант Познер, или всей женской половины первого взвода?
— Это пожелание всех девушек, сэр…
— Окей, я уже говорил, но вижу, что нужно повторить еще раз. Ваши пожелания здесь никому не интересны… Ясно? А теперь закончим с этим. Пора идти в казарму… Мешки на левое плечо! Взвод, напра-во! Вон то серое строение и есть ваша казарма. Шагом марш!
Поднимая пыль, взвод затопал по бетонной дорожке. Когда колонна поравнялась с казармой, Крюков скомандовал:
— Стой! — Взвод остановился.
— Напра-во! — Курсанты повернулись лицом к казарме и замерли.
— Так, а теперь в порядке очередности заходим в казарму и занимаем места, начиная с правого дальнего угла. Первый номер — бегом марш!
Стоящий впереди Джон Бриндо сорвался с места и побежал по ступенькам. За ним последовал Джимми Планк, потом Тони Гарднер, за ним Филипп Конхейм…
Крюков стоял возле двери и удовлетворенно кивал головой. Когда мимо пробежал последний курсант, сержант вошел в казарму. С отсутствующим выражением лица он прогулялся между двух рядов кроватей, рядом с которыми стояли курсанты.
— Многие из вас, — начал сержант, — считают, что я не слишком гостеприимен и даже груб… — Крюков дошел до стены и развернулся. — Признаюсь, возможно, я грубоват, но я не полный дурак… Вы двое, почему поменялись местами?.. — И сержант показал пальцем на Бренду Сантос и Марка Ланжера.
— Я… э… курсант Ланжер, сэр… Разрешите, я отвечу?
— Да, парень, отвечать тебе придется. Говори…
— Дело в том, сэр, что, поскольку мы все вместе… Я имею в виду…
— Мальчики и девочки… — подсказал Крюков.
— Ну да, сэр, — начал волноваться и краснеть Марк. — Там Лора и Дениз, а между ними попал я, и… я подумал, что Бренде, то есть курсанту Сантос, там будет удобнее…
— Да ты просто рыцарь, — развел руками сержант Крюков. — Но здесь не школьная дискотека, а военное захолустье. Середина Маранской пустыни… Курсант Сантос, как было дело?..
— Мне нечего добавить, сэр… — сухо ответила Бренда.
— Окей, тогда я сам расскажу, как было дело. Курсант Сантос сказала курсанту Ланжеру примерно следующее: «Эй, рыжий, давай иди на мое место!… Быстрее, пока сержанта нет». Так было, курсант Ланжер?
— Я не уверен, сэр… — промямлил Марк.
— Сантос и Ланжер, вы вслед за несчастным курсантом Баттлером попадаете в мой «черный список». А теперь вернитесь на места.
Когда все вернулись на свои места, сержант посмотрел на часы и сказал:
— Сейчас шестнадцать тридцать две. Ровно в семнадцать у нас марш-бросок… Построение возле казармы. Моим заместителем я назначаю курсанта Шайен… Не слышу…
— Есть, сэр! — прокричала удивленная Дениз.
После этого сержант ушел, предоставив курсантов самим себе.
Кто-то обессиленно опустился на кровать, кто-то начал разбирать свои вещи.
— Как ты думаешь, Марк, что он нам сделает? — подошел к Ланжеру Гэри Баттлер.
— Не знаю, Гэри, — растянулся на кровати Марк, — может, заставит всю ночь бегать вокруг казармы, а может, посадит в бочку с дерьмом…
— Да ты что, Марк, это же воинское преступление! — воскликнул Гэри, принимая слова Марка за чистую монету.
— Тогда ты подашь на него в суд…
— И подам. Мой отец — военный юрист, и он не допустит, чтобы его сына…
— Гэри… — позвал Баттлера Тони, — приготовься лучше к марш-броску.
— А чего готовиться, кроссовок-то у нас все равно нет…
— Смени носки на более сухие и перешнуруй ботинки. Будь уверен, этот Крюков заставит нас побегать, а так ты сохранишь ноги до следующего марш-броска.
— И то верно, Тони, — кивнул Баттлер и вернулся на свое место.
Хорошим советом воспользовался и Марк Ланжер. Сменив носки и завязав шнурки на ботинках, он подошел к Гарднеру:
— Действительно, Тони, — значительно лучше… Ты даешь советы как бывалый солдат. В тебе произошли не только внешние изменения, но и, я бы сказал, внутренние. Это все из-за операции?..
— Из-за операции и благодаря обучению в лагере…
— Кто был твоим инструктором?
— Боби Маршалл.
— Это лысый, что ли?..
— Да, — улыбнулся Тони, вспоминая сверкающую голову Боби Маршалла.
— А у меня был Сэм Каспар. Он пострянно говорил, что мне здорово повезло, что я не попал к сумасшедшему парню Боби Маршаллу. Мне говорили, что у него нестандартные методы обучения…
— Это точно… — подтвердил Тони.
— Наверное, поэтому ты так разделал Филиппа и Бренду…
— Я не знал, что веду дуэль с ними…
— А Бренда считает, что знал и специально перемазал краской всю ее машину. Да, жаль, что я не видел этой вашей битвы… А Бренда…
— Чего ты все «Бренда, Бренда…»? Она что, тебе так нравится?.. — спросил Тони.
— А разве она может не нравиться? — вопросом на вопрос ответил Марк. — Посмотри сам…
Они как по команде повернулись в сторону Бренды Сантос и застали ее раскладывающей свои вещи.
— Да, не нравиться она не может, — согласился Тони. — Но если бы так нагнулись Дениз или Шина, они бы мне тоже понравились…
— Э, парень, да ты не слишком разборчив, — улыбнулся Марк.
— Раньше эта тема была для меня вообще закрыта, — признался Тони.
— Теперь собираешься наверстать упущенное?..
— Взвод! Выходи строиться! — раздался крик Дениз Шайен.
— Крошка делает успехи… — заметил Марк, и они с Тони пошли к выходу.
Едва взвод построился, появился сержант Крюков. На нем была белая футболка, просторные маскировочные штаны и солдатские ботинки. Панаму он держал в руке.
— Приятно видеть вас отдохнувшими, господа курсанты… — сказал он и подарил всем ободряющую улыбку. — А теперь за мной, бегом марш, и не отставать!

18

…Сержант бежал во главе взвода и знакомил курсантов с планом военного городка. Он ухитрялся говорить, не сбивая дыхания, и при этом смешно размахивал широкополой панамой.
— Справа — спортивная площадка… Именно с нее вы будете начинать свой день. Как видите, здесь есть все необходимые спортивные снаряды… Эй, Баттлер, почему отстаешь?.. Давай-давай, ты и так уже в «черном списке»…
Сержант все говорил и говорил, а взвод все бежал и бежал. Комбинезоны курсантов потемнели от пота, но сержант Крюков этого не замечал.
— А эта дорога ведет на стрельбище. Запомните ее хорошенько. Стрелковой подготовке мы будем уделять большое внимание… Так, кто там отстает? Что-то вы двое плохо выглядите… Шайен, остаешься за старшего, продолжайте… — Взвод побежал дальше, а сержант остановился возле Тони и Гэри Баттлера.
— Что такое, ребята, вы выглядите как покойники? Особенно ты… — указал Крюков на Тони. — Вечером оба сходите в санчасть, а пока идите на спортплощадку и поупражняйтесь на перекладине…
Сержант побежал догонять взвод, а Тони и Гэри поплелись на спортплощадку.
— Ой, я думал, что не доживу до конца этого марш-броска… — пожаловался Баттлер.
— А чего… так? — еле переводя дух, поинтересовался Тони.
— Да я вообще эту физкультуру не особенно…
А ты чего, из-за операции?
Гарднер утвердительно кивнул.
— Чудак ты, Тони, зачем ты сюда приехал? Мог бы запросто вернуться в город…
— Нет, я так… не могу… Я должен пройти все, что положено…
— Брось, старик. Ты что, и правда собираешься стать пограничником?
— А ты разве нет? — удивился Тони.
— Ну ты наивный, Тони. Учеба в ШАР дает возможность здорово устроиться в армии. При этом совершенно не нужно заканчивать военный колледж. Усекаешь?
— Усекаю… — Тони вздохнул еще раз, и дыхание наладилось. Курсанты подошли к снарядам, и Гарднер сразу направился к перекладине.
— Эй, не спеши. Его все равно нигде не видно, — сказал Баттлер. оглядываясь по сторонам.
— Нет, Гэри, я не могу ждать. У меня слишком мало времени, чтобы стать таким же, как все. Не ущербным… — И, подпрыгнув, Тони ухватился за перекладину.
— А я что же, выходит, ущербный?.. — спросил сам себя Баттлер и, вздохнув, тоже пошел к перекладине.
Когда руки уже не слушались Тони, он решил немного передохнуть, и в этот момент показался их взвод. Курсанты бежали слаженно, в ногу грохоча своими тяжелыми ботинками. Без Тони и Баттлера, не имея других отстающих, взвод выглядел единой командой.
Сержант Крюков призывно помахал рукой, и оба отдыхающих побежали догонять свой взвод.
— Последний круг нужно пробежать всем вместе… — пояснил Крюков, когда Тони и Баттлер заняли свои места в строю. — Не упадете?..
— Нет, сэр, мы уже в норме, — за обоих ответил Гарднер.

…За полсотни метров до казармы сержант Крюков, пе останавливаясь, прокричал:
— Двадцать минут на то, чтобы помыться и переодеться. Построение у входа — не опаздывать. Шайен, принимай командование!..
— Есть… сэр!..
Сержант побежал в свой коттедж, а Дениз остановила взвод и скомандовала «вольно». Курсанты вбежали в жилое помещение и начали быстро снимать свои комбинезоны.
— Обмундирование в сушилку! — распорядилась Дениз, соображая, в каком виде ей приличнее идти в душ.
— Эй, босс, если мыться по очереди, мы не уложимся вовремя. А кабинок там нет — общее помещение…
— Как общее? — округлила глаза Барбара Роуз.
— Давайте без разговоров. Общее так общее. Здесь вам не школа… — сказала Бренда Сантос и, демонстративно раздевшись донага, набросила на плечо полотенце и проследовала в душ.
— О-о!.. — хором произнесла мужская часть взвода.
— Кажется, у меня эрекция, — сообщил Джон Бриндо.
— Давай быстрее, красавчик, — поторопил его Джимми Планк, — вспомни сержанта, и от твоей эрекции не останется и следа.
Примеру Бренды последовали Дениз и Лора Кейси. Шина и Барбара с пунцовыми лицами проследовали в душ в трусиках.
Спустя несколько минут курсанты стали выбегать обратно, на ходу вытираясь и обмениваясь впечатлениями.
— О, Марк, говорю тебе, она меня коснулась!.. Наверное, намеренно, а как ты думаешь? — приставал к Ланжеру Джон Бриндо. — А ведь наши кровати рядом, что будет ночью?..
— Одевайтесь быстрее! — напомнила Дениз, наскоро подсушивая мокрые волосы.
— Ты смотри, какие у нее сиськи, а, Тони… Ты только посмотри… — возбужденно шипел Баттлер, никак не попадая ногой в штанину. — О, а что это у тебя на спине за отметины? Следы швов?
— Да, Баттлер, да!.. Одевайся скорее, осталось три минуты…
Женская часть взвода оделась значительно быстрее своих одногруппников, и пятеро девушек вышли на улицу.
— Это какой-то стриптиз просто… — покачала головой Шина. — Я до сих пор трясусь…
— От возбуждения… — добавила Лора.
— Нет-нет, — замотала головой Шина, — от стыда…
— Расскажешь это своей мамочке, — подала голос Бренда.
— Пойду потороплю этих жеребцов… — обронила Дениз и вернулась в казарму.
— А Тони Гарднер, вы заметили, как он изменился?.. Кто бы мог подумать, что из омерзительного горбуна можно сделать такого интересного парня… — сказала Барбара Роуз.
— Ну да, прямо как в сказке — заколдованный принц!.. — сказала Шина.
— Бр-р… — передернулась Бренда. — Я до сих пор смотрю на него как на лягушку…
— А у меня такое ощущение, что ты на него и раньше поглядывала не как на лягушку… — заметила Лора.
— Я? На горбуна? — оскорбилась Бренда.
— Да, ты, на горбуна… Уж очень ты старательно его ругала — такие вещи сразу заметны…
— И я тоже пару раз замечала, — подтвердила Шина.
— А пошли вы, — махнула рукой Бренда и отошла в сторону.
Из казармы начали выбегать парни. Они на ходу застегивались и становились в строй.
— Быстрее!.. Сержант уже идет!.. — кричала Дениз.
Сержант Крюков выглядел так, как будто имел в запасе не двадцать минут, а значительно больше.
— Не скрою, я доволен, что вы все вовремя встали в строй. Для первых часов пребывания в «поле» это хороший результат. Все ли вам понравилось?.. Говорите, сейчас можно…
— Курсант Познер, сэр, — подняла руку Шина. — Скажите, сэр, а нельзя ли нам мыться в разных душевых или хотя бы давать на это больше времени? Тогда бы мы делали это по очереди.
— Я не понял, курсант Познер, что вам, собственно, мешает?..
— Но, сэр, когда все вместе, обнаженные мужчины и женщины… Неужели это непонятно?..
— Это все пустяки и выдумки, курсант Познер. Я вам обещаю, что очень скоро вам трудно будет отличить, где мужчина, а где женщина. Все вы будете товарищи по оружию, и только… А теперь все идут получать автоматы, и мы займемся стрелковой подготовкой.
Взвод строем промаршировал до арсенала, где угрюмый капрал выдал курсантам старые потертые «каскады». Затем сержант Крюков проявил сочувствие и разрешил курсантам идти на стрельбище вне строя.
Комплексы были тяжелыми, и их ремни больно впивались в плечи. Курсанты то и дело перевешивали оружие с одного плеча на другое.
— Взвод, стой! Внимание на меня! Сейчас я покажу вам, как нужно носить тяжелое оружие, вроде «каскада» или ручного «глинбулла». Курсант Познер, дайте ваш комплекс.
Шина с чувством облегчения передала свой «каскад» сержанту.
— Надевать нужно так, чтобы оружие висело у вас на груди. Таким образом площадь опоры ремня становится больше, и он не врезается в тело. Только ремень нужно укоротить, а то вы сорвете себе спину… Выполняйте…
Взвод прибыл на стрельбище, когда солнце уже садилось.
Сержант Крюков построил курсантов и объявил, что на этот раз стрельбы откладываются и можно возвращаться назад.
— Командуйте, Шайен… И возвращайтесь скорее. Личный состав должен вовремя сдать оружие и успеть на ужин…
Когда взвод добрался до столовой, у некоторых из курсантов заплетались ноги. Правда, Тони и Гэри Баттлер на этот раз чувствовали себя хорошо.
— Отлично, здесь подают гренки! — обрадовался Гэри, пододвигая к себе тарелку с жареным хлебом.
— Эй, ты, монстр, полегче! Это гренки для десяти человек! — крикнул Баттлеру человек в поварском колпаке.
— Возьми мою долю, Гэри, мне не хочется, — предложил Марк Ланжер.
— И мою тоже. Я возьму только салат и сок, — сказал Тони.
После марш-броска с тяжелым оружием ни у кого не было аппетита, и Баттлеру достались почти все порции омлета и гренок.
После ужина еле передвигающиеся курсанты вернулись в казарму. Положенное личное время пришлось потратить на поход в прачечную и вещевой склад. На этот раз кладовщик выдал каждому курсанту по тяжелому шлему и комплекту легкой брони «песчаник».
— О-о… — стонал Баттлер, когда они с Тони, навьюченные защитными костюмами, возвращались в казарму. — Я сейчас буду блевать… Зачем я столько съел…
— Потерпи, Гэри, мы уже почти пришли.
— О-о-о!.. Надеюсь, нам не придется во всем этом бегать, а, Тони?..
— Боюсь, что я не могу тебе твердо обещать этого… — покачал головой Гарднер.

19

…Джон Бриндо ворочался в своей кровати и все никак не мог уснуть, прислушиваясь к дыханию Дениз Шайен. «Она спит или не спит?» — спрашивал он себя.
Несмотря на сильную физическую усталость, эрекция не проходила, и воображение Джона рисовало ему самые смелые картины. Он вспоминал, как выглядели девушки в душе. Дениз была лучше всех, и она, выходя из душа, коснулась его… Да, она его коснулась, и это был знак…
Джон посмотрел на светящееся табло электронных часов: без пяти два. Нужно было что-то предпринимать. Он осторожно вытянул руку и положил ее на край кровати Дениз. Сердце стучало оглушительно громко. Девушка не пошевелилась, и Джон просунул руку под одеяло.
Он дотронулся до теплого бедра Дениз. Перед глазами поплыли круги. Джон пошарил еще, и ему стало просто невмоготу. «Надо перебираться на ее кровать…» — подумал он.
В этот момент открылась дверь, и в казарму вошел человек. При дежурном освещении Джон Бриндо узнал сержанта Крюкова. «О, только не это!..» — пронеслось у него в голове.
— Взвод!.. Подъем!.. Тревога!.. — прокричал сержант и включил освещение.
Курсанты испуганно вскочили с кроватей и начали одеваться, проклиная тот день, когда решили сделать военную карьеру. Пока они одевались, Крюков ходил между рядами и выдавал новые вводные.
— Противник просочился на территорию охраняемого объекта, поэтому всем экипироваться по полной программе… Вражеской диверсионной группе удалось вывести из строя все транспортные средства, следовательно, добираться до охраняемого объекта нам придется бегом… Выходи строиться!
На ходу подгоняя бронежилеты и надевая шлемы, курсанты становились в строй и готовились к новым испытаниям.
— Наверное, он решил с нами покончить, предположил Марк Ланжер.
— Что сейчас будет… — едва простонал Баттлер. Его снова начало тошнить.
— Взвод!.. За мной, бегом марш!.. — Сержант побежал вперед. Вслед за ним последовал покорный взвод.
Круг следовал за кругом, километр за километром. Курсанты топали в ногу, и только этот общий ритм удерживал их от немедленного падения на землю.
— Эй, кто это там валяется на дороге?.. — спросил сержант.
— Это Баттлер, сэр… он блюет… — ответил Тони. Сам он, как ни странно, чувствовал себя удовлетворительно.
— Мы несем первые потери… — прокомментировал сержант.
Вскоре все уже отупели от усталости и продолжали двигаться, не замечая времени и стекающих под бронежилетами ручьев соленого пота.
Команда «стой!» прозвучала совершенно неожиданно. Курсанты сбились в кучу, натыкаясь друг на друга и ударяясь шлемами.
— Ну вот и все, ребята, — весело объявил сержант, — можете идти досыпать. Не пренебрегайте душем…
Сказав это, сержант ушел, и только после этого курсанты увидели, что находятся возле казармы.
— Взво-од… в казарму ша… гом… — только и сумела произнести Дениз Шайен, и шатающиеся курсанты полезли по ступенькам.
Кое-как освободившись от обмундирования, они пошли в душ и уже там постепенно стали приходить в себя.
— Ой, добейте меня… — простонал Филипп Конхейм и повалился на свою кровать. Он пытался сосредоточиться на том, что нужно одеться, однако в конце концов махнул на это рукой.
Из душа вернулась Шина Познер. Она села на свою койку и тупо уставилась в одну точку. Она уже не помнила, что еще несколько часов назад отстаивала свое право мыться отдельно от мужской части взвода.
— Отбой… — скомандовала Шайен и, выключив освещение, поплелась к своему месту. Вслед за ней при тусклом свете дежурной лампочки из душа вышел Джон Бриндо. Ориентируясь на светящееся табло настенных часов, он двинулся в спальное помещение, держась рукой за стенку.
«Сколько же там времени, на этих часах?.. — подумал Джон. — Хотя какое это имеет значение, ведь время, скорее всего, тоже остановилось…»
Бриндо добрался до своей кровати и сел.
— Это кто?.. Ты, Джон? — спросила Дениз, приподняв голову.
— Да, — кивнул Джон, совершенно не понимая, кто его спрашивает. Наконец он разглядел совершенно раздетую Дениз, лежащую поверх одеяла.
— Ты не мог бы мне помочь, а?..
— Как?
— Тут у меня в тумбочке… стопочкой трусы лежат… Дай мне одни, будь добр…
— Ладно… — тупо кивнул Джон. — А сама чего?..
— На марше я… старалась не подавать виду… Я же назначена…
— Понял… — Джон собрался с силами и достал из тумбочки трусики. У Дениз хватило сил только на то, чтобы их надеть.
— Спасибо… Бриндо… — поблагодарила девушка.
— Ага, — ответил Джон и повалился на подушку.
«Этот Крюков, он просто садист… — подумал Джон и, о чем-то вспомнив, посмотрел на свое тело. — Надо бы тоже трусы надеть, а то как-то неловко…»

20

…Извергая из выхлопных труб столбы черного дыма, грузовик старательно тянул в гору тяжелую фуру. Шофер помигал фарами и нажал на гудок, требуя, чтобы машина охраны ехала побыстрее.
Наконец его поняли, и запыленный фургон цвета хаки прибавил скорости, давая возможность водителю грузовика видеть всю дорогу.
Еще один фургон с охраной, шедший позади грузовика, тоже увеличил скорость, стараясь не отставать от охраняемого объекта.
— Эй, Джейсон, ты не уснул? — крикнул со своего места капитан Эббот.
— Нет, сэр, я все вижу, — отозвался водитель.
— Ну а какого хрена ты отстаешь?
— Сейчас догоним, сэр. Никуда эта бочка от нас не денется. Двести пятьдесят тонн — это не иголка.
— Из них двести приходится на очищенный кобальт. Ты понял? А очищенный кобальт в последнее время имеет тенденцию испаряться. Особенно с федеральных складов…
— Я думаю, мы их прихватим, сэр, — уверенно заявил Бен Форенсен, чернокожий здоровяк, который работал с Эбботом уже восемь лет.
— Прихватить-то прихватим, только с какими потерями. В акции на Бейте они уничтожили пятьдесят три человека охраны. Всю смену. А потом в перестрелке мы потеряли еще шестерых своих людей… В результате захватили только пять трупов и еще несколько исполнителей. Это называется нулевой результат.
— Как пить дать, сэр, здесь замешаны «парни из колледжа», — подал голос Ричи Мун. Под «парнями из колледжа» подразумевались люди Агентства Планирования и Развития, главного конкурента Национальной службы безопасности.
— Это слишком резкие заявления, Ричи, — остановил его капитан Эббот. Мун замолчал, а капитан, включил рацию.
— «Стриж», ответьте «Черепахе-два»….
— Я «Стриж» — вижу грузовик и ваш фургон. Пока все нормально, ничего подозрительного не видно… Только пара каких-то козопасов варят на костре кашу…
— Это где?
— На южном склоне меловой горы.
— Только двое?
— Да, двое.
— Будь внимателен, «Стриж». До связи. Капитан убрал рацию в карман и проверил свой автомат.
— В чем дело, босс, какие-нибудь подозрительные люди?.. — спросил капитана сержант Берт Адаме.
— Не знаю, Берт. Не то чтобы зуб дергал или нога чесалась, но что-то я сегодня не в духе…
Капитан снова достал рацию и связался с передним фургоном.
— «Черепаха-один», ответьте «Черепахе-два»…
— Слушаю вас, Эббот… — отозвался бригадир охранников Чизам. Этот парень был накачан сверх всякого предела и считал себя суперменом.
— «Черепаха-один», пользуйтесь только позывными, — напомнил капитан.
— Окей, «Черепаха-два»…
Чизам был подчеркнуто недружелюбен к людям из НСБ и считал, что они не должны подменять собой половину охранников компании. Он был уверен в своих силах, тем более что никогда прежде на грузовики компании никто не нападал.
— У вас все нормально? — спросил капитан Эббот.
— Что за вопрос? Конечно, нормально…
— До связи, — буркнул капитан и убрал рацию. Он был недоволен тем, как вела себя охрана. Ни о каком обещанном руководством компании сотрудничестве не могло быть и речи.
Охранники открыто хамили его людям, стараясь вызвать их на драку, а бригадиры молчали и не останавливали своих грубиянов.
Хорошо, что агенты из группы Эббота были людьми серьезными и вели себя сдержанно. Кто знает, может быть, такое поведение охранников компании часть чьей-то игры?.. Возможно, под личиной бытового хамства они создавали для сотрудников НСБ нетерпимую обстановку.
— «Черепаха-два», я «Стриж». На двадцать четвертом километре вижу коммерческий фургон. Шофер копается в моторе…
— Что за фургон?
— Сейчас зайду сбоку и прочитаю… Ага, «Кондитерская Лакоша».
— Что-нибудь подозрительное?
— Я не знаю, сэр. Это вам решать. Я только летаю, смотрю и докладываю.
— Ладно, до связи. — Капитан Эббот вздохнул и посмотрел на дорогу, где покачивался высокий короб грузовика.
Машины ехали на большой скорости, и насекомые буквально размазывались по стеклу фургона. Странная планета. Здесь было очень много насекомых. Когда-то Мусан был подвергнут ядерной бомбардировке, — возможно, это и дало шанс насекомым заполнить все экологические ниши.
Капитан снова вздохнул и стал думать о своих невеселых делах.
Идея о совместном сопровождении грузовиков принадлежала Эбботу. Он справедливо полагал, что, поскольку НСБ перекрыла канал утечки кобальта из федеральных хранилищ, похитители перейдут к более открытым действиям.
Именно так все происходило на Бейте.
Местное бюро держало наготове оперативную группу, но кто-то предупредил грабителей, и они устроили на агентов засаду. Пока люди из Бейтского бюро вели бой, вся охрана хранилища была перебита и сто семьдесят тонн кобальта испарились так, будто их и не было.
Позже удалось найти два сожженных грузовика. Спектральный анализ обломков показал, что на них перевозили кобальт, однако никто не знал, куда он делся. Правда, в месте, где были найдены остовы грузовиков, имелась удобная площадка для посадки шаттла, но в сводках пограничников и навигационных служб Бейта сведений о посторонних судах не было. Это означало, что либо похитители сумели спрятать кобальт в тайники на Бейте, либо пограничные службы пропустили на планету чей-то шаттл и не внесли его в регистрационную базу данных.
Первое было доступно местным преступным организациям, а вот второе вряд ли. Теоретически капитан Эббот допускал и это, но… Скорее всего, здесь и на Бейте засветилось АПР…

21

…Патрик Сойен, пилот патрульного геликоптера, был нанят в компанию «GEO» по контракту на пять лет. Срок контракта почти истек, и Патрик не собирался его продлевать. Деньги в «GEO» платили хорошие, и за эти пять лет удалось отложить что-то и на «черный день», но жить на Мусане Патрику было неинтересно.
Ему не нравилось то, что здешнее население было занято только делами. Никто не говорил о футболе, кино или даже женщинах. Темы всех разговоров вращались исключительно вокруг кобальта.
Стоило войти в бар, чтобы выпить пива, как тут же можно было услышать споры геологов, маркшейдеров, инженеров-технологов и биржевых шестерок.
Весь вечер только и говорили что о пластах, процентном выходе, степени очистки и биржевом росте акций компании «GEO». Даже проститутки, услугами которых иногда пользовался Патрик, говорили о кобальте. Патрик помнил, как одна девица сказала ему на прощание:
— Спасибо, птенчик. Сегодня у меня удачный день. Начиная с одиннадцати утра ты мой четвертый клиент. — Она еще раз пересчитала деньги и, убрав их в сумочку, продолжила:
— Дела идут не хуже, чем в компании. Кстати, ты слышал, что приключилось на новом разрезе «А-126/85»?.. Нашли пласт кобальта девяноста четырех процентов! До этого подобный случай был только два года назад, когда в разрезе «Роза-4» нашли залежи кобальта в девяносто два процента. Нет, ну ты прикинь, а?..
Патрик все чаще вспоминал родной Бестоматис. Сплошные университеты, колледжи и много молодежи. Девушки какой хочешь комплекции, цвета ^ кожи, длины ног. Одним словом — жизнь била ключом. Аздесь от общения с местной публикой Патрик чувствовал, будто покрывается плесенью.
От невеселых мыслей пилота отвлекли яркие блики. Как будто кто-то баловался маленьким зеркальцем или вовремя не закрыл оптический прицел. Чтобы успокоить себя, Патрик развернул геликоптер и прошел над кустами еще раз. Ничего подозрительного он не увидел и вернулся к шоссе на свой прежний курс.

22

…Геликоптер прошел так низко, что Хорст Вагнер сумел разглядеть на его брюхе потеки масла и почувствовать на лице горячее дыхание мощных турбин.
От удара спрессованного воздуха кусты почти легли на землю, и Вагнер забеспокоился, что пилот его заметит. Однако геликоптер, выполнив разворот, ушел в сторону гор. Вагнер облегченно вздохнул и, подняв с земли пулемет, продолжил движение к выбранной позиции.
Пройдя еще метров пятьдесят, он вышел на край крутого склона.
Отсюда как на ладони просматривался большой участок шоссе. Вагнер подумал, что за всю свою карьеру таких хороших позиций он видел не так много. Поставив пулемет между двумя валунами, он приготовил запасные магазины и аккуратно разложил их под левую руку. Затем достал кусок бечевки и связал два небольших деревца, стоящих по обеим сторонам. Деревца наклонились и полностью скрыли позицию снайпера от воздушных наблюдателей.
Хорст Вагнер был профессионалом и всегда честно отрабатывал свои деньги. Хоть Спирос и обещал убрать геликоптер до начала заварухи, Хорст привык надеяться только на себя. Он знал, что излишней маскировки быть не может.
Гул геликоптера стал снова приближаться. Снайпер одобрительно кивнул, ему нравилось, что пилот, так же как и он сам, старается отработать свое жалованье. Наверное, не такое большое, как у него, профессионального солдата, но ведь и работа у этого летчика не такая опасная.
Вагнер присел к пулемету и, приложив приклад к плечу, посмотрел на дорогу сквозь оптический прицел. Видимость была хорошая, и можно было рассмотреть все, что происходило в салонах проезжающих легковушек.
Вот едет семья. Муж сидит за рулем и устало смотрит на дорогу. Рядом жена — увядающая женщина, ищущая причины устроить своему супругу скандал. На заднем сиденье сидит мальчик лет десяти и читает книгу. Рядом с ним второй, поменьше.
Он ест булку и пытается заглянуть в книжку к старшему брату.
Вагнер подумал, что если бы ему заказали эту семью, то он, пожалуй, для начала прострелил бы машине радиатор. Машина бы остановилась, и вся семья, утомленная долгой дорогой, естественно, вышла бы размяться, а дальше легко…
— Вагнер… — прозвучал в рации голос Спироса.
— Я уже на позиции, — отозвался Вагнер.
— Похвально, а мои дебилы перепутали участки, теперь вот подгоняю их. Как только займем позиции, уберем геликоптер, а то достал уже — туда-сюда, туда-сюда. Как этот самый, ну, ты понял…
— Когда появится конвой?..
— Минут через пятнадцать. Можешь пока пойти отлить. Без тебя не начнут… А если серьезно, Хорст, то нужно будет действовать быстро, понял?
— Это ты скажи своим воякам…
— Надо будет, скажу. Какие ты взял патроны?
— Теперь уже поздно смотреть какие, Спирос. Эти дела нужно решать заранее. Ты же работаешь на серьезных людей — одна ошибка, и тебе отстрелят башку… А все мои боеприпасы — «прима». Успокоился?
— Успокоился. Тебя подстрахуют Виру и Паккард — это на крайний случай. Ну ладно, пока…
Вагнер неодобрительно покачал головой. Такие, как Спирос, рано или поздно проваливают акцию и по глупости сдаются полиции, а потом их убивают в тюрьме.
Ничего, провалится Спирос, он, Вагнер, станет работать вместо него. Соберет собственную группу.
Уже и подходящие кандидатуры есть. Дело только за Спиросом…
Пулеметчик снова приник к окуляру прицела. По дороге ехал черный лакированный «кардиссо». На месте водителя сидел мордастый мужик. У него явно водились деньги. Он о чем-то говорил со своим попутчиком. Вагнер перевел прицел чуть левее и увидел, что мордастый разговаривает с молодой особой. Девушка была хорошенькой. Она слушала байки водителя и скромно улыбалась.
А мордастый распалялся все больше. Он убрал с руля правую руку, и Вагнер понял, что хозяин «кардиссо» схватил попутчицу за коленку.
Над шоссе снова пролетел геликоптер. Вагнер оторвался от окуляра и проводил винтокрылую машину взглядом. Затем снова начал рассматривать дорогу. Черный «кардиссо» он нашел припаркованным к обочине. Внутри машины шел торг. Мордастый доставал из кармана ассигнацию за ассигнацией, но девушка отрицательно мотала головой. Наконец необходимая сумма была набрана, и толстяк начал раскладывать сиденья.
«Любит комфорт», — подумал Вагнер и перевел прицел дальше по шоссе. Там один за другим тянулись два мусоровоза. За рулем первого сидел лысый водитель. Вагнер прицелился ему прямо в лоб. «Стрелять в лысых одно удовольствие», — промелькнула в голове у Вагнера профессиональная мысль.
Неожиданно что-то привлекло внимание пулеметчика на противоположной стороне шоссе. Это был новенький «бебето», который Спирос купил совсем недавно. Броневик медленно пробирался между валунами и колючими кустами.
«Спирос страхуется…» — решил Вагнер и снова вернулся к наблюдению за шоссе. Он опять нашел «кардиссо» и обнаружил, что большой автомобиль раскачивается как на волнах — мордастый старался вовсю.
«А выглядела такой скромной девочкой. — Вагнер поморщился. — Сучка…»
— Вагнер… — заговорила рация.
— Ну, что теперь…
— Теперь работа, парень. Через пару минут все и начнется. Запомни, мои гранатометчики стреляют, а ты страхуешь.
— Едрена вошь, ты же говорил, что я стреляю, а они меня страхуют!.. — возмутился Вагнер.
— А теперь по-другому. Они валят машины с охраной, а ты следи, чтобы никто не ушел.
— Ладно… — Все еще злясь, Вагнер поискал «кардиссо» и увидел, что машина уже трогается с места. — Жаль, — вслух произнес Вагнер, — а то бы я вас под шумок шлепнул…
Наконец вдали появился конвой. Вагнер снова приник к окуляру, внимательно изучая цели. Первым шел бронированный фургон. Для него даже не требовалось гранат, потому что все шторки были подняты. Вагнер видел лица охранников и водителя. С такого расстояния можно было попасть в него — один раз из пяти выстрелов, но Вагнера об этом никто не спросил. Поэтому пусть Спирос устраивает танковое сражение.
Вслед за первым фургоном, тяжело покачиваясь, двигался тысячесильный тягач «муркурий-астра».
Он дымил двумя выхлопными трубами, и этот дым был виден издалека. Лобовое стекло имело молочный оттенок, и Вагнер понял, что оно пуленепробиваемое.
Высокая фура практически полностью закрывала второй охранный фургон. Снайпер заметил только то, что этот фургон загружен значительно сильнее, нежели первый.
«Может, там больше людей?.. — подумал Вагнер. — Разберемся…» И он поудобнее пристроил приклад пулемета.
Послышался гул геликоптера. Он был почти над Вагнером, когда сразу две ракеты стартовали из кустов и ударили одна в турбину, а вторая в хвост. Геликоптер развалился на несколько горящих кусков, и они рухнули на склон в шестидесяти метрах от позиции Вагнера.
— Идиоты!.. — вырвалось у него.
Первый фургон вильнул и стал сбрасывать скорость. По всей видимости, оттуда заметили падение геликоптера. Один из гранатометчиков Спироса выстрелил, и граната ударила под заднее колесо. Фургон подбросило, и, перевернувшись, он перегородил дорогу. Тотчас в его открытое дно ударила еще одна граната, и фургон загорелся.
Вагнер решил, что все погибли, но внезапно открылась боковая дверь, и оттуда выскочил здоровенный охранник. Он был весь в ожогах, но нашел в себе силы поднять автомат и начать поливать позиции Спироса.
Вагнер прицелился ему в голову и выстрелил. Охранник упал. В это время с противоположного склона начал спускаться «бебето». Он подпрыгивал на огромных колесах и подминал кусты, стремясь как можно быстрее выскочить на шоссе и перекрыть дорогу.
«Муркурий-астра» начал разгоняться, намереваясь самостоятельно выскочить из ловушки. Огромный тягач легко сбросил в кювет горящий фургон и, не сбавляя скорости, помчался на выскочивший на дорогу броневик. Вагнер уже понял, что сейчас произойдет. «Бебето», несмотря на свою внушительность, весил вчетверо меньше, чем тягач со своей фурой. Он навел прицел на боковое окно грузовика и открыл огонь. Пули попадали точно в цель, но оставляли на стекле лишь белые пятна. Вагнер продолжал стрелять до тех пор, пока стекло не начало покрываться трещинами.
Раздался мощный удар. «Бебето» отлетел в сторону. Одновременно с этим осыпалось боковое стекло, и Вагнер увидел голову водителя. Пулемет выпустил короткую очередь, и, потеряв управление, тягач стал валиться в кювет.
Сработала система безопасности. У фуры включились тормоза. Сцепка автоматически открылась, и освобожденный тягач продолжил свое падение.

23

…По мере приближения к горам пейзаж за окном становился менее монотонным. Это несколько скрашивало приближающееся к концу путешествие. Капитан Эббот еще несколько раз запрашивал «Стрижа», но у того все было в порядке.
— Может, действительно доведем грузовик без приключений, а, ребята?.. — спросил капитан, чтобы хоть как-то вывести своих людей из дремы.
В этот момент зачирикала трубка специальной связи. Эббот выхватил ее из кармана и поднес к уху. Это могли быть только начальство или самые важные агенты.
На этот раз капитана вызывал Том Хелман — агент, работавший в службе пограничного контроля.
— Алло, Фостер?.. — Хелман называл Эббота Фостером, если не мог говорить открыто. Значит, и на этот раз он рисковал и говорил в присутствии посторонних.
— Да. Фостер слушает.
— Сэр, наша проверка выявила нарушение таможенного законодательства Некоторые грузы идут по липовым документам, а то и вообще без документов. Я уверен, что виноваты торговцы. Вот и сейчас я узнал, что четыре часа назад проследовал груз безо всякой оплаты.
— Большой?
— Средний, сэр.
— К нам?
— Да. Так что у меня все. Принимайте меры…
Капитан Эббот отключил трубку и убрал в карман. Хелман сообщил о грузовом шаттле. Скорее всего, это средний «20-FX», и это судно прошло сквозь пограничные кордоны безо всякой регистрации.
Вот, значит, как исчез тогда кобальт из сожженных грузовиков. Очевидно, на пограничников кто-то давит, заставляя закрывать глаза на нарушение режима. Кто же он, такой сильный?
— Ну что, босс? — спросил Бен Форенсен.
— Закрывай стены, Бен. Похоже, скоро будет жарко.
— А я так надеялся, что пронесет, сэр, — покачал головой Мун, помогая Бену поднимать бронированные шиты.
— По крайней мере, шеф, мы не зря возили с собой эту тяжесть, — подал голос Адаме, приподнимая тяжелый щит. — А эти качки над нами еще смеялись…
— Запомните, ребята, для нас главное не спасать груз — это не наша работа, а засвидетельствовать вывоз кобальта на шаттле.
— Вы сообщите об угрозе охранникам, сэр? — спросил Мун, проверяя тяжелый «глинбулл».
— Это будет не слишком умно. Чизам посмеется над нами. И потом, что я ему скажу?.. Мы основываемся только на догадках…
Капитан Эббот связался с пилотом геликоптера:
— «Стриж», ответь «Черепахе-два», что нового?
— Я «Стриж», ничего нового нет. Только видел в кустах человека. Но это было в километре отсюда…
— Почему не сообщил?..
— Просто решил убедиться, что не ошибся… Эй, я вижу двух человек рядом с шоссе! Они…
В рации раздался треск, и связь прекратилась. Затем сквозь гудение мотора донесся грохот взрыва.
— Его сбили! — закричал водитель, указывая на поднимающиеся клубы черного дыма.
— Разворачивайся — уходим!
По бортам фургона застучали пули.
— Давай быстрее, Джейсон!
Визжа дымящимися покрышками, фургон развернулся и поехал в обратную сторону. Почти тотчас же в борт машины ударили две гранаты. Фургон подбросило вверх, но он остался стоять на колесах. Салон начал наполняться едким дымом.
— Все наружу через правую дверь! — крикнул капитан Эббот и закашлялся. — Джейсон, выбирайся из кабины!
— Он мертв, сэр! — отозвался откуда-то из дыма Бен Форенсен.
— Адаме тоже! — подал голос Ричи Мун, выбираясь из-под тела Адамса.
Капитан распахнул дверь и, прыгнув в нее, покатился в кювет. Вслед за ним то же самое сделали Мун и Форенсен.
— Давай туда, к кустам.
В этот момент в брошенный фургон ударила ракета, выпущенная из лаунчера, и машина разлетелась на куски.
— Вовремя мы, босс… — крикнул на бегу Форенсен.
— Надеюсь, они посчитают, что мы остались в фургоне… — предположил Мун.
Вместо ответа в двух метрах от него взметнулись фонтаны земли.
— Видишь, Ричи, ты не угадал… — Эббот сделал последний рывок и прыгнул в кусты. Его примеру последовали Мун и Форенсен. Еще несколько пуль щелкнули по ветвям, и вниз полетели сбитые листья.
Капитан перевел дух и тотчас пополз обратно. Он осторожно выглянул из-за кустов и сказал:
— Ага…
— Что там, сэр? — спросил Мун.
— Тягач скатился с шоссе.
— А фура?..
— Осталась стоять… Ты смотри, у них даже броневик был.
— И что с ним теперь? — Форенсен подполз к капитану. Увидев перевернутый «бебето» и горящий фургон охраны, он сказал:
— Я так понимаю, сэр, что от Чизама и его людей ничего не осталось?..
— Правильно понимаешь, — ответил капитан.
— Почему вы не вызываете охрану компании, сэр? — спросил Эббота Мун.
— Потому что они спешить не будут. Будь уверен, что и там у похитителей тоже все «подмазано».
— У этих, что ли? — спросил Мун, кивнув на спускающихся к шоссе вооруженных людей.
— Нет, это расходный материал. Они сделают черную работу, а потом их уберут
— Всех?..
— А что тут особенного, их меньше сотни. Капитан достал местную рацию и связался с компанией «GEO»
— Дежурный оператор слушает…
— Дайте мне начальника службы безопасности.
— А зачем он вам и кто вы такой?
— Совершено нападение на конвой…
— О!.. Одну минуту, сэр…
Через несколько секунд зазвучал голос Грегори Линча:
— Кто это говорит?.. Что у вас там случилось?.. — Голос был обеспокоенный.
— Это капитан Эббот. Высылайте вертолеты с десантом на шестьдесят четвертый километр. На конвой совершено нападение. Чизам и его люди убиты…
— Да, конечно, только…
Эббот криво усмехнулся и поднес рацию поближе к Муну и Форенсену, чтобы они были свидетелями сказанного Грегори Линчем.
— Только… Два вертолета в ремонте, а еще два не заправлены, но мы вышлем помощь на фургонах. Ждите… — И начальник службы безопасности отключил связь.
— Вот так, ребята, двести тонн кобальта для них ничто, — сказал капитан. — Нормальные капиталисты так себя не ведут.
— Я подозреваю, сэр, что они все равно получат свои денежки. Поэтому так спокойны, — подал мысль Форенсен.
— Да, это похоже на правду, — кивнул капитан. — А если им еще предложат хорошую премию…
Послышались раскаты грома.
— Вот и шаттл. Не заставил себя ждать, — сказал капитан. Он посмотрел на небо. Там на большой высоте был виден мощный инверсионный след.
— Спешит, — прокомментировал Мун. — Жаль, что с пулемета его не взять. Очень хочется поквитаться за Джейсона и Бертрана Адамса. Я с ними шесть лет работал рука об руку…
— Смотрите, ребята, как грамотно они выбрали место, — сказал капитан. — Получается, что шаттл сядет в котловину, и самые шумные режимы взлета и посадки слышны не будут…
— Сэр, а может, стоит связаться с местной полицией? — предложил Мун. — Это я к тому, что свидетелей будет много и всех их уберут. Я имею в виду гражданских… — И он кивнул на машины, останавливающиеся в сотне метров от горящих фургонов и геликоптера. Пассажиры понимали, что ехать дальше нельзя, но любопытство не позволяло им немедленно покинуть опасное место.
— Вся полиция, особенно городская, содержится на второй зарплате, которую платит компания. Без ведома Линча они ничего не сделают. Мун, ты у нас самый глазастый. Возьми бинокль и внимательно рассмотри противоположный склон. Там должны быть позиции снайперов…
Ричи Мун взял у капитана бинокль и, выбрав удобную позицию, стал наблюдать. Шаттл уже был виден невооруженным взглядом, и шум его двигателей все усиливался.
Непонятный звонкий щелчок привлек внимание Бена Форенсена. Звук послышался со стороны наблюдательной позиции Муна.
— Ричи!.. Мун!.. — позвал Бен, но никто не отозвался.
— Пойди посмотри, что с ним, — кивнул Эббот. Форенсен уполз в кусты. Спустя некоторое время он вернулся и положил рядом с капитаном разбитый бинокль.
— В таком случае, Бен, не высовывайся. Бери пулемет, и давай распугаем толпу зевак. Смотри, их уже не меньше десятка.
— Надо уносить ноги, сэр. Плевать на этих гражданских. У нас есть задание…
— Именно поэтому, Бен, нам нужно, чтобы как можно больше этих ублюдков убрались в город целыми и невредимыми. Чем больше свидетелей, тем сложнее будет их переловить… Стреляй скорее, вон уже целый автобус приехал…

24

…Когда взорвался второй фургон с охраной, Хорст Вагнер решил, что работа закончена. Однако люди Спироса продолжали стрелять, и наконец он увидел в кого. Три человека успели выскочить из последнего фургона и теперь поднимались по противоположному склону. Вагнер приник к окуляру, но беглецы укрылись в кустарнике прежде, чем он сумел прицелиться.
Вагнер раздраженно сплюнул, но решил подождать. Очень часто случалось, что ускользнувшая добыча проявляла любопытство и подставлялась во второй раз.
Хорст приник к окуляру прицела и посмотрел на кусты, в которых скрылись трое охранников. Ему показалось, будто одна из веток слегка шевельнулась.
— Вагнер! — послышался из рации незнакомый голос.
— Вагнер слушает.
— Ты чем там занят? Ты видишь этих зевак?
— Прошу прощения, сэр. Но я не знаю, кто вы. Мной командует Спирос.
— Я тот, кто платит Спиросу. И мне кажется, что я ему переплатил. Поэтому с тобой я говорю лично. Вот тебе приказ — ни один свидетель не должен отсюда уйти, ты понял?
— Да, сэр, я понял.
— По пятьсот кредитов за каждого…
— Спасибо, сэр, — улыбнулся Вагнер. — Сейчас сделаем…
Он снова взглянул через прицел на дальний конец шоссе. К нескольким уже стоящим там машинам подъезжал раскрашенный автобус.
— О, да тут одних премиальных на тридцать тысяч! — сказал себе Вагнер. Он хотел начать стрелять немедленно, но потом решил еще раз осмотреть кусты, где скрылись трое охранников. Почти сразу опытный глаз снайпера обнаружил наблюдателя. Тот выглядывал всего на треть головы, оставляя на поверхности только бинокль, но Вагнеру было достаточно и этого.
В небе нарастал гул шаттла. Вагнер подумал, что, когда грузовик приземлится, он закроет всю видимость и тогда, возможно, придется менять позицию. Высунув от старания кончик языка, он навел перекрестие точно на бинокль и плавно нажал курок.
«Отлично. Теперь займусь остальными…»
Вагнер перевел взгляд на шоссе и увидел, что из остановившегося автобуса начали выгружаться пассажиры. Многие из них держали в руках фотокамеры.
Пассажиры задирали головы и указывали друг другу на приближающийся шаттл. Снайпер прицелился и аккуратно снял рослого толстяка, стоящего дальше всех. Вагнер знал, что в случае с групповой мишенью нужно начинать с периферии. Чем позже остальные что-нибудь заметят, тем проще выполнить работу. Раз, два, три… Упало еще трое. Клац!.. Магазин опустел. Досадно…
Вагнер не глядя быстро сменил рожок и снова взглянул через прицел. То, что он увидел, поразило его.
Люди метались, кричали и залезали обратно в машины и автобус.
«В чем дело, они не должны были…» — подумал Вагнер, но тут заметил, что земля на обочине дороги взлетает фонтанами, наводя ужас на убегающих зевак.
— Спирос, ты идиот… — в сердцах выругался Вагнер, но тут он заметил, что стрельба ведется с другой стороны. Оттуда, где он подстрелил наблюдателя.
Вагнер попытался разглядеть стрелка, но тот выбрал наилучшую позицию, и определить, где он прячется, было невозможно.
Пришлось вернуться к своим «баранам». Когда Хорст снова посмотрел на шоссе, по крайней мере пятнадцать тысяч его премиальных уезжали в туристическом автобусе. От досады Вагнер не сразу попал в водителя последней легковушки. И это рассердило его еще больше.
«Итак, я выбил премиальных только на четыре тысячи…» — подумал Вагнер и болезненно поморщился — опускающийся на шоссе гигантский шаттл оглушительно ревел и поднимал тучи песка и пыли.

25

…Бежать по руслу высохшего ручья было нелегко. Мешали булыжники и старые засохшие коряги, однако двигаться по берегу было невозможно из-за зарослей колючего кустарника.
— Брось «глинбулл», Бен… Он слишком тяжелый… — обливаясь потом, приказал капитан Эббот.
— С вашего позволения, сэр, я хотел бы… его оставить. Это наш единственный серьезный аргумент… А вы, пожалуйста, сэр… возьмите у меня коробку… с патронами, а то я… действительно сейчас сдохну…
— Тогда брось автомат…
Тут Форенсен не стал спорить и, сняв «АК-формат», забросил его в кусты.
— Сейчас сделаем поворот и снова полезем в колючки… Ох… По крайней мере, теперь нам есть о чем доложить полковнику Риндзаи.
Беглецы выбрались на берег и углубились в заросли. Убедившись, что они надежно укрылись, капитан перевел дыхание и достал трубку специальной связи.
Однако, сколько он ни набирал секретный код, связь не срабатывала. Тогда капитан Эббот решил переговорить с Томом Хелманом, так как именно он, пользуясь мощностями пограничной станции, нелегально соединял полковника Риндзаи с агентами на Мусане и Таме.
Вместо Хелмана трубку взял кто-то другой.
— Будьте добры, лейтенанта Хелмана.
— Мне очень жаль, сэр, но я не могу позвать лейтенанта Хелмана. Час назад он трагически погиб…
— Погиб?..
— Нелепая случайность, сэр. В комнате для курения произошла взрывная разгерметизация. Его останки выглядели просто ужасно. Примите мои соболезнования. Вы его родственник?..
— Практически да. До свидания… На вопросительный взгляд Форенсена Эббот ответил:
— Они его убили, Бен.
— Я так и понял, сэр. Как объяснили?..
— Несчастный случай в комнате для курения. Но Хелман не курил…
— И что из всего этого следует?
— Из этого, Бен, следует то, что мы остались на Мусане без связи. Вдвоем против АПР и компании «GEO»…
— Капитан Эббот, отзовитесь. Вы живы?.. Капитан Эббот!.. — ожила местная рация.
— Да, мистер Линч, я еще жив… — отозвался Эббот.
— Очень хорошо, капитан, где вы находитесь?..
— Э, я даже не знаю, мистер Линч, какие-то кусты. Я же нездешний. По-моему, я заблудился…
— Не беспокойтесь, капитан, мы вас найдем. И вас, и ваших людей…
— У меня никого не осталось, я совершенно один.
— Какая жалость… Мне действительно очень жаль, капитан Эббот. Так, значит, вы не знаете, где находитесь?
— Нет, понятия не имею. Я все время бежал и совершенно перестал ориентироваться.
— Хорошо, тогда оставьте рацию в активном режиме. Мы найдем вас с помощью пеленгатора…
— Большое спасибо, мистер Линч. Я буду ждать…
Капитан положил рацию на траву и, молча кивнув Бену, начал выбираться из кустов. Когда они снова спустились на дно высохшего ручья, он сказал:
— Мы устроим засаду… Где поставишь пулемет?
— Вон там, сэр. Возле трухлявого дерева… — указал Бен на противоположный берег.
— Да? А я думал лучшее место между теми двумя камнями. Они как будто созданы для огневой позиции.
— Надеюсь, что наши противники, сэр, подумают так же…
Капитан посмотрел на Бена и улыбнулся:
— А ты хитер, парень…
Едва только оба устроились на своих позициях, как послышался гул турбин геликоптера. Машина прошла вдоль русла ручья, затем вернулась и стала искать место для посадки. Геликоптер завис в пятидесяти метрах от земли, а затем начал медленно спускаться.
Пилот кое-как разместил опоры между камней и сбросил обороты. Дверь открылась, и появился первый человек.
Это был солдат, закованный в тяжелую штурмовую броню. Он сразу присел на колено и поднял свой «каскад» на изготовку.
Только после этого вышел второй солдат, потом третий, четвертый и пятый. Все они были вооружены «каскадами» и держали их наготове. Один из высадившихся поднял руку. Повинуясь этому знаку, пилот заглушил турбины.
Лопасти геликоптера прокрутились по инерции еще несколько раз и замерли. Тот, кто подавал пилоту знак, по всей видимости, был здесь старшим. Он поднял забрало и крикнул:
— Капитан Эббот, выходите! Мы приехали за вами!
«А я в этом и не сомневаюсь…» — подумал капитан. С его позиции через открытую дверь был виден пилот, который нервничал и крутил по сторонам головой. До него было не более шестидесяти метров.
Эббот выдохнул и аккуратно прицелился. Позиция Форенсена находилась к вертолету совсем близко, и для его успеха капитану требовалось отвлечь внимание на себя.
Прозвучал выстрел, и пилот повалился на приборную панель. Капитан едва успел откатиться в сторону, когда шквал из пяти «каскадов» обрушился на его позицию. Небольшие деревья и кусты валились как скошенная трава, а осколочные гранаты звонко лопались среди веток, разбрасывая в стороны куски деревьев.
Едва «каскады» замолчали, застучал «глинбулл». Солдаты пытались ему ответить, но Форенсен стрелял едва ли не в упор, и вскоре все прекратилось.
Уткнувшись лицом в пожухлую траву, капитан выждал еще несколько секунд.
— Сэр, вы живы?! — послышался голос Форенсена.
«А я и сам не знаю…» — подумал Эббот, затем пошевелил руками и ногами. Все было цело, и он отозвался:
— Все в порядке, Бен, — и поднялся на ноги. Бен облегченно вздохнул:
— Честно говоря, сэр, я боялся спрашивать. Думал, что остался один…
Капитан оглянулся и понял, что имел в виду Форенсен. В лесу была проделана целая просека. Эббот пожал плечами и начал спускаться к геликоптеру. Когда он подошел ближе, Бен уже обыскивал убитых.
— Нам повезло, сэр, что мы имели преимущество. Похоже, это коммандос… Ножи, ножи большие, ножи маленькие, пистолеты…
— Это «ночные псы», — сказал капитан, перевернув одно из тел на спину. — И спасибо тебе, Бен, если бы ты выбросил «глинбулл», у нас не было бы никаких шансов. Из автомата такую броню не пробить. — И капитан дотронулся до рваных краев пробоины на одном из убитых.
— А зачем вы застрелили пилота, сэр?..
— Постой, только не говори мне, что это не ты закончил курсы пилотирования… Неужели меня подвела память?..
— Нет, сэр, — отрицательно покачал головой Форенсен. — Это был Ричи.
— Точно, а ты водил броневик… Да?..
— Опять не попали, сэр, это был Адаме. Я практиковался на шпионаже с применением технических средств…

26

…Ранние лучи солнца едва только начали пробиваться между небоскребами Глентауна, когда на семидесятом этаже «GEO-палаццо» началось важное совещание.
Это была не обычная летучка, с которых начинались рабочие дни в штаб-квартире «GEO». Большинство мест за совещательным столом пустовало. Присутствовали только несколько наиболее важных лиц компании и их гости.
— Итак, мистер Гайен, груз вы получили, однако «напылили» так, что все глентаунские газеты просто визжат от восторга, а крупные телекомпании уже начинают копать, выискивая «самое протухшее мясо». Если вы и впредь собираетесь действовать такими методами, то ущерб от вашей деятельности будет значительно большим, нежели прибыль. — Коммерческий директор Кристофер Лем замолчал, давая возможность своим собеседникам представить объяснения.
— Мы понимаем ваше негодование, господа, но в стесненных условиях, ставивших под угрозу выполнение важного контракта, мы были вынуждены действовать открыто. Нам нужно было срочно забрать с Мусана груз и доставить его по назначению. За остававшееся время чисто спланировать такую акцию было невозможно…
Услышав признание своего гостя, представители компании переглянулись. Лицо Гайена тронула легкая улыбка, и он продолжил:
— Операция получилась шумной, и все газеты только об этом и трезвонят. Однако исполнители уже известны, и теперь вы можете повернуть ситуацию в свою пользу. Нужно только захватить «бандитов» силами службы безопасности вашей компании. Думаю, для достоверности можно привлечь городскую полицию. Я слышал, что вы в хороших отношениях с местными блюстителями порядка…
— То есть вы хотите подставить своих людей? — уточнил шеф безопасности Линч.
— Ну зачем же своих? Это не свои, это просто расходный материал. Их всего сорок три человека, и они сейчас стоят в горах лагерем. Надеюсь, не стоит напоминать, что им не должны позволять сдаваться в плен?..
— Ну хорошо, мистер Гайен, мы заставим их замолчать, но что прикажете делать со свидетелями?.. — задал вопрос коммерческий директор. — Их набирается не меньше двадцати человек, и они ходят в сопровождении журналистов — как кинозвезды. Свидетели видели ваш шаттл. Как мы объясним появление транспорта?
— Ну придумайте что-нибудь сами, господа На шатгле, если хотите, и прибыли подразделения, которые отогнали грабителей в горы, а потом уничтожили. Вот вам и идея, можете ее разрабатывать…
— Как у вас все просто, мистер Гайен. А вы знаете, какая была репутация у нашей компании, пока не появились вы?.. — строго спросил Кристофер Л ем.
— Мистер Лем, давайте оставим эти беспредметные разговоры. — Голос Гайена стал жестким. — Мы платим вам вдесятеро за товар, который вы никогда не реализуете, потому что производите его слишком много. И за те суммы, какие получаете, вы должны сами решать, что делать со свидетелями и что говорить газетчикам. А если не нравятся условия сделки, так ведь мы никого не держим… — Гайен развел руками, и на его лице появилась нехорошая улыбочка.
Представители компании тревожно переглянулись. Кристофер Лем вытащил платок и отер лицо. От улыбки Гайена ему стало жарко.
— Да нет, господа, речь конечно же не идет о какой-то конфронтации, нет, — примирительным тоном сказал Рудольф Зигель — секретарь президента компании. — Просто, господа, вы должны понимать, что мы люди не военные и нам нелегко вот так, — Зигель сделал неопределенный жест, — это очень неожиданно… Кстати, время — половина седьмого утра. Может быть, по чашечке кофе?..
— Да я бы и съел чего-нибудь, — поддержал Зигеля Гайен. — А ты, Ромео?
Спутник мистера Гайена утвердительно кивнул. Зигель набрал на телефоне номер и ласково промурлыкал:
— Изабель, зайдите к нам на минуту… — Затем положил трубку и объяснил:
— Изабель чудесно варит кофе и готовит легкую закуску.
— Как, вы сказали, ее зовут? — подался вперед Гайен.
— Изабель. Что, необычное имя?.. В это время открылась дверь, и появилась стройная блондинка лет тридцати.
— Доброе утро, господа… — поздоровалась она. — Чего бы вы хотели?.. — спросила Изабель и улыбнулась.
— У нас найдется что-нибудь перекусить, Изабель? — поинтересовался Зигель. — А то мы здесь просидели практически всю ночь.
— Да, я могу сделать бутерброды с сыром, салями и икрой.
— Господа? — оглядел присутствующих Рудольф Зигель, взявший на себя роль распорядителя. Все одобрительно закивали.
Когда блондинка вышла, Лем объявил:
— Будем считать, что мы пришли к согласию и пониманию. Этот досадный эпизод уже в прошлом. Поговорим лучше о грядущих сделках. Итак, мистер Гайен…
— Будущее у нас, господа, полно радужных перспектив, — бодро начал Гайен. — Аппетиты у нас огромные. То есть я хотел сказать, что нам требуется много кобальта.
— «Много кобальта» — это для нас не проблема, мистер Гайен, вопрос только в доставке, — заметил Зигель.
— Я думаю, что с помощью наших влиятельных друзей эта проблема будет решена.
— А насколько влиятельны ваши друзья, мистер Гайен, если это не слишком большой секрет?.. — спросил Грегори Линч.
— Их влияние находится на уровне Федерального Правительства…

27

…По окраине Глентауна шли два ничем не примечательных человека, внешне очень похожие на горных рабочих. Видимо, у них был выходной и они искали подходящую точку, чтобы традиционно начать свободный день.
Они остановились возле входа в кабачок «Матушка Делон» и, посовещавшись, вошли внутрь.
— Эй, ребята, еще только половина десятого утра. Если вам нужно похмелиться, то могу дать только кофе и булочки, — сказала хозяйка, невысокая женщина лет пятидесяти. Тронутые сединой волосы были уложены в аккуратную старомодную прическу, в глазах и голосе чувствовалась твердость и сила.
— Так что, ребята? Кофе?..
— А может, все-таки, в виде исключения, а, бабуля?.. — начал канючить чернокожий парень.
— Да?.. Какой шустрый, а если ты из мэрии, тогда что? Прощай лицензия? Нет, ребята, или кофе, или ждите одиннадцати часов…
— Окей, мадам, — примирительно поднял руки второй посетитель, тот, что был пониже ростом и постарше. — Сойдет и кофе. И одну чашечку для вас — мы угощаем…
Хозяйка зажгла газ, и вскоре по залу кабачка поплыл аромат кофе.
— Готово, ребята! — объявила она и, поставив на поднос три дымящиеся чашки, понесла к занятому посетителями столику. — Ладно, так уж и быть, посижу с вами, поскольку еще рано. Раньше половины двенадцатого у меня обычно никто не появляется. — Хозяйка села за столик и крикнула:
— Ангелина!
— Да, мадам! — послышалось с кухни.
— Неси булочки и масло!
— Да, мадам!
Вскоре появилась Ангелина. Она принесла блюдо со свежеиспеченными булочками и тарелку с кусочками масла. Ангелина выглядела чересчур толстой и сонной, однако булочки у нее получались хорошие.
— Что-нибудь еще, мадам?.. — прогнусавила Ангелина.
— Больше ничего, можешь возвращаться. И не забудь, — крикнула хозяйка вслед уходящей работнице, — что поднос нужно смазывать на каждый второй раз!
— Ой, мадам, ну сколько можно?..
— Своенравная девчушка, — заметил тот, что был постарше.
— И не говорите, — кивнула хозяйка. — Что-то кофе получился слабоватый…
Эббот сделал глоток и едва не поперхнулся от крепости напитка:
— О, мадам, все в порядке. В самый раз… Видя затруднения гостя, хозяйка улыбнулась и сказала:
— А мы к такому привыкли. Если сделать слабее, то уже и ничего не чувствуем.
— Вашей работнице, похоже, и кофе не помогает, — заметил Бен, — спит на ходу.
— Она всегда такая… — махнула рукой мадам.
— А вы, значит, и есть матушка Делон?..
— Да, — кивнула хозяйка. — Она самая…
— А давно ли вы овдовели, мадам?
— Да уж восемь лет, как нет моего Каспара Делона. С тех пор одна и управляюсь. А вы что же, местный?.. Знали покойного Каспара?..
— И местный и неместный, мадам. Сейчас снова на Мусане, поскольку на Ашеми, где я жил последнее время, меня объявили нежелательным лицом… — Эббот вздохнул и откусил булочку. Бен угрюмо уставился в чашку с кофе.
— Какая беда, — покачала головой матушка Делон, — как же это так случилось? На бандита вы не похожи, мистер…
— Увы, судьи думали иначе. Доказать ничего не смогли, но с Ашеми выслали… А булочки-то у вас анзильские, я такие очень уважаю…
— Это же надо!.. Как приятно встретить человека, который может отличить анзильские булочки! — всплеснула руками хозяйка. — Ребята, вы мне так понравились, что денег за кофе я с вас не возьму.
— А вот это нет, мадам, мы с приятелем при деньгах и обязательно расплатимся, тем более за такой кофе и булочки. — И капитан многозначительно поднял кверху палец.
Потом Эббот немного помолчал и добавил:
— А что касается мистера Делона, то я его почти не знал. Так, видел пару раз. Ваш кабачок тогда находился на другой стороне улицы. Правильно?..
— У вас хорошая память…
— Да. Не жалуюсь. А еще я помню башмачника Жарнеля, его лавочка была возле цветочного магазина… Что с ним стало, он жив?
— Увы, нет, — печально покачала головой хозяйка. — Башмачника Жарнеля убили грабители.
— Да что вы говорите? Ты слышал, Сидней? — повернулся он к Бену. Форенсен только печально вздохнул.
В зал с кухни вышла Ангелина. В руках она держала метелку. Тяжело переваливаясь, работница проследовала к двери и вышла наружу. Вскоре с улицы послышалось шорканье по брусчатому тротуару.
— У нас очень строгий санитарный инспектор, — пояснила матушка Делон, — требует, чтобы чистота была и в помещении, и возле двери Хотя я считаю, что чистота на улице — это забота городской управы.
— Да, да, — закивали гости.
— Может быть, еще кофейку или булочек?
— Пожалуй, — согласился Эббот.
Матушка пошла на кухню и вернулась с полным блюдом сдобы. Она поставила его на стол и спросила:
— А что, не помните ли вы еще кого в нашем городе? Так, знаете ли, интересно поговорить с человеком, который что-то еще помнит
— Да, помню, — охотно отозвался Эббот — Помню Рапинского, парикмахера. Он работал в стеклянном зале, в здании старого универмага, правильно?..
Дверь хлопнула. Ангелина вернулась с улицы. Она громко сопела, и от работы ее лицо покрылось румянцем.
— Навела порядок? — строго спросила хозяйка.
— Навела, мадам, — буркнула Ангелина.
— Мусор убрала в бак? Не замела, как в прошлый раз, под дверь к соседям?
При этих словах Эббот и Форенсен невольно улыбнулись.
— Все нормально, — прогнусавила работница и, проходя мимо стола с посетителями, остановилась позади Бена. Ствол пистолета уткнулся Форенсену в затылок, а сильная рука прихватила его за волосы.
— Не дергайся, «шоколадный», — произнесла Ангелина вполне внятно.
— И ты тоже, — добавила матушка Делон, обращаясь к капитану Эбботу. Он осторожно перевел взгляд на хозяйку и заметил в ее руках «людвиг», который она держала очень уверенно.
— Мадам, мы не грабители… — начал было Эббот.
— Заткнись, руки за спинку стула, — коротко бросила матушка Делон.
Капитан Эббот и Бен Форенсен подчинились команде, и вскоре их руки были надежно связаны резиновыми полицейскими шнурами.
Под присмотром хозяйки Ангелина быстро обыскала связанных и побросала на стол документы, деньги и еще несколько потертых бумажек, которые могли валяться в кармане любого человека.
— Все?.. — спросила матушка Делон.
— Все, — ответила Ангелина и отошла в сторону, держа пистолет наготове. Теперь работница уже не производила впечатления неповоротливой и сонной Эббот поразился такой совершенной маскировке.
— Вставайте и идите на кухню, — приказала хозяйка. С трудом поднявшись со стульев, арестованные проследовали за стойку бара.
Они вышли на кухню, где обе женщины смотрелись бы очень гармонично, если бы не держали в руках оружие. Пленников проводили еще к одной двери, за которой оказался спуск в подвал.
Первым шел Эббот. При свете тусклой лампочки он с трудом различал ступеньки и едва не упал, пока спускался на самое дно подвала. Внизу было совсем темно, и Эббот остановился. Рядом с ним встал Форенсен.
Щелкнул выключатель, и подвал озарился ярким светом.
Капитану достаточно было короткого взгляда, чтобы понять: их привели в комнату, оборудованную для допросов.
— Мадам, я бы хотел объясниться… — обратился капитан к хозяйке.
— Терпение, господа, терпение, — остановила его матушка Делон. Она стояла с автоматом в руках, а Ангелина металлическими захватами пристегивала обоих пленников к стене.
Когда все было готово, девушка отошла на два шага и полюбовалась своей работой. Затем подошла к Форенсеыу и коротко ударила его в солнечное сплетение. Как ни хорошо был подготовлен Бен, но он повис в металлических зажимах, потеряв сознание.
Затем так же сильно Ангелина ударила капитана Эббота.
Выполняя много раз заученное упражнение, Эббот заблокировал всю мощь удара в месте касания и перевел эту энергию во внешнюю агрессию. Его тело затрясло от злобного припадка, и он выкрикнул в лицо Ангелине:
— Сука!!! Корова жирная!!! Ангелина пораженно глядела на капитана, а он глубоко вздохнул и улыбнулся.
— Ну ты силен, парень, — сказала матушка Делон. — Может, ты скажешь, кто научил тебя таким трюкам?..
— Конечно, ведь эти сведения спасут мою жизнь, — нахально заявил Эббот.
— Ты можешь знать его имя, но это не значит, что ты и твой подчиненный выйдут отсюда живыми. — Матушка Делон подошла к столу и положила на него автомат. Затем села на стоявший у стены стул и снова обратилась к Эбботу:
— Ты даже не представляешь, как много могут знать некоторые люди, выдающие себя за друзей. Но я умею развязывать языки. Помнится, один из них знал мое настоящее имя и кое-что из моей жизни. Это были такие интимные моменты, что я поняла: он не мог почерпнуть их в моем досье. Их там попросту не было.
— Это были «парни из колледжа»?.. — спросил Эббот.
— Ты так говоришь, будто не имеешь к ним никакого отношения. — Матушка посмотрела на Эббота долгим взглядом и добавила:
— Если признаетесь сразу, обещаю, что застрелю вас одним выстрелом. Это очень легкая смерть…
Она произнесла это таким будничным тоном, словно объясняла работнице, как нужно намазывать маслом поднос. У Эббота мелькнула мысль, что от долгой «консервации» матушка Делон свихнулась и теперь убивает всех подряд.
— Ваше кодовое имя Пикаш, мадам. Вы находитесь в консервации уже четырнадцать лет. Застонал пришедший в сознание Форенсен.
— Дай ему воды, — приказала хозяйка Ангелине, и та поднялась на кухню.
— Об этой девушке в конторе ничего не известно, — сказал Эббот.
— Да, это моя личная инициатива, — улыбнулась Пикаш. — Ну, давай дальше, выкладывай свои карты. Посмотрим, много ли в них козырей.
— Мой начальник полковник Риндзаи. Вы должны его знать…
— Я его помню, — кивнула хозяйка. — Дальше…
— Ну, я знаю пароли. Новый и старый, но для вас это, наверное, не аргумент?
— Не аргумент, — согласилась мадам.
— На окраине города у нас с коллегой остался тайник. Там наши удостоверения, местная рация и мобильное устройство для связи с полковником Риндзаи. Но, к сожалению, сейчас этот канал связи не работает. Поэтому я и прибегнул к крайнему варианту — решил побеспокоить вас.
— Почему прервалась связь?
— Канал поддерживался с помощью пограничной станции, но несколько часов назад наш человек на станции был уничтожен. Пошлите Ангелину к тайнику, и тогда вы увидите наши удостоверения.
В это время работница спустилась в подвал со стаканом воды. Форенсен сделал пару глотков и кивнул в знак благодарности. Затем перевел взгляд на капитана Эббота и произнес.
— Вы отлично выглядите, сэр.
— Спасибо, Бен.
— Эй, — обратился Бен к хозяйке, — а почему не бьют этого белого парня? Вы что, расисты?
— Отдохни, — сказала ему Ангелина тоном, которым говорят «заткнись».
— Как ни странно… Как там тебя зовут?
— Капитан Эббот, мадам.
— Как ни странно, я склонна поверить вам, ребята, но такое случалось и раньше. — Пикаш помолчала несколько секунд, а потом спросила:
— Ты помнишь, когда Риндзаи был еще майором, с ним работали Ламберт и Коши? Они тогда тоже носили майорские погоны. Скажи мне, какие он им давал клички?
— Должен вас поправить, мадам. Когда Риндзаи был майором, Ламберт находился у него в подчинении в чине капитана. Когда Ламберт получил майорские погоны, Риндзаи уже стал подполковником. А Коши никогда не работал с Риндзаи, он только проходил в его отделе практику, будучи молодым лейтенантом, поэтому никак не мог носить майорские погоны одновременно с Риндзаи. После стажировки он работал в отделе статистики И Риндзаи никакой клички ему не давал. По крайней мере, мне об этом ничего не известно А вот Ламберта он частенько называл Долгоносиком. Одно только мне непонятно, мадам. Если вы обо всем этом знаете, то я вас должен был помнить…
— Окей, ребята. Экзамен сдан. Добро пожаловать в гости к матушке Делон. Ангелина, развяжи их.
Работница освободила пленников, нисколько не удивляясь такому обороту дела. Все четверо поднялись на кухню и уже там продолжили свой разговор.
— И ты, капитан, ничуть не боялся, что я тебя шлепну?..
— Я слишком много знаю о делах конторы, чтобы не доказать свою подлинность, — улыбнулся Эббот.
— Но в какой-то момент ты подумал, что агент Пикаш свихнулась, ведь так?..
— Признаюсь, мадам, был такой момент, — ответил Эббот.
— Одно мне непонятно, — вмешался Форенсен, — за что тогда били меня?
— Да брось ты вспоминать, — успокоила его матушка Делон, — для такого крепыша, как ты, битье что яблочный пирог, чем больше — тем лучше.
— Благодарю, мадам, только я бы предпочел яблочный пирог.
— Ангелина, у нас остался яблочный пирог? — спросила хозяйка.
— Да, мадам. Он в холодильнике.
— Тогда угости этого блондина, а то он на тебя в претензии… — указала матушка Делон на Форенсена и добавила:
— Это ничего, что он вчерашний, яблочный пирог хранится долго…
— А ваши клиенты, мадам, они не будут беспокоиться, что дверь закрыта? — напомнил Эббот.
— Нет, мы часто открываемся в двенадцать, а сейчас только без четверти. Кто обучил тебя «технике поглощения», Эббот? — Учитель Хаши…
— Хаши?.. А учитель Ло?
— Учитель Ло отошел от дел и передал Хаши всю академию… Некоторые считали, что с уходом старого учителя уйдет и его стиль, однако, как видите, на что-то я еще гожусь.
— Однажды «техника поглощения» спасла мне жизнь. Это было в Центральных Мирах, и я была на двадцать пять лет моложе.
У нас рухнула сеть агентов, внедренная в организацию подпольных торговцев оружием, и меня взяли вместе со всеми. Против нас тогда работал Фред Миллер, который создал для преступников отличную службу безопасности. Одним словом, они меня взяли. Причем взяли очень чисто…
Потом, как положено, началась обработка. Мне отбивали бока три крепких парня. Они умели бить так, чтобы продлевать мучение жертвы бесконечно долго. Поработав со мной два часа, они пошли передохнуть. И после перерыва они не вернулись.
— Они умерли?..
— Нет, как выяснилось позже, их кулаки покраснели и начали невыносимо чесаться, а еще через час на руках появились язвы. На какое-то время меня оставили в покое и отвели в камеру. Я проспала целую ночь, а затем за мной пришли и отвели в медицинский бокс. Там раздели донага и забрали всю одежду. После этого отвели в душ, где два санитара лично вымыли меня жесткой мочалкой. Они были уверены, что моя одежда пропитана каким-то неведомым ядом.
Вскоре меня вернули в комнату для допросов, где уже новая тройка «вышибал» принялась за меня с новой силой. Но теперь я точно знала, что «техника поглощения» действует, и во второй раз все сработало еще быстрее. Через час мои истязатели были госпитализированы, а на моих боках остались только поверхностные синяки, и не было сломано ни одного ребра. Никому из них и в голову не приходило, что они избивают друг друга. Просто эффект наступал с большой задержкой.
— И какой же вы удерживали образ?
— О, я как безумная держалась за кусок нетесаного гранита, и мне казалось, что еще немного, и я действительно превращусь в каменную глыбу. — Матушка Делон улыбнулась.
— А что же было потом? — спросил Бен Форенсен, который, увлекшись рассказом хозяйки, съел почти весь вчерашний пирог.
— Потом Фред Миллер допустил ошибку. Он понял, что здесь скрывается какая-то тайна, и решил выведать такую бесценную информацию. Меня привезли на загородную виллу. Там было много охраны, но без руководства Миллера они были все равно что малые дети. Оставшись с ним один на один, мы начали беседу. Он хотел узнать о тайне, а я хотела смыться. У меня были связаны руки и ноги, но кое-как передвигаться я все же могла.
Пришлось рассказать Миллеру правду. Он был такой человек, которого никакими сказками не проведешь. Когда он понял, что я не вру, он ослабил бдительность — так мне удалось уйти.
— А Миллера вы убили?
— К сожалению, нет.
В дверь кабачка постучали.
— Ангелина, открой, — сказала хозяйка.
Девушка вышла в зал и отворила двери. В кафе вошли несколько посетителей.
Работница начала принимать заказы, а матушка Делон сказала:
— Вам пора уходить. Все, чем я могу вам помочь, это дать адрес нужного человека. Он не на штате, а просто сочувствующий. Этот человек готов сотрудничать с кем угодно, лишь бы навредить «парням из колледжа». Запоминайте: улица Ронсор, двадцать восемь, Эмиль Кавандес. Скажите, что вы пришли с окраины — он поймет…

28

…Чем ближе к центру города, тем многолюднее становились улицы. Целые потоки пешеходов текли во все стороны, дробясь у перекрестков и исчезая в дверях магазинов, парикмахерских и кафе.
Публика в центре выглядела респектабельно, и Бен обратил на это внимание Эббота:
— Мы уже бросаемся в глаза, сэр…
— Что ты предлагаешь? Купить пару смокингов?..
— Нет, просто нам нужно выбрать другой путь или сесть в такси.
— Хорошо, двое горных рабочих в центре города останавливают такси. Ты это имеешь в виду? На нас вылупятся все прохожие…
— Надо было изучать этот город, когда была возможность.
— О чем ты говоришь, Бен, мы работали сутки напролет… Эй, смотри, в том переулке какая-то колымага. Давай наймем ее вместо такси.
Преодолевая людской поток, Бен и Эббот вышли к переулку и наконец вздохнули свободно. Переулок оказался тупиком, упиравшимся в маленький захламленный дворик.
— Не уверен, что эта тачка сдвинется с места, сэр.
— Не переживай, сейчас мы спросим у хозяина, — успокоил его капитан, указывая на нечесаного парня, копавшегося в моторе древнего драндулета.
— Привет, хозяин, — поздоровался Эббот. Владелец авто оторвался от своего дела и посмотрел на двоих незнакомцев.
— Не подбросишь нас, тут недалеко?..
— Такси возьмите, — посоветовал хозяин машины.
— Такси для нас слишком дорогое удовольствие, — объяснил Эббот.
— Дорогое, значит, топайте пешком. — Парень с опаской покосился на внушительную фигуру Форенсена. — У нас здесь часто появляется полиция… — добавил он.
— Это ты к чему? — спросил капитан.
— К тому, к чему надо…
Поняв, что хозяин колымаги струхнул, Эббот начал его успокаивать:
— Слушай, не нужно нас бояться. Просто мы не местные и у нас есть только адрес, куда нужно попасть. Мы бы и пешком дошли, если бы знали куда. А такси действительно дорогое, ты же знаешь…
— Знаю… — согласно кивнул хозяин машины, как будто немного оттаивая. — На компанию работаете?..
— На нее самую, — скривился Бен, — будь она неладна…
— Куда ехать?
— Э… улица Ронсор, дом двадцать восемь…
— Богатый район, — заметил нечесаный парень, — сколько дадите?
Ну… — прищурил глаз Эббот и покосился на форенсена. Ни тот ни другой понятия не имели о масштабе цен на такие услуги. — Э-э… я думаю, что-нибудь… — Эббот неопределенно покрутил в воздухе рукой, — около пяти…
— Да-да, — поддержал шефа Бен, — около пяти…
— Что значит «около»? — уточнил владелец машины — с меньшей стороны или с большей?
Эббот с Форенсеном переглянулись, и капитан снова взял инициативу на себя:
— Ладно, уговорил, ровно пять.
— Окей, садитесь, господа. Сейчас поедем… — Водитель закрыл капот, вытер руки грязной тряпкой и предупредил:
— Только не особенно налегайте на спинку сиденья, я ее не успел укрепить. Старые стойки проржавели, а новых я еще не поставил…
Форенсен и Эббот осторожно забрались на заднее сиденье и, опасливо озираясь, ожидали, когда водитель заведет мотор.
— Меня зовут Рэнди, — садясь за руль, представился он. — И вообще, деньги я беру вперед.
— Нет вопросов, — кивнул Эббот и протянул пятикредитовый билет.
Рэнди уставился на бумажку, как будто видел ее в первый раз.
— Так вы имели в виду пять кредитов, сэр?! — удивленно спросил он у Эббота.
— Да, — кивнул капитан. — А что, мало?..
— За такие деньги вас любой таксист довезет в любой конец города, да еще сдача останется.
— Так ты берешь деньги или предлагаешь нам идти искать такси?
— Беру, конечно. Поехали… — кивнул Рэнди и повернул ключ зажигания. Мотор громко затарахтел, сотрясая весь салон и наполняя окружающее пространство свистом нагнетателей.
— Эй, у тебя под капотом что, судовая установка?.. — поинтересовался Форенсен.
— Нет, это парогенератор от «крейзибула», знаете такую машину? — довольно улыбнулся Рэнди.
— Это что, грузовик какой-нибудь?
— Нет, внедорожник. На таких раньше разъезжали по Мусану, когда приличных дорог было еще мало, — объяснил водитель и включил скорость. Машина развернулась в маленьком дворике и выехала на улицу.
Лакированные красавцы испуганно притормозили, когда автомобильное чудо выкатилось на оживленную магистраль. Ревя сотнями лошадиных сил, машина начала набирать скорость
— Эй, Рэнди, только смотри не угробь нас, — напомнил Эббот.
— Не переживайте, сэр, здесь ограничение скорости. Вот если бы мы оказались на окружном шоссе, я бы показал, на что способна эта тачка…
— Нет-нет, нас лучше сразу на улицу Ронсор
— Как хотите. А то бы я вас за ваши пять кредитов так прокатил, на всю жизнь бы запомнили.
— Не сомневаюсь, — отозвался Эббот, хватаясь за спинку, когда Рэнди начал лихо обходить длинный грузовик.
Заднее сиденье уже давно сорвалось со всех креплений и превратилось в бешеный диван, который пытался сбросить с себя Бена и капитана Эббота. Пассажиры отчаянно боролись с сиденьем, чтобы не опрокинуться в грязный багажник, но наконец завизжали тормоза — и опасное путешествие закончилось.
— Приехали… — объявил Рэнди.
— Спасибо, братец, — поблагодарил Эббот, и они с Беном спешно покинули салон автомобиля.
— Пока, ребята, если захотите покататься еще, приходите. Для вас я это сделаю бесплатно, — улыбался Рэнди.
— Как-нибудь зайдем, — пообещал Эббот.
Когда Рэнди наконец отъехал, капитан с облегчением вздохнул и огляделся по сторонам
Они находились на тихой улице, вымощенной не вульгарным цветным асфальтом, а натуральным камнем нежно-кремового цвета. Вдоль улицы тянулись остроконечные ограды с калитками, на которых были указаны номера. Дома находились в глубине участков, среди ухоженных деревьев и благоухающих клумб.
— Хорошо тут у них, — заметил Бен
— Да, милое местечко. На такой дом мне в жизни не скопить. Ну что, пойдем к двадцать восьмому?..
Пока они шли к дому двадцать восемь, им навстречу попался охранник, держащий на поводке пару доберманов. Чтобы обойти собак, Эббот и Форенсен вынуждены были сойти с тротуара. Охранник проводил их недобрым взглядом.
— Внушительный дядя, и его собаки тоже, — оглянувшись, заметил Бен.
— Богатые люди любят порядок и покой. За это они согласны платить немалые деньги. Смотри, вот мы и пришли.
Капитан подошел к калитке и нажал кнопку звонка. Никакой реакции не последовало, и Эббот позвонил еще раз. Установленная на воротах видеокамера ожила и, зажужжав, навела фокус на незваных гостей. Из динамика прозвучал голос:
— Что вам угодно?
— Мы пришли к Эмилю Кавандесу. Мы с окраины…
— Заходите… — произнес голос, и замок на калитке щелкнул.
Миновав три ряда густых насаждений, они подошли к выстроенному в стиле «модерн» дому. Никаких слуг и привратников видно не было, и озадаченные гости остановились, вертя головами во все стороны.
Неожиданно послышалось механическое пощелкивание, и из дома во двор выехал человек в инвалидном кресле на электрическом ходу.
— Присаживайтесь, господа, — предложил хозяин, указывая на плетеные кресла, поставленные под большими белоснежными зонтиками.
Гости прошли под навес, и туда же подъехало инвалидное кресло.
— Так, значит, вы пришли ко мне от… — Хозяин сделал паузу.
— Матушки Делон… — договорил Эббот.
— Именно это я и хотел от вас услышать. Не то чтобы я чего-то опасался, господа, но элементарные правила безопасности соблюдать все же необходимо. Насколько я понимаю, у вас проблемы с АПР…
— Да, сэр, и большие, — заметил Эббот.
— Уж не связаны ли они с шумихой, поднятой городскими газетами?..
— Мы не видели этих газет, сэр. В последнее время мы не видели вообще никаких газет, — добавил Форенсен.
— Я должен был догадаться сам, а не спрашивать у вас. В газетах писали о нападении на конвой, везший очищенный кобальт на федеральные склады.
— Да, наши проблемы напрямую связаны с этим событием, — сказал Эббот, решив рискнуть и довериться незнакомому человеку.
— Могу предположить, господа, что вы не являетесь представителями преступной организации, хотя для меня это не имеет значения. Я заключаю союзы со всеми, кто может досадить АПР. Вы, наверное, агенты Национальной службы безопасности, но можете не отвечать… Итак, чем я могу вам помочь?..
— Мы остались на Мусане совершенно одни. Часть наших людей уничтожена. Ликвидирован и канал связи. Как минимум нам нужна связь, а как максимум — транспортное средство, чтобы покинуть Мусан.
— Чем вам не нравится Мусан? Прекрасная планета. Правда, немного зашкаливает радиация, но это только при южных ветрах, а они у нас редкость. — Хозяин замолчал. Молчали и гости. После минутной паузы Эмиль сказал:
— Отправку с Мусана я вам не гарантирую, но организовать канал связи могу. Для этого потребуется некоторое время… А пока вы можете пожить у меня. За время борьбы с АПР для таких, как вы, я оборудовал несколько комнат. Там есть все необходимое для жилья и даже занятий спортом… Поесть не хотите?..
— Спасибо, сэр, но мы сыты булочками матушки Делон.
— А, анзильские булочки?.. Знаю, пробовал. Вот только запахов я почти не различаю и не могу разобрать, где сладкое, а где соленое…
— Что же с вами случилось, сэр? — спросил Форенсен. — Вы сидите без движения в этой каталке…
— Вы заблуждаетесь, как и многие другие, — невесело улыбнулся Эмиль. — Я не обездвижен…
С этими словами хозяин дома с очевидной легкостью поднялся с инвалидного кресла и, сделав несколько шагов, спокойно опустился на стул рядом с гостями.
— Но, сэр!.. Зачем этот маскарад? Маскировка? — удивился Бен.
— Нет, молодой человек. Не маскировка, а необходимость. Все движения причиняют мне невыносимую боль. Боль в тех частях тела, которых у меня уже давно нет. Эти боли называют фантомными… Пожалуй, я вызову столик с угощением…
Эмиль вытащил из кармана маленькое устройство и нажал на нем несколько кнопок. Через несколько секунд из-за угла дома выехала маленькая сервировочная тележка, нагруженная фруктами и лимонадом со льдом.
Тележка замедлила ход и подъехала к гостям.
— Это впечатляет, — улыбнулся Эббот. — Что еще у вас в доме может вот так ездить?
— Да все, — улыбнулся Эмиль. — Кухонная машина готовит мне завтраки и обеды, а я только заказываю меню. Уборка, стирка, глажение — все это на плечах бытовых роботов. Прислугу я не люблю.
— А если что-то сломается? — спросил Бен.
— Бывает и так, но это случается редко. Тогда я вызываю мастера, и он делает ремонт.
Бен невольно огляделся, ища следы присутствия других умных машин.
— А ваши деревья, газоны?..
— Это делают роботы-садовники… — продолжал улыбаться Эмиль.
— Наверное, это очень дорого стоит, — предположил капитан Эббот.
— Это так, — согласился Эмиль, — но деньги для меня не проблема. Я получаю приличную пенсию.
— Может быть, вы расскажете нам, где можно заработать такую пенсию, мистер Кавандес. Я-то уже староват, а вот Бен, пожалуй, мог бы воспользоваться вашим советом.
— Конечно, скажу. В Агентстве Планирования и Развития.
Эббот поперхнулся лимонадом и уставился на Эмиля:
— В АПР?..
— Да. А разве вы не знали, что даже жалованье их оперативников вдвое выше, чем в вашей конторе?
— Это конечно, но я имел в виду другое… Ваша теперешняя позиция относительно АПР никак не вяжется со всеми этими благами…
— Моя позиция относительно Агентства называется примитивной местью. Я понимаю, что мстить глупо и низко, но все равно я это делаю… — грустно улыбнулся Эмиль и развел руками.
— Чем же они вас так настроили против себя?..
— Меня и еще многих других ребят. Мы потеряли здоровье и вкус к жизни, а взамен получили деньги. Деньги позволяют мне покупать эти умные тележки и пользоваться услугами лучших докторов. Но скажите, что это за жизнь, если приходится общаться только с врачами, пусть даже с самыми лучшими?
— Что же за работу вы выполняли, сэр? — полюбопытствовал Эббот. — Я так понимаю, что теперь вы не делаете из этого никакого секрета?..
— Теперь нет. — По лицу Эмиля пробежала тень. Затем он поднял глаза на гостей и предложил:
— Может, чего-нибудь покрепче?
Форенсен вопросительно посмотрел на своего шефа. Тот осмотрелся по сторонам.
— Не беспокойтесь. Если вы сомневаетесь в моей…
— Нет, сэр, я вам верю, — перебил хозяина Эббот, — но что будет, если сюда заберутся какие-нибудь коммандос?
— О, пусть это вас не беспокоит Я выпущу на охранный периметр своих «собачек», и вряд ли кто-то захочет с ними связываться.
Эмиль снова взялся за свой пульт и набрал очередную комбинацию. На лужайку перед бассейном выехала дюжина аппаратов размером не крупнее пылесоса. У них были большие задние колеса, и в целом эти механизмы походили на миниатюрные гоночные машины.
— Вот, господа, это мои охранники. Я выпускаю их в промежуток между первым и вторым рядами живой изгороди и сплю спокойно.
— У них есть оружие? — спросил Форенсен.
— Да, у них есть манипулятор с плазменным жалом на конце. Не всякая броня спасет от такого удара. — Эмиль нажал еще одну кнопку, и охранники покатили на службу.
— Здорово придумано, — кивнул капитан Эббот. — В таком случае можно немного выпить.
Эмиль вызвал бар. Спустя минуту аппарат подкатился к гостям и встал возле сервировочного столика. Раздался мелодичный звон, и бар раскрылся, освобождая поднимающийся столик с напитками.
Сам хозяин пить отказался, сославшись на здоровье, а гости попробовали все, что было предложено.
— Некоторые из напитков я пробую впервые, — с благодарностью заметил капитан Эббот. — Так что же за работу вы выполняли в АПР, сэр?..
Эмиль вздохнул и поморщился. Видимо, даже глубокий вздох приносил ему страдания.
— Я был живой боевой машиной, «грейтимплантом»…
— Правда?! — воскликнул Форенсен. — А я думал, что все рассказы о супервоинах сказки…
— У нас в конторе на уровне специалистов моей квалификации считается, что эта программа давно закрыта, — сказал Эббот.
— Нет, она действует и сейчас, — возразил Эмиль. — Я это точно знаю.
— Ну и как все это происходило, сэр? — осторожно спросил Форенсен.
— С самого начала?
— Ну да, если можно…
— Сначала люди из АПР идут на вербовочные пункты. Там всегда можно найти несколько молоденьких дурачков, желающих попробовать себя в качестве настоящих мужчин.
Одним из таких «зеленых» наемников оказался и я. У меня в кармане лежал контракт на восемьсот кредитов в месяц, и я собирался воевать на стороне корпорации «СОКТА-Х» в войне против корпорации «ФЕРМО». — Вспомнив, как это было, Эмиль невольно улыбнулся. — Потом со мной разговаривали вербовщики из АПР. Они сказали, что я соответствую их запросам и мне здорово повезло, поскольку с самого начала я смогу рассчитывать на три тысячи кредитов. Естественно, я согласился.
Меня и еще нескольких парней вывезли в один из учебных центров на Зихнисе, где мы прошли начальную подготовку. Нас было примерно сто человек, и из них отобрали около тридцати.
В числе этих трех десятков оказался и я. Нас поселили отдельно и подвергли тщательному медицинскому осмотру. Меня, помню, это удивляло, потому что на вербовочном пункте я уже проходил строгую медицинскую комиссию. И еще я ждал, когда нам дадут наши контракты. Я опасался, что меня могут надуть и не дать обещанных трех тысяч. Но вскоре мне вручили документы, где был указан мой банк и номер расчетного счета, на котором лежало жалованье за два месяца учебы — шесть тысяч кредитов. Контракта не было, но я успокоился и уже окончательно поверил своим нанимателям.
Эмиль закашлялся и, взяв со столика стакан с лимонадом, сделал глоток.
— Из тридцати уже отобранных кандидатов выделили еще восемь человек. Мне повезло и в этот раз. Я снова оказался среди избранных. Тогда я даже не понимал, что стою на пороге чего-то страшного… В конце концов мне показали мой контракт. Там было написано, что я поступаю в распоряжение специального отдела АПР. Мне полагалось десять тысяч в месяц во время службы и половинный оклад по выходе на пенсию. Плюс триста тысяч на обустройство гражданской жизни. В случае смерти эти триста тысяч передавались указанным мною лицам. Чего еще желать парню, которому только исполнилось двадцать лет? И я подписал этот контракт.
Потом выяснилось, что его подписали все восемь «счастливчиков» — мышеловка, в середине которой был сыр, захлопнулась. Нас перевезли в какой-то медицинский и исследовательский центр, напичканный сложнейшей аппаратурой…
— АПР может себе это позволить, — заметил капитан Эббот. Он видел, что воспоминания разволновали Эмиля, и специально прервал его повествование.
— Да, денег у них хватает. Так вот, поначалу мы занимались общефизической подготовкой. Нам все время внушали, что нужно качать мышцы. Естественно, в нашем рационе появилось большое количество разноцветных капсул с витаминами, стимуляторами и стероидами. Мы росли как на дрожжах. Потом к обычным тренировкам стали добавлять облучение «психокинетиком». Я до сих пор не знаю, что это было за излучение, но после сеансов появлялся такой прилив сил, что хотелось свернуть горы.
Увлекшись, Эмиль начал жестикулировать, но боль в мышцах дала о себе знать, и черты его лица исказились. Он снова закашлялся и пригубил лимонада.
— Когда я рассказываю, — пояснил он, — то забываю, что давно уже не двадцатилетний парень, а старая развалина. Ну ладно, я продолжу…
Чем дольше мы оставались в этом центре, тем больше времени с нами проводили специальные наставники. Моего, например, звали Роджер. Эти наставники вникали во все наши дела. Корчили из себя наших лучших друзей, к которым можно обратиться с любой проблемой. У них еще был такой трюк — они внушали нам, что просто умирают от зависти. Дескать, им по медицинским соображениям уже никогда не удастся стать супервоинами. Мы, конечно, спрашивали, что такое супервоины, но они отнекивались — секретная информация и до поры до времени ее знать не положено.
В полной изоляции мы провели около года. Точно я сказать не могу. Дни были похожи один на другой, и все мысли были только об одном — сколько граммов мышечной массы удалось нарастить за день. Тогда мы были на этом просто зациклены. Нам было наплевать на какие-то там эстетические ограничения. Чем больше — тем лучше. Вскоре наставники стали корректировать свои установки. Теперь они твердили, что человеческие возможности, несмотря на эффективность разных таблеток, ограничены.
На одной из лекций нам объяснили, что сколько ни стимулируй человеческие органы, они в конце концов могут дать сбой. Вся наша команда была огорчена этим сообщением, но нас приободрили и сказали, что если мы будем стараться, то, возможно, нам сумеют помочь другими средствами.
Я помню, что после этой лекции ко мне подошел наставник и мы с ним побеседовали. Он сказал, что даже если мне не удастся подготовиться к биомодификациям, я смогу работать где-нибудь в тиши кабинета: «Пойми, Эмиль, не всякий может стать супервойном, а составлять бумажки тоже кто-то должен…»
Эмиль прервал рассказ и хитро посмотрел на своих гостей:
— У вас в НСБ небось тоже умеют создавать атмосферу?..
— Видимо, да, сэр, — кивнул капитан Эббот. — Спецслужбы не думают о конкретных людях. Они заботятся сразу обо всем человечестве…
— И вы лично тоже?
— А чем я лучше других?
— Вы не кривляетесь, мистер…
— Эббот… — подсказал капитан.
— Мистер Эббот… И это мне нравится. Ну так я продолжу… В общем, я был в панике. В таком же состоянии пребывали и мои товарищи по несчастью. Вечером ко мне в комнату снова пришел Роджер и сказал, что я ему как сын и он приложит все силы, если нужно, даже пойдет на должностное преступление, но устроит для меня биомодификацию.
От избытка чувств я тогда едва не расплакался и поклялся Роджеру в верности до гроба. С того дня вся наша группа взялась за тренировки с утроенной силой. Опасаясь, чтобы с нами ничего не случилось, начальство распорядилось проводить беглый медицинский осмотр каждые четыре часа.
А после тренировок на непродолжительных теоретических занятиях мы постигали гениальность доктора Штайнера, который некогда вывел специальную свинью. Размер и параметры ее внутренних органов были схожи с человеческими. Эта знаменитая порода свиней получила название «свинья Штайнера», обессмертив имя своего создателя.
— Но ведь органы этих животных, сэр, используются не только АПР. С их помощью спасают множество обреченных людей… — возразил Форенсен. Он уловил отношение Эмиля к наследию доктора Штайнера.
— А вы, молодой человек, когда-нибудь видели лицо человека, которому имплантированы органы свиньи?
— Вообще-то, сэр, не приходилось. А что, это можно определить и по лицу?
— Конечно. Наполовину эти люди уже свиньи. Они животные… Да… Ну так вот. Все мы уже были готовы принять жуткую операцию как бесценный дар, но, видимо, для страховки нас решили добить показательными выступлениями настоящих «грейтимплантов». Это было красочное, грамотно поставленное шоу.
Впервые увидев «грейта» в полной боевой амуниции, я не мог поверить, что это живой человек. Представьте себе богатыря в два с половиной метра ростом, который закован в броню и вооружен как легкий танк.
Авиационная автоматическая пушка, ракетная установка, штурмовые гидравлические ножницы. Одним словом, это зрелище еще больше укрепило всех нас в решении стать точно такими же.
И вот пришел день, когда от действия наркоза мир померк у меня перед глазами и я провалился в темноту, чтобы уже никогда не вернуться к прежней жизни. По приложению к контракту, которое мне показали за день до начала операции, мое сердце, печень и, извините, гениталии подвергали криоконсервации. От оставшихся же органов брали только образцы тканей. К этой же коллекции добавили немножко спинного и костного мозга, лоскуток кожи и ушной хрящ.
Вместо этого мне вставили свиное сердце и подшили третью почку, ранее принадлежавшую той же свинке. Весь мой скелет продублировали сверхпрочным стальным каркасом, который при лазерном облучении увеличивался в размерах, принуждая деформироваться и мои кости. Спустя сорок часов операция закончилась, и еще неделю на мне затягивались шрамы.
После столь сложной операции я быстро восстановился и через три недели приступил к первым тренировкам. Однако теперь нас оставалось только пятеро, остальные наши товарищи операции не пережили.
Но о них уже никто не вспоминал — свиные сердца оказались не такими чуткими, как человеческие, и теперь увеличение дневной порции еды было для нас лучшим поощрением. Ели мы очень много, при этом громко чавкая, давясь и рыгая. И конечно, сам процесс кормежки выглядел просто отвратительно.
Так и проходили наши дни: тренировки, еда, процедуры и сон. Аппетит все возрастал, и вместе с едой нам стали давать дополнительные ферменты, позволявшие человеческим желудкам справляться с такой нагрузкой. Так продолжалось еще полгода, а потом нам провели второй этап биомодификации.
На этот раз в хранилище ушли наши желудки, кишки, почки и селезенки. Все это заменили свиной начинкой, плюс ко всему добавили по второму сердцу…
В этом месте Эмиль прервал свой рассказ и посмотрел на Форенсена, который, похоже, испытывал легкое недомогание.
— В чем дело, молодой человек, я слишком подробно рассказываю? Может, лучше в общих словах?..
— Нет-нет, сэр, никаких общих слов… — почти категорично заявил капитан Эббот. — Он выдержит, — кивнул капитан на Бена. — Он крепкий парень. Продолжайте, пожалуйста…
— Да, пожалуйста… — кивнул Форенсен, делая глоток неразведенной «панки».
— Помню, что, после того как наркоз перестал действовать и я пришел в себя, у меня появилось странное ощущение. Будто я в больничной палате не один. Даже не то что в палате, а на своей больничной койке. Как оказалось, это был побочный «эффект раздвоения», с которым нужно было мириться и к которому я в конце концов привык.
После второй операции все швы зажили на мне как на собаке, а точнее сказать, как на свинье. Вы, наверное, знаете, что организмы этих животных значительно лучше защищают себя от всяческих инфекций…
После небольшого восстановительного периода мы продолжали наши тренировки и практически не задумывались над тем, в каких отвратительных монстров мы превратились на самом деле.
Теперь на нас шили специальную одежду огромных размеров, нам изготовляли мощные кожаные бандажи, которые мы надевали во время тренировок, тарелки, из которых мы ели, были больше, чем тазы из прачечной. Даже унитазы, представьте себе, делались специальными, поскольку гадили мы в ужасающих количествах. Параллельно с усиленными тренировками мы изучали тактику и стратегию наземного боя. Позже перешли к изучению абордажных акций в космосе.
Через восемь месяцев после второй операции нам дали возможность примерить боевые доспехи и вооружение, которые в общей сложности весили четыреста пятьдесят килограммов. К тому времени я уже довольно легко мог таскать эту тяжесть, однако перемещать такой груз в боевой обстановке я еще не умел. Тем более с такой скоростью, как это делали «грейтимпланты» на показательных выступлениях.
После «примерки» нас стали натаскивать на выносливость. Мы начали бегать, насколько это было возможно при наших габаритах. Однако бег быстро сжигал массу, которую мы нарабатывали с таким трудом, и это компенсировалось добавкой к дневному рациону, а также инъекциями концентрированных витаминов класса SUB. Кроме того, каждое утро приходилось принимать лекарства, снимающие противоречия между человеческой и свиной частями.
— Никогда не слышал ни о чем подобном, — заметил Эббот. — Я имею в виду витамины, — пояснил он.
— Ничего удивительного, все это — «ноу-хау» Агентства…
— Прошу прощения, сэр, а противоречия между органами свиньи и вашей собственной частью проявлялись на физическом плане? Или…
— И на физическом и психическом тоже, но наши руководители считали, что физический план важнее… Честно говоря, господа, все, что я вам рассказываю, я вспомнил лишь год назад. До этого у меня в голове были только туманные картинки. Я подозреваю, что мне повезло. Я один из немногих бывших «грейтов», кто сумел так близко подойти к первоначальному человеческому обличию.
— А много ли «грейтимплантов» доживает до пенсии, сэр? — спросил капитан Эббот.
— Из нашей группы в пять человек на пенсию вышли только двое, остальные погибли. Из нас двоих, дотянувших до пенсии, я более здоровенький. Второй парень не может себе позволить жить вне медицинских учреждений.
— Мы прервали вас, сэр. Пожалуйста, продолжайте…
Эмиль выпил еще лимонада и продолжил:
— Ну так вот. Наша группа успешно тренировалась, и к силе стала прилагаться еще и выносливость. Все больше времени мы проводили в доспехах и полном вооружении. Занимались учебными стрельбами, учились вламываться в дома, пробивать стены. Однако при наших размерах мы были очень медлительными, и это делало нас слишком уязвимыми в бою.
Чтобы сделаться быстрыми, мы перенесли еще и третий этап биомодификации. На этот раз нам вживили дублирующую нервную систему — нейро-каналы асомеры, гигантского агрессивного насекомого. Только после этого мы стали похожи на настоящее супероружие. Наша реакция стала неуловимой, а в полном вооружении мы двигались так же быстро, как самые хорошие коммандос. Правда, за это пришлось «платить» поглощением еще большего количества лекарств и принятием неизвестных до того момента процедур.
Еще через несколько месяцев «отделочных работ» все мы были признаны годными к боевой работе. И вот тогда началась настоящая служба.
Нас перебрасывали с места на место, с одной планеты на другую. Во время длинных перелетов мы едва успевали прийти в себя и набраться сил для очередной схватки.
Полицейские акции, штурм укреплений, дуэли с военными геликоптерами — все это было. Случалось, что нам приходилось сражаться с легкими роботами. Один раз это были «Синдикаты», полностью автоматические машины, управляемые собственным чипом. В другом случае пришлось вести бой с пилотируемыми военными разведчиками — «Ирокезами». Они были выше нас почти вдвое, но при нашей реакции это им мало помогло. Это был настоящий бой. Тогда мы потеряли первого из нашей пятерки.
— А как вы вернулись в свое теперешнее состояние? Ведь ваш рост, я думаю, не более двух метров… — поинтересовался Форенсен, который уже справился с приступом тошноты.
— О, это тоже было нелегко. Практически я проходил все те же этапы, только в обратную сторону. Место усиленных тренировок заняла оздоровительная физкультура. Я уже не гнался за массой, привесами, новыми биомодификациями, и из моего ежедневного рациона постепенно убирали таблетки, стимуляторы, ферменты.
Потом была операция, и мне удалили нейроканал этого насекомого. Затем через два месяца мне вернули половину моих потрохов, а еще через три из меня вытащили последние свинские запчасти…
— Что же вы почувствовали, когда вам вернули человеческое сердце? — спросил Эббот
— Что почувствовал? Помню, что я открыл глаза и ощутил боль во всем теле, но вместе с этим меня поразила яркость тех цветов, которые я стал различать. Яркость цветов, полнота запахов — это было поразительно, ведь всего этого я был лишен в течение восьми лет. Какое-то время я продолжал оставаться в госпитале, где проходил восстановительные процедуры, но прежнего здоровья, естественно, было не вернуть. Я отказался от обезболивающих и поднимающих настроение таблеток. Я слишком много съел их за время службы.
Позже, когда я уже переехал в этот дом, у меня начались просто адские боли, и я, чтобы не сойти с ума, был вынужден принимать лекарства. Но делал я это только в тех случаях, когда мне было действительно худо. Иногда мне казалось, что меня разрывают зубами какие-то демоны, мало того, временами я их даже видел. Это меня пугало больше всего, и я вызвал психиатра.
Он пришел и сказал, что нужно принимать лекарства — видимые мной демоны это всего лишь галлюцинации на почве болевого шока. Это был очень дорогой и представительный доктор, но я решил выслушать мнение и иных специалистов. Я вызвал одну старуху, о которой прочитал в газете. Она якобы могла общаться с потусторонними силами.
— И что же старуха? — подался вперед увлеченный рассказом Форенсен
— Она сказала, что я не человек, а чудовище и моим мучениям не будет конца Тогда я потребовал объяснений, и она сказала, что я перестал быть человеком, но и не стал кем-то другим. Я перестал быть целостным, поэтому меня преследуют демоны. «Они всегда выбирают тех, кто послабей. Тех, кто утерял свою целостность…» Так сказала эта знахарка.
— Да. — после некоторого молчания заметил капитан Эббот. — Если бы пустить все тайны АПР на мирные цели…
— Есть еще много разных чудес, которые АПР прячет за семью печатями, — сказал Эмиль. — Например, истребитель, привезенный из-за Основного Рубежа. Вы о таком что-нибудь слышали, мистер Эббот?
— Да, как будто была такая информация. Космический флот очень интересовался судьбой этой машины. Я помню, что сам видел их запрос. Тогда я был еще лейтенантом… Оставалось несколько человек, которые могли пролить свет на эту проблему, но ко времени дачи показаний все они оказались мертвы.
— Да, АПР не любит людей с хорошей памятью… — заметил Эмиль.

29

… «Полизерус» был лучшим кабачком в Линд-бурге, и его любили посещать капитаны грузовых судов. Хозяин «Полизеруса» назначал разумные цены и получал значительный доход благодаря обилию посетителей. Здесь подавали настоящие отбивные, натуральное пиво и самую крепкую «панку». Поскольку для прибывающих в порт Линдбурга грузовиков никаких часовых поясов не существовало, кабачок работал круглые сутки.
Именно об этом кабачке и думал капитан Слэш. Он едва дождался того момента, когда у него приняли злосчастный груз. Последняя роспись в накладных, и готово. На три дня можно забыть о пограничных патрулях, опасных перевозках и непредсказуемых нанимателях.
— Сэр, я отпускаю команду?.. — спросил капитана боцман Либерман, уже надевший выходной костюм.
— Да, конечно, всех, кроме вахты…
— Само собой, сэр. Я спрашиваю, чтобы выяснить, не нужно ли увеличить количество дежурных?..
— Нет, боцман, все как обычно.
В предрассветном сумраке на самом верху трапа появилась фигура в белом кителе. Капитан Слэш сразу понял, кто это. Только штурман Крамер выходил в город в парадной военной форме. Он уверял, что это значительно облегчало знакомство с женщинами, однако на дамского угодника штурман был совсем не похож.
«Должно быть, он только изводит их своим враньем…» — подумал капитан.
В свободное от службы время Крамер любил рассказывать случайным собеседникам о подвигах, совершенных им в далеких глубинах неизведанного космоса. Слушать это мог не каждый.
Вслед за штурманом спустилась толпа матросов. Они весело галдели и едва не подпрыгивали от нетерпения, торопясь начать пропивать свое жалованье. Слэш знал, что через трое суток они возвратятся на «Хокай» с синяками под глазами и в разорванной одежде. Бывало, что вслед за ними на грузовик наведывалась городская полиция и уводила одного, а то и двух нашкодивших гуляк. И тогда за несколько часов до старта боцман Либерман убегал в город, чтобы найти арестованным замену. Он всегда возвращался с добычей, и корабль, полностью укомплектованный, отправлялся в очередной рейс.
Матросы уходили все дальше к воротам порта, а несколько человек, стоявших на трапе, завистливо смотрели вслед своим товарищам. В этот раз они оставались на борту грузовика — вахтовое дежурство было расписано заранее.
Наконец появился помощник Слэша — Бенджамин Корсак. Он лихо сбежал вниз по трапу и отрапортовал:
— Сэр, регламентные работы уже идут. Заправка начнется через два часа. За капитана на корабле остался Юлиус.
— Хорошо, Бенджи, теперь мы можем идти.
Вне корабля капитан и его помощник называли друг друга по имени. Капитан специально ввел такой порядок, чтобы за время стоянки можно было отвлечься от судовой работы.
— Куда пойдем? Как обычно?.. — спросил Корсак.
— Да, начнем с «Полизеруса»… Там я сразу чувствую себя отпускником… Там веет дух свободы.
И они направились к выходу в город. Возле самых ворот капитан Слэш обернулся, чтобы еще раз посмотреть на свой корабль.
По корпусу, словно муравьи, передвигались механики из бригады обслуживания, а к соплам двигателей уже подъезжали смотровые вышки. Капитан удовлетворенно вздохнул: «Хокай» был в надежных руках.
— Все в порядке?
— Да, ребята трудятся вовсю, — кивнул капитан, и они продолжили свой путь.

30

…Такси остановилось у входа в кабачок, когда небо на востоке уже начинало светлеть. Жители Линдбурга только протирали сонные глаза, а внутри «Полизеруса» вовсю играла музыка и продолжалось незатихающее веселье.
Слэш и Корсак прошли за столик, и тотчас к ним подошла полная официантка.
— Добрый вечер, господа. Что будете заказывать?
«В какое бы время к ним ни пришел, всегда говорят „Добрый вечер“», подумал капитан, а вслух сказал:
— Принесите мне стандартный набор и три кружки светлого.
— И мне то же самое, — сказал Корсак, оглядываясь по сторонам.
Официантка отошла, покачивая тяжелыми бедрами. Корсак невольно проводил ее взглядом.
— Что, Бенджи, нравится?.. — спросил капитан Слэш.
— Нет, Рон, я обратил внимание на то, что она затянута в корсет.
— Видимо, этого требует хозяин, — предположил Слэш. — Официантки должны выглядеть привлекательно, а толстая квашня здесь никому не нужна.
— А одно время, я помню, здесь были очень симпатичные девчушки, — оживился Корсак.
— Да, были, — кивнул Слэш, — но они все повыходили замуж за разбогатевших перевозчиков.
— А вы, капитан? Когда же вы начнете искать официантку своей жизни? — спросил Корсак.
— О, мне еще рано. Я еще не настолько стар и не настолько богат, — ответил Слэш. В ожидании заказа он стал рассматривать публику, выискивая знакомые лица.
Вот почти всегда пьяный Бенгер. Он специализируется на перевозке дорогих пород дерева. От его кителя всегда пахнет древесными стружками и самой крепкой «панкой». У Бенгера два огромных шаттла — один из них водит он сам, а второй — его племянник. Когда-то Слэш едва не нанялся к Бенгеру помощником капитана.
— Вот ваш заказ, господа, — голос официантки отвлек Слэша от его мыслей, — пиво и горячие бифштексы…
Официантка со стуком поставила кружки с пивом и осторожно — тарелки с бифштексами В нос ударил аппетитный запах жареного мяса.
— Ну наконец-то я поем по-человечески, — потер руки Крамер, — а то в рейсе мы питаемся не пойми как.
— А что поделаешь, — Слэш сделал глоток пива и вытер с губ оставшуюся пену, — в наши времена хорошие коки в большом дефиците.
Входная дверь открылась, и в «Полизерус» вошли еще двое посетителей. Капитан Слэш слишком хорошо знал их обоих и старался общаться с ними только в случае крайней необходимости. Это бьши представители фирмы, предоставлявшей Слэшу работу, — Фрэнки Бота и Джук Аэртон.
Капитан Слэш нагнулся над своей тарелкой в надежде, что его не увидят, но его заметили
— О, кого я вижу!.. — вскричал Фрэнки Бота. — Никак, сам Рональд Слэш!..
Непрошеные гости приблизились и бесцеремонно заняли места рядом с Крамером и Слэшем.
— Привет, Крамер, как дела? Еще стоит?.. — на свой лад поприветствовал Бенджамина Джук Аэртон и сам рассмеялся своей шутке. Подбежала официантка, и Джук тотчас ухватил ее за окорок. В ответ официантка только ободряюще улыбнулась и спросила:
— Что закажете, господа?..
— Мы встретили наших лучших друзей, — сказал Фрэнк, — поэтому сделайте нам все по первому классу Ну, там, паштет, лучшую «панку», виски… Он у вас солодовый?
— Нет, мистер, на дрожжевых шариках…
— Тогда не надо. Только «панку», но самую лучшую.
— И сухих колбасок, — напомнил Аэртон
— Да, и сухих колбасок…
Когда официантка ушла, Слэш нехотя оторвался от своей тарелки и, посмотрев в лицо Боте, спросил:
— С чего такой шум, Фрэнк?
— Ну как же. Давно не виделись…
— А чего нам видеться? Контракт еще действует, «Хокай» ходит в рейсы, груз перевозится. Или возникли какие-нибудь проблемы?
— Какие могут быть проблемы у нашего начальства, Рони?
— О твоем начальстве, Фрэнк, я предпочитаю не говорить и вообще ничего не знать, — сказал Слэш и залпом допил первую кружку пива.
— Да знаю, Рони, знаю, что ты парень осторожный. Хочешь и денежки загрести, и в дерьме не испачкаться. Но такого не бывает… — И Бота недобро усмехнулся.
— Сдается мне, Фрэнк, что ты решил меня запугать, но, честное слово, я не пойму — зачем?..
— Нет-нет, Рональд, ты меня не правильно понял. — И Фрэнк сделал отрицающий жест. — Просто у меня к тебе есть еще одно предложение Очень выгодное…
Появилась официантка. Она подошла к столу и встала поближе к Джуку. Однако он был погружен в свои мысли, и, поставив на стол заказ, девушка вернулась на кухню. Когда она ушла, Слэш запустил вилку в чужой паштет и положил себе на тарелку солидный кусок.
— И ты не спрашиваешь, что за предложение? — напомнил Бота.
— Подожди, Фрэнк, разве не видишь, что Рони любит паштет, — объяснил Аэртон.
— Не то чтобы люблю, — сказал Слэш, — но за чужой счет угоститься не против. Давай и ты, Бенджи, бери паштет. Разве не видишь, что ребята угощают от чистого сердца?
— Вот именно, — подтвердил Бота.
— Фрэнк, я, конечно, благодарю за заботу, но меня вполне устраивает и та работа, которую я сейчас выполняю для твоих хозяев… — прожевав кусок бифштекса, сказал Слэш.
— Ту работу, что ты делаешь, Рони, может сделать человек попроще, а твой опыт должен применяться на самых важных участках… — вкрадчивым голосом объяснил Бота.
— Это точно, Слэш, ты один из лучших, — подтвердил Аэртон и начал дурашливо набивать в рот пряную зелень.
— Какие такие «важные участки»? — наконец спросил Слэш, понимая, что от разговора ему не отвертеться.
— Металл… — коротко ответил Фрэнк.
Слэш с Крамером настороженно переглянулись.
— Благодарю за доверие, но от этого увольте… — сказал капитан.
— Это почему же?
— Мне еще дорога моя жизнь, Фрэнк…
— Да чего ты опасаешься, Рони? Ты же знаешь, что мое начальство может все. В случае чего, тебя отмажут хоть от полиции, хоть от пограничников. Мы можем все… — улыбнулся Бота.
— Вот именно поэтому я вас и боюсь, — сказал Слэш. И, приблизив лицо к Боте, добавил:
— Думаешь, я не знаю, как вы заменяете перевозчиков металла?..
— Ты бредишь, Рони. Мы не поступаем так с нашими деловыми партнерами. Иначе с нами никто не будет работать. Скажи ему, Джук…
— Верь ему, Рональд. Фрэнк хороший парень… — сказал Аэртон и сморщился. — Какая противная трава. Наверное, ее собирали где-нибудь на помойке…
— Эту траву не едят, Джук, она декоративная… — пояснил Крамер.
— Какая?.. — не понял Аэртон.
— Декоративная. Для украшения блюда… Как цветы…
— Вот блин. Я сожрал все цветы… — сказал Джук и тяжело вздохнул.
— Мы так не поступаем, Рони, — гнул свое Фрэнк. — Иначе с нами никто не будет работать.
— А с вами и так никто уже не работает… — заметил Корсак,
— Он прав, — поддержал Бенджамина капитан Слэш. — С вами боятся работать все, кроме тех, кто собрался заработать на собственные похороны.
Фрэнк ничего не ответил. Он налил себе полстакана чистой «панки» и залпом выпил. Слэш принялся за свое пиво.
— Окей, Рони, — кивнул Бота, — пара случаев в самом деле имела место, но не сейчас. Пойми, наши боссы хотят собрать команду из таких, как ты, и уж конечно не для того, чтобы потом их всех… Это слишком дорогое удовольствие…
— Мой ответ — нет, — отрезал Слэш.
— Нам нужно спешить, Рони. У тебя есть время подумать… до вечера.
Слэш поднял на Боту глаза Слишком уж тот уверенно себя вел. Какие козыри скрывались у него в рукаве?
— Мы уходим, Джук, — сказал Бота. — Поднимайся…
— Иду, Фрэнк… — Аэртон с трудом поднялся на ноги и уставился на Боту нетрезвым взглядом. — А ты, Фрэнк, смог бы съесть цветы?
— Легко, Джук…
— Прямо с клумбы? — допытывался Аэртон. Бота ничего ему не ответил и, взяв под руку, повел к выходу. Затем, как будто о чем-то вспомнив, вернулся к столу и бросил прямо в оставшийся паштет пачку фотографий.
— Надеюсь, тебе приятно будет узнать, что у них все хорошо… — Фрэнк расплылся в дружеской улыбке и вернулся к Аэртону.
— Ну и что это?.. — спросил Крамер, глядя, как капитан перебирает фотографии.
— Фотографии моей матери и сестры. Возле дома, на море, в магазине… Эти сволочи дают понять, что могут меня наказать, если я откажусь возить кобальт…
— Значит, вы будете возить?..
— А что прикажешь делать? — угрюмо спросил Слэш. Он допил последнюю кружку и добавил:
— Жаловаться некуда. В полицию не пойдешь, потому что на мне висит контрабанда оружия да еще перевозка этих — не то рабов, не то товарного мяса…
— Рони, я тебя не брошу. Я останусь в твоем экипаже. Потом мы можем сбежать и перепрятать твоих родных.
— Спасибо тебе, Бенджи. — Капитан вздохнул. — Может, они действительно решили организовать постоянную команду и нам ничего не грозит?.. Поживем — увидим…

31

…Колонна грузовиков-контейнеровозов, не снижая скорости, проскочила в открытые ворота и проследовала на разгрузочную площадку. Как только последняя машина миновала въезд, створки поплыли в обратную сторону и через несколько секунд наглухо заблокировали ворота.
— Сэр, докладывает «Двадцать второй». Колонна пришла… — сообщил охранник.
— Хвосты?..
— В момент заезда машин на территорию шоссе было чистым, сейчас просмотрим видеозапись, и тогда я смогу доложить вам подробнее.
— Хорошо. Работайте…
Погрузчики легко снимали с грузовиков тяжелые контейнеры и переносили их на транспортер. Зеленые ящики ползли вместе с лентой и исчезали в воротах большого здания, о назначении которого ни водители погрузчиков, ни шоферы автомашин ничего не знали.
Лента транспортера двигалась через сложную систему очистки и дезинфекции. Контейнеры обрабатывались так тщательно, будто это были хирургические инструменты.
Едва последний ящик вышел из обработки, появилась команда людей в белых изолирующих комбинезонах. На их глаза были надеты защитные очки, а лицо спрятано за респиратором.
— Мистер Конвей, мы готовы приступать.
— Окей, доктор Шиманов, начинайте с первого.
Около дюжины человек подошли к первому контейнеру, и техник сорвал пломбу. Затем он открыл створки и пропустил вперед доктора Шиманова.
Доктор заглянул в окошко и одобрительно кивнул. Зажужжали электрические ножницы. Техник начал разрезать изолирующую мембрану — вскрывать контейнер словно консервную банку.
После того как мембрану убрали, взглядам присутствующих предстала довольно жуткая картина. На специальных вешалках ряд за рядом висели усушенные человеческие тела. Их головы были неестественно запрокинуты, а из каждого рта выходила трубка, ведущая к резервуару с инертным газом.
Однако никто не ужасался увиденной картиной. Подобные зрелища здесь были вполне обычным явлением.
Разгружающая команда заработала как один слаженный организм, и доктор Шиманов с гордостью посматривал на действия своих подчиненных. Ведь это именно он сумел сделать из обычных врачей специалистов, работающих с технологиями будущего.
Тела снимали с вешалок и укладывали в прозрачные пластиковые капсулы. Так называемые реаниматоры. В них привезенный материал должен был пробыть еще целый месяц, чтобы в конце концов восстановить жизненную активность.
Глядя, как споро работают сотрудники доктора Шиманова, Брин Конвей подошел поближе и сказал:
— Должен сказать, док, ваши ребята трудятся как заведенные…
— Это просто необходимо, мистер Конвей. Нежный материал не может находиться в кислородной среде. От этого возрастают наши потери.
— А зачем их сушат, док, чтобы удобнее таскать? Ведь без воды-то они легче?..
— Ну и это тоже, — улыбнулся под респиратором Шиманов, — но главное — это стоимость перевозки. Несублимированного материала мы могли загружать только по триста единиц, а «сушеного», как вы изволили выразиться, в контейнер входит до пятисот штук.
— Надо же, ребята по ту сторону Рубежа довольно прилично соображают в этих делах.
Шиманов окинул Конвея высокомерным взглядом и сказал:
Как раз ребята из-за Рубежа здесь ни при чем. До сублимации материала додумался я сам. Доктор Шиманов собственной персоной.
— Ну, док, — развел руками Конвей, — мои поздравления.
— Я так понимаю, мистер Конвей, вы еще незнакомы с технологической цепочкой нашего уникального производства?..
— Откуда, док? Я же только три дня как поставлен на эту должность, на место Пита Фальконе.
— А что же случилось с мистером Фальконе?
— Пита отправили на «пенсию»… — И Конвей провел по горлу ладонью.
— Оригинальный способ, — понимающе кивнул Шиманов. — Ну, так я могу вам все показать. Идемте, здесь уже и без нас управятся.
Из большого разгрузочного помещения доктор Шиманов провел Конвея в холодный и темный склад. Доктор достал из кармана миниатюрный фонарик и, включив его, посветил по сторонам.
— Вот это следующая стадия производства. Здесь наш материал «вызревает». Он набирает из питательного раствора воду и другие недостающие элементы.
— В этих аквариумах и мужчины и женщины?
— Это не люди, мистер Конвей Я предпочитаю называть их самцами и самками. Здесь только самцы, потому что выход конечного продукта из них гораздо больше.
— Их здесь много… — заметил Конвей, глядя на уходящие к потолку стеллажи.
— Да, около десяти тысяч, — бодро кивнул Шиманов. — Ну что, идем дальше?..
— Идемте, док.
Оба прошли через дезинфекционную камеру и вышли в другое помещение, где стояли несколько столов, окруженных разной аппаратурой.
Увидев группу людей в белых комбинезонах, орудующих скальпелями возле лежащего на столе тела, Брин Конвей не удержался от вопроса:
— Вы что их здесь, режете?..
— Ну зачем вы так, мистер Конвей? — укоризненно покачал головой Шиманов. — Здесь, — и он хозяйским жестом обвел помещение, — мы даем этим существам жизнь. Здесь они пробуждаются ото сна. А это, — кивнул он на столпившихся возле стола сотрудников, — неудавшийся вариант. Ему производят вскрытие, чтобы выяснить, почему он не очнулся… Только и всего…
— Понятно… А что потом, когда они просыпаются?..
— Если все нормально, организм «кормят». Делают одну инъекцию глюкозы, а через полчаса уже вводят китониты. Очень концентрированные китониты, — подчеркнул Шиманов. — После этого в оживленном материале начинает вырабатываться… э… мы называем его сидатин. Примерно через пять минут концентрация сидатина в материале достигает наибольшего значения и потом начинает спадать. Очень важно не упустить этот момент, мистер Конвей. С помощью всех этих умных приборов, которые вы здесь видите, мы и ловим эту «золотую середину».
— Ну а потом?..
— Потом? Потом мы укладываем… э… объект на транспортер, и он идет в измельчитель.
— Куда?!
— В измельчитель. Это что-то вроде большой мясорубки… Пойдемте, я вам все покажу.
— Ну хорошо… — без энтузиазма согласился Конвей и отправился вслед за Шимановым.
— Понимаете, мистер Конвей, сидатин очень дорог, и чтобы свести его потери к минимуму, нужно максимально измельчить материал и подавать в перегонку только высококачественную пульпу… Вот мы и на месте…
— О, док… — покачал головой Брин Конвей, ловя ртом воздух.
— Вам повезло, что еще не закончилась перегонка предыдущей партии материала. Смотрите, это первоначальный накопитель… А вот по этому трубопроводу пульпа подается в реактор. Здесь добавляются связывающие элементы и катализаторы… А вот на этом этапе проводится обезвоживание… И наконец дистилляция… Мы специально выполнили оборудование из высокопрочного стекла, чтобы весь процесс переработки проходил наглядно. Что с вами, мистер Конвей?..
Брин стоял без очков и респиратора и изо всех сил боролся с приступом тошноты.
— Док, давайте на сегодня прекратим, ладно? — жалобно попросил Конвей.
— Никаких проблем… Тем более что я уже все вам показал. Разве что… Вот чистейший сидатин. Идеальная очистка — как слеза… — И Шиманов поднес небольшую колбу к глазам своего экскурсанта.
— Ой, док, уберите… — болезненно сморщился Брин.
— Вот такая колбочка стоит триста тысяч кредитов, — сообщил Шиманов.
— Сколько?.. Постойте, док, не убирайте. Дайте я еще посмотрю, — сразу забыл про свое недомогание Конвей. — Триста тысяч, док?.. Да ведь тут грамм сто…
— Примерно так, но эффект сидатина просто потрясающий…
— И что же он делает?.. — спросил Брин, возвращая Шиманову драгоценную склянку.
— Он творит чудеса. Простой пример — заживление ран. Гниющая рана от осколка из пружинной стали затягивается за два часа, и для этого требуется всего половина миллилитра сидатина.
— Да, док, это впечатляет, — кивнул Брин Конвей, который не по рассказам знал, что такое рана. — Ну а еще что?..
— Наращивание тканей. Причем любых. Даже нервных клеток…
— Объясните попроще, док…
— Ну, например, вы потеряли ногу.
— Типун вам на язык, док. Давайте отстранение…
— Ну хорошо. Некто потерял ногу. Можно, конечно, подождать, пока в банке органов появится подходящая и приживить ее, но очень часто этого сделать невозможно. А с сидатином совсем другое дело. Он заставляет клетки делиться с удивительной скоростью. При отработанной технологии новую ногу можно вырастить за одну неделю.
— Иди ты… — пораженно покачал головой Конвей. — Ногу за неделю…
— Теперь вы понимаете, какая мощь заложена в сидатине?..
— О да, док, теперь понимаю.
— Если поставить производство на настоящую промышленную основу, то можно получить неуязвимых солдат, на теле которых затягиваются все полученные в бою раны. А старики, я имею в виду состарившихся «денежных мешков», — это целая программа. Ведь прием пятидесяти грамм сидатина сделает из старика цветущего юношу…
— Так это ж какие деньги можно качать, — начало доходить до Брина Конвея.
— Вот то-то и оно… — согласился Шиманов.
— Спасибо за лекцию, док, мне пора идти с докладом.
— К мистеру Панакису?..
— К нему самому.
— До свидания, мистер Конвей, желаю удачи.

32

…Когда Брин Конвей появился в кабинете Майкла Панакиса, тот приветливо улыбнулся и спросил:
— Ну и как тебе новая работа, Брин?..
— Спасибо, босс, работа чистая. Для «белых воротничков»…
— Это да. И жалованье твое теперь увеличено втрое…
— Я просто не знаю, как вас благодарить, босс…
— Работай, Брин, и это будет лучшая благодарность. Как тебе наш док?
— Док — голова… Таких я еще не видел. Очень непривычно. Я же работал с другими ребятами — вы знаете. Убери того, объясни этому…
— Ну а теперь пошел в гору. На повышение… Хорошо, Брин, возвращайся к себе, следи за разгрузкой, а мне необходимо зайти в клинику…
— А доклад?..
— Сегодня не нужно, — махнул рукой, — доложишь завтра.
Брин Конвей попрощался и вышел. Оставшись один, Панакис связался с Джадом Дрейкером.
— Джад?..
— Все готово, сэр, мы ждем только вас. Посетители уже волнуются, боятся, что прием отменят…
— Уже иду, Джад. Сколько их?..
— Ровно десять, сэр.
— Отлично, я уже спускаюсь.
Майкл Панакис зашел в кабину персонального лифта и спустился на несколько этажей вниз. Он вышел в коридор и энергичной походкой направился в приемную. Стоявшие на каждом углу охранники вытягивались в струнку и боялись пошевелиться, пока Майкл Панакис не скрывался за очередным поворотом. Они чувствовали, что за внешним добродушием Панакиса скрывается сила, жестокость и расчет.
Когда хозяин зашел в смотровую комнату, четверо присутствующих вскочили со своих мест.
— Привет, ребята, извините, что напугал. Прошу садиться. — Панакис уселся в приготовленное кресло и взял со стола сигару. Возле него щелкнули сразу три зажигалки.
— Спасибо…, — поблагодарил он, выпуская клуб ароматного дыма. — Можно начинать, Джад.
Дрейкер кивнул и, наклонившись к микрофону, скомандовал:
— Портер, Рудковский! Начинайте прием…
Через прозрачную стену было хорошо видно, как дверь открылась и зашел первый пациент. Это был старик лет семидесяти.
Его усадили на стул и начали подробно расспрашивать о болячках. Старик с энтузиазмом пустился в пространное повествование. Тем временем ему измерили давление, температуру тела и пульс. Было видно, как Портер вылил препарат в стакан и тщательно перемешал его с водой. Затем он поднял стакан и громко произнес
— Случай первый. Полмиллилитра…
— Что вы сказали, доктор? — спросил старик.
— Это я не вам… Выпейте вот это лекарство.
— А оно от чего?..
— Оно… э… общеукрепляющее.
Старик послушно взял лекарство и выпил.
— Спасибо, — поблагодарил он и вернул стакан.
— Очень хорошо, — сказал Портер, — а теперь продолжайте свой рассказ…
Однако старик ничего не ответил. Он завалился на бок, его подхватили и вынесли в другое помещение.
— Так, один есть… — произнес Панакис. — Когда можно посмотреть результат?
— Часов через шесть, босс, не раньше, — ответил Джад Дрейкер.
— Ты проверил, никто не пришел с родственниками?
— Да, босс, проверил. Одна старуха пришла с сыном и невесткой. Но она вернется к ним в первоначальном виде… А остальных используем.
Майкл Панакис кивнул и едва заметно улыбнулся. Когда возникла необходимость найти стариков для испытания сидатина на эффект омолаживания, его подчиненные растерялись. И только он придумал способ, как безо всяких затрат добыть необходимое количество добровольцев.
В нескольких газетах дали объявление о бесплатной медицинской помощи для лиц старше шестидесяти лет. И вот результат — материал пришел сам.
Прием шел своим чередом, старики заходили, получали порцию сидатина и проваливались в глубокий сон. Их относили в другое помещение, чтобы позже посмотреть, как действует на них новый препарат.
Старушку, пришедшую с родственниками, вывели к ним через черный ход, а в остальном все протекало спокойно, кроме одного случая, когда пациентка отказалась пить лекарство.
— Извините, но я не стану принимать неизвестно что, — категорично заявила старушка с фиолетовыми буклями.
— Мадам, это необходимо выпить, — с нажимом произнес Портер, а Рудковский встал возле двери.
Но пациентка по-прежнему отказывалась. Тогда ее попытались напоить силой. Старуха закашлялась, и драгоценный препарат вылился на пол. Пришлось Портеру оглушить пациентку кулаком и вынести в соседнее помещение.
— Вы что, безрукие?! — накинулся Джад на Портера и Рудковского. — Вы знаете, сколько тысяч кредитов выплюнула эта тварь?
Дрейкер понимал, что они не виноваты, но рядом сидел Панакис, и промолчать было нельзя.
— Ладно, ребята, вы тут разбирайтесь, а у меня еще дела, — неожиданно сказал босс и, поднявшись с кресла, быстро вышел из смотровой комнаты…
Буквально за три минуты до появления важного гостя Майкл вернулся в свой кабинет.
Встречу назначили заранее, неделю назад, но Панакис до сих пор не знал, чего ожидать от этого посетителя. Он взял визитку и прочитал еще раз:

«Джиллард Джел, компания „Фаррабус“».

Панакис пытался навести справки, но никто ничего не знал ни о «Фаррабусе», ни о человеке с таким странным именем.
— Мистер Панакис?.. — проговорил селектор голосом секретарши Эмми.
— Я на месте, Эмми.
— Сэр, пришел мистер… э… Джиллард Джел, — с трудом выговорила секретарша, и Панакис представил, как она морщит свой лобик. Эмми была просто прелесть.
— Пусть заходит, я его жду, — сказал Майкл и напустил на лицо безразличное выражение.
Панакис никогда бы не согласился принять человека с улицы, но его проверенный партнер Лоренцо Лавай порекомендовал ему поговорить с «важным человеком».
«Тебе это по зубам, Майкл, а я уже совсем старый…»
Майкл попытался выяснить у Лоренцо суть предложений Джела, но Лавай наотрез отказался обсуждать эту тему.
— Мистер Панакис?.. — В дверном проеме показался высокий худощавый человек.
Майкл привстал с места и вежливо указал на кресло рядом со своим столом:
— Прошу вас, мистер Джел.
Гость кивнул и прошел к предложенному месту. Опустившись в кресло, он дружески улыбнулся Майклу, показав два ряда безукоризненно белых зубов.
— Рад, что наконец сумел с вами встретиться, мистер Панакис. У вас такой насыщенный рабочий день. Вы очень занятой человек…
— Что делать, конкуренты тоже не отдыхают. Пока ты спишь, они вытесняют тебя с рынка… Попасть ко мне на прием трудно, но вас порекомендовал мистер Лавай, а его мнение для меня много значит, — сказал Панакис, тем самым продвигая беседу ближе к делу.
— Я понял вас, мистер Панакис. Начну с главного. Я представляю достаточно могущественную организацию, которая имеет свои интересы во многих освоенных и развивающихся районах. Но здесь мы еще новички, и нам нужны устоявшиеся, стабильные партнеры…
— Прошу прощения, мистер Джел. Хотелось бы уточнить, что вы имели в виду, говоря, что вы здесь новички. Где — здесь?..
— Здесь — значит в Центральных Мирах. До недавнего времени мы развивали нашу деятельность только в приграничной зоне…
— О какой границе идет речь?
— Граница одна — Основной Рубеж…
— Вы хотите сказать, что торгуете или ведете какие-то дела с «этими»?.. — И Панакис сморщился, словно ему на руку прыгнула жаба.
— Полноте, мистер Панакис, я ведь прекрасно осведомлен, что вы тоже ведете дела с «этими»…
— Вас неверно информировали. Я торгую с настоящими людьми, которые временно проживают на Айке. Именно они продают мне товар, а не местные аборигены…
— А вы сами были на Айке?.. Кстати, правильно его название звучит как Айхэ. Дело в том, мистер Панакис, что вы получили канал поставки уже в готовом виде и кто на самом деле поставляет вам товар, вы не знаете…
— А вы, я вижу, хорошо осведомлены, мистер Джел…
— Я же сказал, что мы активно работаем в приграничном районе, — напомнил гость.
— Ну хорошо. Тогда у меня к вам вопрос. У нас появились слухи, что Рубеж скоро закроется. Ведь это «они» его держат открытым, не так ли?..
— Да, «они».
— Значит, «они» могут закрыть его в любой момент?..
— Нет, мистер Панакис, не могут. Обитатели Зарубежья очень нуждаются во многом, что есть на ваших планетах. Поэтому они никогда не закроют Рубеж.
— Мне кажется, что вы можете быть ценным советчиком по делам приграничного района, мистер Джел.
— Не только ценным советчиком, но и ценным партнером, мистер Панакис. Итак, теперь мы можем поговорить о деле?..
Майкл улыбнулся и, помолчав секунду, кивнул:
— Окей, валяйте…
— У нас есть одна проблема, мистер Панакис, и она лежит за пределами нашего влияния. Эта проблема — некое техническое средство, которое ранее принадлежало нам, а теперь находится в чужих руках.
— Вы хотите его возвратить?..
— Едва ли это возможно. Наверное, проще будет его просто уничтожить…
— Ну и у кого же находится эта штука?
— У АПР…
Панакис ничего не ответил. Выйдя из-за стола, он подошел к большому окну. Там, далеко внизу, на разгрузочный двор въезжали грузовики.
— Что еще вам известно, мистер Джел?..
— У нас есть четыре варианта местонахождения истребителя.
— Так это истребитель?
— Да. Вот здесь четыре возможных места хранения. Хотите взглянуть?..
Панакис подошел к Джелу и взял у него листы бумаги.
— Вот с этими двумя будет несложно… Это орбитальные исследовательские комплексы, и на них можно устроить нападение, а вот стационарные наземные объекты — это уже другое дело…
Панакис отдал схемы гостю и вернулся к окну.
Глядя на разгружающиеся во дворе машины, он обдумывал сложившуюся ситуацию. Майкл и сам сотрудничал с АПР — именно по их заказу и при ощутимой поддержке Агентства удалось запустить исследования и производство сидатина.
Канал для доставки материала, дополнительные средства на развитие, прикрытие хищений кобальта, технологии — все было получено от АПР. В Агентстве еще не знали, что сидатин уже получен. Панакису пока удавалось это скрывать, но что с ним будет, когда они посчитают, что работу он уже выполнил?.. Ответ на этот вопрос находился на поверхности. Майкла Панакиса по кличке Кентавр попросту ликвидируют. Его ликвидируют в случае удачи, а уж в случае неудачи тем более.
— Что вы можете предложить нам за эту услугу, мистер Джел?.. — спросил Майкл, не поворачиваясь к гостю.
— Деньги или…
— Или?..
— Или ответную услугу. Мало того, понимая сложность поставленной задачи, мы согласны оплачивать каждый уничтоженный вами объект. Даже если на нем не окажется истребителя…
— Это ценное дополнение. — Панакис отошел от окна и сел за стол. — А знаете, мистер Джел, устройте-ка мне лучше возможность заниматься моим бизнесом за Рубежом. Это вам по зубам?
— Нет ничего проще… — улыбнулся Джел.
— Значит, я правильно догадался, что вы «оттуда»?
— Правильно, мистер Панакис, я оттуда. И после выполнения нашего задания в целях вашей же безопасности вам лучше поселиться на Айке или
Нори. Это недалеко от Рубежа, да и к сырьевым источникам близко…
— Значит, вы и про мой бизнес тоже все знаете?..
— Я же говорил, что мы наводили справки, — напомнил Джел.
— А что же это за истребитель такой, что вы о нем так печетесь?
— Обычная боевая машина, — пожал плечами Джел — Называется «сафих». Две гравитационные пушки малого калибра… Именно они нас и беспокоят. Если здесь разгадают их секрет, мы можем оказаться в большой опасности. Пока что эти пушки наш единственный козырь, а если его не будет… Вы же знаете, что Федеральное Правительство пока не спешит подписывать с нами мирный договор. Они объясняют это тем, что им еще не ясны наши намерения…
— То есть вы что-то вроде наших «энэсбэшников»? Я имею в виду парней из Национальной службы безопасности…
— Можно сказать и так, — согласился гость.
— Ну хорошо, мистер Джел. Будем считать, что мы провели предварительные переговоры и в основном меня все устроило. Вы могли бы позвонить мне дня через два?..
— Конечно, мистер Панакис. Я позвоню…

33

…Место для заставы было выбрано возле нескольких больших оазисов, расположенных посреди самой большой на Чегете Восточной пустыни.
В восемь часов утра по местному времени, вздымая тучи песка и пожирая тонны горючего, на поверхность Чегета приземлились два шаттла «даблси». Из их трюмов выехали полтора десятка военных грузовиков и направились в сторону зеленевших оазисов.
Спустя три часа привезенные машинами бульдозеры уже ровняли песок, а вслед за ними строительные рабочие поливали площадку закрепляющим раствором. Когда площадка для строительства была готова, рабочие начали раскатывать будущие строения, пока еще существующие в виде рулонов блестящего материала.
Затем в дело вступили компрессоры, и буквально на глазах посреди пустыни начали расти жилые здания, ремонтные боксы, хранилища и ангары. Когда на площадке уже стояло два десятка зданий, в дело вступили пеногенераторы. Вытесняя воздух, внутрь оболочек устремилась строительная пена.
Как только она заполнила пустоты, строители перекрыли все отверстия в оболочках и спокойно пошли обедать. Через час, когда пена затвердела, бригадир строителей, подойдя к ближайшей оболочке, постучал по ней пальцем. Прочная стена отозвалась легким звоном.
— Готово… — произнес он. — Томсон, гони своих поганцев на покраску…
Томсон кивнул и отправился поднимать развалившихся на песке маляров.
Спустя полчаса они уже поливали краской стены жилых помещений. Убедившись, что все его люди работают, Томсон вышел перекурить. Неожиданно он услышал ругательства, а затем из нового здания выскочил бригадир.
— Томсон!.. Что там делают твои поганцы? Ты вообще следишь за ними или нет?
— Что случилось, бригадир?..
— Они красят стены в розовый цвет!
— Бригадир, все в порядке. У нас другой краски не было, и мы взяли розовую…
— Как так розовую? — не унимался бригадир. — Положено красить в светло-зеленый цвет!.. Ты военный строитель или шабашник?
— Да какая им разница, сэр, этим пограничникам. Все равно через месяц налетят контрабандисты и сожгут эту заставу… Сколько уже таких случаев было — строим-строим, а потом раз, и все по новой…
— Может, и так, — немного успокоился бригадир и, понизив голос почти до шепота, добавил:
— Может, и так, но тогда тем более людям нужно создать условия, раз у них жизнь такая — опасная и короткая…
— О, уже идут!.. — показал Томсон бригадиру за спину. Тот повернулся и увидел в полукилометре от новой заставы вереницу шагающих роботов. Они были разного размера и издали казались уродливыми животными.
Первыми шли два огромных «Невиса». Они тяжело переваливались по сыпучему грунту, и было видно, что их пилоты еще не приспособились к движению по песку.
Вслед за «Невисами» вышагивали шесть «Пацификов». Они ступали более устойчиво, но и им нелегко давался марш в пустыне. За «Пацификами» маршировали напоминающие закованных в металл страусов легкие «Сан-по». Они не придерживались строя, то расходясь в стороны, то собираясь вместе Было заметно, что только эти легкие машины чувствовали себя здесь как дома.
Параллельным с роботами курсом двигалась колонна из четырех легких танков и пяти пехотных бронемашин. Гусеницы подбрасывали песок в воздух, и колонна техники ползла будто в желтом тумане.
— Видал, какая сила?.. Таких никакие контрабандисты не одолеют, — заметил бригадир.
— Для вас, может, и сила, а для каких-нибудь штурмовиков — полчаса работы.
— Ну так уж и полчаса…
— Да это я вам говорю, бригадир. Я же служил на военной базе и видел такое, что…
— Ладно-ладно, — оборвал Томсона бригадир, — все это я уже слышал. Иди проверь своих людей. Сейчас уже материальную часть подвезут, а склады и ремонтные боксы еще не обработаны.

34

…Прошло два часа с того момента, как прозвучала команда «отбой», но Тони Гарднеру все не спалось. Может быть, мешал легкий запах краски, которой покрывали стены, а может, непривычным было то, что Тони, как и все остальные пограничники, получил отдельную комнату. Пусть совсем маленькую — кровать да тумбочка, зато свою.
Три месяца тяжелой учебы в «поле» пролетели незаметно. По мере приближения конца срока образ сержанта Крюкова в глазах курсантов поменялся на прямо противоположный.
В самом начале Крюков казался изощренным истязателем, но со временем стал походить на старшего товарища. Более опытного и значительно более мудрого, чем требуется от обыкновенного сержанта.
В последние две недели учебы курсанты отрабатывали взаимодействие с пехотинцами. Поначалу солдаты боялись шагающих машин, опасаясь, что неуклюжие механизмы их раздавят, но благодаря сержанту Крюкову все курсанты научились видеть свою пехоту и выбирать для ее прикрытия наиболее выгодные позиции. Среди молодых пилотов Тони был, безусловно, лучшим, и Крюков без колебаний посадил его на «Невис».
Второй «Невис» достался Бренде Сангос, которая по-прежнему не скрывала своего неприязненного отношения к Тони
И вот теперь все пятнадцать человек прибыли на Чегет, чтобы взять под контроль еще одну неразвитую планету и обеспечить на ее территории абсолютное выполнение федеральных законов
«Завтра первое патрулирование… — уже засыпая, подумал Тони. — Нужно выбрать легкую машину…»
На следующий день жизнь в новом городке закипела с раннего утра. За ночь все ремонтное оборудование, боезапас и прочее имущество было перевезено с шаттлов в ангары и складские помещения.
Еще до наступления утра пустые транспорты покинули Чегет, и Тони удивился, что его сон на новом месте был настолько крепок, что он не услышал рева стартующих судов.
На первый день пребывания еще не существовало графиков патрулирования, поэтому вызвались добровольцы. Начальник заставы, майор Штерн, разрешил пойти в пустыню только четырем лучшим пилотам. Выбор пал на Тони, Бренду, Марка, Ланжераи, Дениз, Шайен. Остальные отправились осматривать ближайший оазис.
Четверка «Сан-по» вышла за пределы заставы и двинулась в глубь пустыни. Легкие роботы без видимых усилий поднимались на сыпучие барханы, с которых все было видно до самого горизонта.
Восточная пустыня как нельзя лучше подходила для посадки транспортов с контрабандой, поскольку на всем Чегете это был самый спокойный и стабильный район. В остальных местах бушевали бури, смерчи и тайфуны, переносившие сотни тонн песка и иссушавшие озера, возникающие после дождливых ураганов.
— Куда направимся, Тони?.. — прозвучал в наушниках голос Марка.
— Давайте разделимся. Я и Дениз пойдем на север, а ты с Брендой на северо-запад…
— Хорошо, давай так и сделаем, — согласился Марк.
— А мы здесь ни при чем, что ли? — подала голос Дениз.
— Предлагай сама, — сказал Тони.
— С маршрутом я согласна, только лучше я пойду с Марком, а ты со своей напарницей. Или ты против, Бренда?..
— Отчего же, — отозвалась Бренда Сантос, — мне это вполне подходит.
Разделившись на две группы, роботы разошлись в стороны. Они легко шагали по песку, но и эти слабые звуки улавливались акустическими датчиками, установленными в толще песка.

35

…Едва Майкл Панакис покончил с завтраком и взялся за первую сигару, на его столе зазвонил телефон. Панакис секунду помедлил и затем снял трубку.
В столь неподходящее время его побеспокоил Фрэнк Бота:
— Мистер Панакис, сэр!.. Нашу перевалочную базу блокировали! Что будем делать, сэр, там столько товара?
— Вытри слюни и попытайся говорить как нормальный мужик, Бота… Ты в состоянии?..
— Да, сэр, извините…
— Теперь по порядку. Кто блокировал, где и так далее…
— Короче, так, сэр. На Чегете пограничный департамент выставил новый пост.
— Что значит пост?..
— Ну, практически пограничную заставу…
— Это не очень хорошо, но мы можем задействовать запасной вариант на Евро.
— Да, сэр, можем, но на Чегете осталась куча товара. Эти пограничники его найдут, сэр. Рано или поздно. Вчера они не дошли до склада каких-то семь километров…
Панакис помолчал, а затем спросил:
— Какой товар остался на Чегете?..
— «Металл» — сто пятьдесят тонн и «материал» — четырнадцать контейнеров. И еще по мелочам: оружие, наркотики, то да се…
Панакис тяжело вздохнул и потер переносицу.
— Ладно, Фрэнк, не дрейфь. Что-нибудь придумаем. Я тебе перезвоню… — Панакис положил трубку на место и нажал кнопку на селекторе:
— Эмми, найди мне Пеко…
Ибрагим Пеко был боевым генералом Майкла Панакиса. Он вступал в действие, когда тайные убийства уже не производили должного эффекта или обстоятельства требовали открытых боевых действий.
Пеко появился через полчаса. Хозяин кивнул ему на кресло, и Ибрагим тихо сел. Он не задавал вопросов, ожидая, что Панакис сам скажет все, что нужно.
— Как идет подготовка?..
— Она уже закончена, босс. Мы полностью готовы. Одно ваше слово, и объекты будут уничтожены.
— Приятно это слышать, Ибрагим. Объясни в двух словах, что ты намерен делать?..
— Необходимо нанести удары одновременно по обоим объектам, сэр. Станция на Авангарде-Хоу находится в двух часах пути от торгового фарватера «D-15». Конечно, на станции мощные радары и байсканеры, и они не ленятся ощупывать каждого проходящего мимо купца, но именно поэтому, сэр, они чувствуют себя уверенно. Мы воспользуемся одним из старых шаттлов «дабл-си». На ходу откроем трюмы и выпустим двадцать восемь «птичек».
— Этого хватит?
— Уверен, что хватит, сэр, хотя половину машин мы потеряем… Ну и будет возможность испытать «долгоносиков»…
— Новые машины стоят дорого, но раз иначе нельзя… А как со вторым объектом?..
— Там немного проще, сэр. Станция висит на орбите Бестоматиса, и мы сможем обстрелять ее с борта коммерческого судна. Однако там нам не удастся спасти ни одного из наших людей, сэр. АПР полностью контролирует все подходы, поэтому после выполнения задания судно будет взорвано.
Майкл сокрушенно покачал головой:
— Сколько людей в его экипаже?
— Около семидесяти человек, сэр.
— Какие-нибудь пособия семьям?..
— Наших людей там только четверо. Остальная команда из наемных.
— Это упрощает дело. Я распоряжусь, чтобы их родственникам перевели деньги — компенсацию за потерю кормильца. И лучше это сделать заранее, а то потом начнутся новые дела, проблемы…
— Как скажете, сэр, — согласился Ибрагим, не сводя глаз со своего шефа.
«Надо же, какой у него преданный собачий взгляд… — подумал Панакис. — Или безумный?.. Нет, все же скорее преданный, чем безумный».
— Безумно-преданный… — незаметно для себя произнес Майкл вслух. — Простите, сэр?..
— Ничего, это я о своем… Пока ты планировал эти операции, у нас появилась еще одна задача. Правда, мне кажется, что она намного проще…
Майкл подождал, когда Ибрагим начнет задавать вопросы, но тот молчал, продолжая смотреть на хозяина.
«И почему я раньше не замечал этого взгляда? Пожалуй, он меня раздражает».
Не дождавшись вопросов, Панакис продолжил:
— На Чегете построили пограничную заставу, а у нас там остался товар. Чтобы его забрать, пограничников придется нейтрализовать.
— Сделаем, сэр. Это действительно не так уж сложно. Для работы на поверхности планеты у нас есть первоклассные шагающие машины.
— Ну тогда все. Считай, что приказ ты уже получил. Приступай.

36

…Дежурство лейтенанта Пипона подходило к концу. Еще сорок минут, и он начнет перекличку операторов своей смены. Но эти последние минуты, как обычно, казались самыми длинными.
Пипон запустил в уголке экрана игрушку. Она ему уже надоела, но еще больше ему надоело смотреть на бесконечные характеристики проходящих по фарватеру судов.

«…Борт 3546–589KLX, „Форте“, груз — мороженая рыба, 150 тонн, пункт назначения — Ашеми».

«…Борт 3332–697DDY, „Корона“, груз — пшеница, 120 тонн, пункт назначения — „Каванг-12“».

«…Борт 1299–993GFS, „Лавочка Дрозда“, груз — целлюлоза первой категории, 220 тонн, пункт назначения — Араке Желтый».

— Кто придумывает такие дурацкие названия — «Лавочка Дрозда»?.. — пробурчал лейтенант себе под нос. — Тупицы, тупицы и еще раз тупицы…
— Что, сэр?.. — повернулся к Пипону оператор, сидящий за соседним столом.
— Смотри на экран, — раздраженно бросил лейтенант.
Оператор обиженно отвернулся.

«…Борт 1212–658LLP, „Ласточка“, груз — алюминий, 100 тонн, пункт назначения — Паскаль».

— Разрешите следовать?..
— Разрешаю… — дернулся лейтенант и снова стал играть в надоевшую игрушку.
— Сэр, вы что, запретили ему следовать?
— Кому?..
— Да этому пузатому шаттлу. Он включил тормозной режим…
— Что?.. — Пипон оторвался от игрушки и посмотрел на показания байсканера. Отметка торгового судна начала дробиться на несколько более мелких.
— Внимание всем постам!.. Тревога!.. Стрелкам огонь на поражение! — крикнул лейтенант. — Поджерс!.. — повернулся к связисту Пипон. — Связь с Управлением, живо!
— Одну секунду, сэр… Готово, говорите…
Лейтенант надел наушники, но в этот момент станцию несколько раз сильно тряхнуло.
— Алло, Управление!.. Алло, дежурный!..
Никто не отвечал Пипону, и он повернулся к связисту с перекошенным от злобы лицом. Упреждая его крики, Поджерс показал на ровную полосу, которую выдавал экран компьютера связи.
— Я думаю, сэр, что наши антенны уничтожены…
Еще несколько ударов потрясло корпус станции. Лейтенант тупо уставился на свой монитор, где толстый крокодил продолжал бегать по лабиринту и пожирать большие груши.
— Поджерс, готовь аварийную связь!..
— Для этого нужно время, сэр…
— А вот этого я тебе гарантировать не могу…

37

…Первые же ракеты разнесли выносные антенны вдребезги, и Бени Шарк понял, что операция началась удачно. Купер, Ла-Манш и Ройтер уже выстраивали свои звенья для атаки, а пара «корветов» с туннельными пушками старалась занять самую удобную позицию. У них в запасе было только по одному выстрелу, но зато по какому!..
Как и следовало ожидать, почти все технологические ниши на корпусе станций оказались зенитными гнездами. Бени не мог видеть, как поднялись бронированные шторки и показались стволы орудий, но однажды он видел потрясный фильм, и там все происходило именно так.
Заградительный огонь накрыл «САБСы» за полминуты до пуска ракет «лингер-аэро». Прямо перед аппаратом Бени разлетелся на куски перехватчик Арсоли Мадума. Обломки его машины забарабанили по броне, и Бени напрягся, радуясь, что они не слишком большие. Устройство наведения подало сигнал, подтверждая, что цель захвачена. Бени по привычке дунул на палец и вдавил кнопку старта. «САБС» слегка качнуло, и ракета пошла на цель.
Бени Шарк активизировал пушки и стал ждать, когда сократится расстояние до цели.
Ярко полыхнули первые разрывы ракет. От станции начали отлетать элементы корпуса, но они были не такими большими, как хотелось бы Бени Шарку.
— Говорит Купер. Потерял две машины. Подхожу к объекту — вижу отчетливый пролом корпуса.
— Где пролом, Купер? — уточнил Шарк.
— Примерно на три часа.
— Ты что, не можешь сказать точнее?
— Не могу, у меня повреждения…
— Окей, все, кто слышал, атаковать пролом…
— Алло, Бени, говорит «Долгоносик-один». Я на позиции…
— Жди второго, Берман, и доложи еще раз… — приказал Шарк.
Наконец он сам увидел пролом в станции. Бени навел пушки и дал короткую очередь. Снаряды попали в брешь и взорвались внутри. «То, что надо…» — подумал Шарк и принял чуть левее, чтобы избежать заградительного огня.
— Берман, ну чего там?..
— Все нормально, Бени, через минуту мы будем готовы, — отозвался пушкарь.
«Через минуту… А во сколько она нам обойдется?..» — пронеслось в голове Шарка. Он проводил глазами потерявший управление «САБС», который, не сумев отвернуть в сторону, врезался в станцию. «Кто-то из ребят Ла-Манша, может быть, и он сам…»
— Командир, мы готовы, — доложил Берман.
— Стреляйте. Внимание, все в стороны. «Долгоносики» стреляют… — объявил в эфире Шарк.
В пространстве вспыхнул яркий луч, но заряд прошел мимо.
— Стрелки хреновы!.. — не выдержал Шарк. — Подумать только, и этот контур мы заряжали два часа…
Последовал еще один выстрел, который, словно мороженое, прошил всю станцию насквозь.
— Ну наконец-то, Берман!.. Всем, кто уцелел, жечь все подряд! — скомандовал Шарк, и «САБСы» ринулись на агонизирующую станцию.
А выполнившие свою задачу «корветы» направились к раскрытому зеву ожидавшего их шаттла.

38

…В управлении АПР Центрального района царила суета. По всем этажам восьмидесятиэтажного здания бегали курьеры, ответственные чины, лощеные штабисты и заскорузлые оперативники. Одновременное уничтожение двух постов в разных местах федерального пространства вызвало мобилизацию всех сил Агентства Планирования и Развития.
Ежесекундно поступали сводки о прохождении судов по коммерческим фарватерам, их дополняли донесения о действиях НСБ — главного конкурента Агентства Планирования. Проверялись сведения о последних завербованных агентах и информаторах.
Вся эта гигантская работа ложилась на плечи программистов и их компьютеры, которые сличали, сравнивали, делали выводы, обобщали и наконец выдавали людям свои рекомендации и соображения.
В кабинет Кена Райдера вошел всклокоченный Джефри Луне, начальник отдела информации. Луне притащил толстую папку со свеженапечатанными листками и положил ее на стол Кена.
— Что здесь?.. — едва удостоив папку взглядом, спросил Райдер.
— Сравнительный анализ двух погибших станций, сэр.
— А кто, по-вашему, должен все это перелистывать, я?..
Луне вздохнул и, пожав плечами, ответил:
— Извините, сэр, но мы не справляемся. Вы же сами сказали принести хотя бы предварительные данные, а это они и есть, — указал Луне на папку. — Более точная информация поступит через три-четыре часа. Будете ждать?..
Райдеру показалось, что в голосе Лунса прозвучал вызов. Он поднял глаза на главного программиста, но Джефри Луне выглядел настолько замотанным, что Райдер оставил эту мысль.
— Разреши мне, Кен? — подошел к столу заместитель Райдера Билл Маковски. Не дожидаясь разрешения, он открыл папку.
«Никак, Билл дерзит мне?..» — подумал Райдер и пристально посмотрел на своего заместителя, но Маковски уже погрузился в изучение материала.
— Да, — заметил Билл Маковски, — компьютер натаскал кучу всякого хлама. Вот, например: на обеих станциях была идентичная система увлажнения воздуха и одинаковые бункеры для сбора фекалий. Это ценная информация…
И он снова погрузился в документы. Некоторые листы он отбрасывал, едва взглянув на них, а другие изучал более подробно.
— Кажется, что-то есть, господа, — наконец сказал он.
— И что же? — перестав жевать зубочистку, спросил Райдер.
— И на той и на другой станции имелись исследовательские отделы. И в этих отделах велись работы по проекту «2274/33/sub». Что это за проект?..
— Чтобы это узнать, необходимо запросить разрешение в головной конторе, Билл, потому что «sub» означает «особая секретность». Ни ты ни я не имеем такого допуска… — развел руками Райдер.
— Вот это как раз и хреново, Кен. Нужно срочно запросить информацию об этом проекте, иначе мы не узнаем, зачем были уничтожены станции. Те, кто это сделал, отчаянные ребята. В одном случае они устроили небольшую звездную войну, а в другом просто уничтожили свой корабль — совершили коллективное самоубийство. От таких людей и впредь можно ожидать всяких гадостей…
«Кажется, он метит на мое место…» — пронеслось в голове Райдера, но вслух он сказал:
— Я ценю твой рабочий задор, Билл, но у нас и своих дел по горло. По всем признакам это дело относится к отделу мистера Пастернака, — нравоучительным тоном проговорил Кен Райдер и мастерским броском зашвырнул в урну изжеванную зубочистку.
Маковски проследил взглядом ее траекторию и заметил:
— Если кто-то уничтожил две станции, где велись работы по проекту «2274/33/sub», значит, он с высокой степенью вероятности будет уничтожать подобные объекты и дальше. Если раскрутить это дело, можно смело ждать повышения… Жаль, если это будет Гарри Пастернак…
Райдер напрягся и перестал жевать новую зубочистку. Только тут он заметил, что Джефри все еще находится в его кабинете.
— Окей, Луне, можешь идти. Спасибо за документы…
Когда начальник отдела информации ушел, Кен Райдер указал на стул и сказал:
— Садись, Билли, давай обсудим это дело. Билл сел на указанное место и выжидательно посмотрел на Райдера.
— Что будем делать дальше?.. — спросил Кен.
— Звонить Ван Халлену… — пожал плечами Маковски.
— Да, конечно, — согласился Райдер. Он набрал комбинацию цифр и услышал в трубке голос секретаря:
— Приемная генерала Ван Халлена…
— Майор Райдер, начальник отдела S-12, — представился Кен, — мне необходимо поговорить с генералом.
— Вам повезло, он как раз на месте. Соединяю…
Билл Маковски сидел на своем стуле и, скучая, слушал сбивчивый доклад потеющего от волнения Райдера. Бедняга то и дело бросал на Билла красноречивые взгляды, ища у него поддержки. Однако Маковски уставился в потолок и предоставил Райдеру выкручиваться самому.
— Билл, он хочет поговорить с тобой… — протянул трубку Райдер.
— Майор Маковски, сэр, — представился Билл.
— Здравствуй, Маковски.
— Здравия желаю, сэр.
— Из того, что лепетал мне этот идиот, я понял, что это не его идея. Правильно?
— Это так, сэр, но разве…
— Погоди, не перебивай. Слушай, что я тебе скажу. Пока вы будете запрашивать разрешения в головной конторе, пройдет куча времени, поэтому я сам тебе скажу, что такое проект «2274/33/sub». Это истребитель, который был захвачен при неизвестных нам обстоятельствах. Появился он из-за Основного Рубежа. Самое важное в этой машине — гравитационные пушки. Ими-то и занимались сначала на станции возле Авангарда-Хоу, а потом на орбите Бестоматиса… Я хочу поручить это дело тебе, Билл, ты не возражаешь?
— Не возражаю, сэр, — ответил Маковски.
— Вот и прекрасно. Да, можешь поздравить Райдера, его отец выхлопотал ему должность в Главном Управлении. Кен будет заведовать складами…
— Хорошо, сэр…
— Что? У тебя больше нет вопросов? Надо же, какой скромняга. Ну ладно, ты, естественно, занимаешь его кресло. Доволен?..
— Спасибо, сэр.
— Не за что. Я всего лишь облегчаю себе жизнь. Как только набросаешь план мероприятий, позвонишь мне. Будь здоров… — Генерал повесил трубку.
— Ну что, ругался? — неуверенно спросил Райдер.
— Да нет. Наоборот, похвалил нас с тобой и сказал, что скоро ты отправишься на Землю. В интендантскую службу…
— Bay!! Наконец-то! — едва не выпрыгнул из своего кресла Кен Райдер, но, опомнившись, он вернул на лицо строгость и пояснил:
— Просто, понимаешь, на Земле климат поздоровее. А у меня жена, того, болеет…
— Я понимаю, Кен.
— Слушай, а кому отдадут мое место?.. Я бы отдал тебе, — почти искренне сказал Райдер. — Ты достоин…
— Они тоже так считают, — сдержанно улыбнулся Билл.
— Да? Ну, брат, поздравляю… — И Кен Райдер энергично пожал Биллу руку. — Эй, так мне, наверное, нужно передавать тебе дела? Правильно?..
— Прямо сейчас? — удивился Маковски.
— А что? Ты же мой заместитель, Билл. Ты в курсе всех наших проблем. Что тебе нужно сделать, так это сесть за этот стол и сменить табличку с фамилией. Только и всего… Знаешь что, я пойду домой, обрадую Юлию. Она так давно хотела переехать на Землю…
Райдер выгреб из выдвижных ящиков все свои мелочи и ушел.
Когда дверь за ним закрылась, Билл медленно обошел стол и сел на место начальника.
«Ничего, довольно удобно… — подумал он. — Кого я поставлю своим заместителем?.. Линду Фесхи — она в отделе самая лучшая».
Зазвонил телефон. Маковски снял трубку.
— Маковски?.. — Билл узнал голос начальника S-18 — Лафаета.
— Да, это я.
— Поздравляю с повышением.
— Спасибо, Айвор Откуда узнал?..
— Райдер похвалился. Я встретил его в коридоре. Он бежал так, что едва меня не сбил. Я звоню тебе по делу — приготовься к новым проблемам. Начальство приказало передать вам проект «Статус».
— Это еще что такое?
— Все в свое время, Билл, но хорошего там мало. Через полчаса к тебе придет курьер и принесет ящик с документами, файлами и прочим хламом. Рекомендую разобраться поскорее, а то этот «Статус» уже начал здорово вонять…
— Я понял, Айвор, спасибо за предупреждение.
Через полчаса, как и обещал Лафает, появился посыльный, и Билл стал обладателем всего материала по проекту «Статус». Маковски вызвал Линду Фесхи, и вместе они начали разбирать документы.
Через четыре часа они узнали, что проект «Статус» представляет собой задание на поиск некоего чудо-препарата — сидатина. Сидатин вырабатывался в тканях В-гуманов, вывозимых из-за Основного Рубежа. Для поставки подобного сырья был налажен контрабандистский канал.
Поставка В-гуманов осуществлялась по бартеру в обмен на кобальт и оружие. Чтобы обеспечить свою безопасность на случай провала, Агентсво передало «подряд» на производство работ одной из криминальных организаций. В отчетах она называлась группой «Кентавр». Штаб-квартира группы находилась на Хава-Тосе в городе Линдбурге. Список всех известных в группе «Кентавр» лиц прилагался тут же. Существовала и схема ликвидации всей группы в случае чрезвычайной ситуации или окончательного выполнения проекта «Статус».
— Если судить по этим отчетам, Билл, у них была масса проблем.
— А количество устраненных свидетелей вышло на две сотни, — подвел итог Маковски. — У тебя нe возникло подозрения, что этот мистер Панакис уже получил искомый препарат? Посмотри, поставки В-гуманов все увеличиваются — это уже не исследовательские работы, а настоящее производство…
— Да, похоже, что он производит этот препарат со все большим размахом.
— Спешит…
— Да, спешит, чтобы слинять. Но сбежать от нашей конторы практически невозможно. Особенно для человека, который у нас так подробно прописан.
— Значит, он надеется сбежать туда, где его не смогут достать.
От одновременно пришедшей мысли Билл и Линда переглянулись.
— Да, Линда. Только туда. Больше ему деваться некуда…
— Тогда вопрос: за какие такие заслуги его примут с распростертыми объятиями?..
— Видимо, мистер Панакис сумел доказать им свою лояльность.
— Как?..
— Например, уничтожив станции, на которых мог храниться их плененный истребитель.
— Истребитель?..
— Да, во время конфликта на севере в районе Габона был захвачен истребитель с гравитационными пушками. Его изучали сначала на Авангарде-Хоу, а потом на Бестоматисе.
— Тогда все чудесно сходится. Это удача, Билл…
— Погоди, Линда, пока это только правдоподобная версия. В любом случае лавочку мистера Панакиса надо прикрывать, поскольку ситуация выходит из-под контроля. Если он еще не успел получить этот сидатин, мы найдем других, более «прозрачных» и понятных нам исполнителей.
— Послать сообщение нашему резиденту на Мусане?
— Пока не надо. От имени конторы он развил там бурную деятельность. Диктует условия пограничникам, криминальной полиции. Кто знает, может, он уже «протекает»?..
— У компании «GEO» достаточно денег, чтобы купить десять резидентов, — согласилась Линда.
— Вот-вот. Пусть резидент продолжает работать, а мы навестим мистера Панакиса.

39

…Было двенадцать часов дня Тони Гарднер и Лео Берджес только что вернулись из очередного обхода и отдыхали в тени солдатской беседки, ожидая, когда их позовут обедать.
— И все же та штука действительно была похожа на какое-то сооружение, — сказал Лео. — Присыпана песком, как будто для маскировки. Тебе так не показалось?..
— Завтра проверим, что ты там увидел, — лениво отозвался Тони. — Может, и строение. Заброшенный склад каких-нибудь геологов. Они всегда первыми появляются на планетах…
— Да. Работа у них поганая, — изрек Лео. — Жить в палатках и ходить по нужде под куст
— А пограничником быть лучше, Лео? — улыбнулся Тони.
— Конечно. С утра покатался на роботе, а потом загорай на солнышке, пока команда механиков проверяет твою машину.
— А если на нас нападут?
— Да кому нужен этот Чегет, Тони? Один песок вокруг… Нет, мы будем наслаждаться покоем до самой пенсии. Даже Баттлер передумал уходить из армии…
— Гарднер!.. Берджес!.. — послышался крик лейтенанта Кампана.
— О, сам лейтенант зовет нас на обед. Цени это, Тони…
Оба вышли из беседки и пошли навстречу лейтенанту. Когда они подошли ближе, то заметили, что Кампан чем-то обеспокоен.
— Что случилось, сэр?.. — спросил Берджес.
— Полчаса назад нас отключили от всех каналов связи.
— А может, это у нас поломка? — предположил Тони.
— Нет, Гарднер, мы все уже проверили. Идите к машинам. Майор приказал быть начеку. Мало ли что — это ведь пограничная застава. — И лейтенант направился к солдатской казарме, из которой уже выбегали пехотинцы. Они были в полной экипировке и с оружием.
— Эй, а как же наш обед?.. — спросил у Тони Берджес.
— Обойдемся сухарями из бортового пайка. Пошли к ангару. Вон уже все наши собираются.
Когда Тони и Лео подбежали к ангару, из него уже выходили «Сан-по».
— Эх, разнесу любого!… — крикнул из открытой кабины улыбающийся Гэри Баттлер. Он успел пообедать, и у него было прекрасное настроение.
Солдаты построились и под руководством сержанта побежали в укрытие. В случае удара с воздуха толку от них было бы немного.
Тони поспешил в глубь ангара к своему «Невису». Он видел, что Бренда уже запустила машину и теперь проверяла ее подвижность. Заметив Тони, она махнула ему рукой, приглашая быстрее занять свое место.
Возле стены стояли механики. Гарднер бросил на них вопросительный взгляд. Седой Марко Бенетти поднял вверх большой палец. Тони кивнул и полез в кабину. Едва он надел наушники, как услышал голос майора Штерна:
— Гарднер и Сантос, слушайте меня внимательно. На орбите Чегета висят два больших транспорта. Они хранят молчание. Возможно, это они заблокировали наш канал связи. Короче, ждем самого худшего. Гарднер, бери на себя командование отрядом пилотов и готовься отражать атаку с воздуха. Мои люди, сам понимаешь, могут ввязаться в драку только в случае высадки противника на песок. Мы все время вызываем Пограничное Управление, но пока безрезультатно, и теперь вся надежда только на вас. Удачи, ребята…
— Вам тоже, сэр, — ответил Тони, и его «Невис» пошел к выходу. Вслед за ним, сотрясая грохотом своды ангара, последовал робот Бренды.
— Всем внимание, говорит Тони Гарднер. Майор Штерн назначил меня командовать нашим отрядом… Слушай расстановку… Правый фланг: тройка «Пацификов» в составе Дениз, Джон и Филипп. Дениз Шайен — командир тройки… Левый фланг — Лео, Марк и Марти Штефан. Командир тройки — Марк Ланжер.
Тони Гарднер вывел «Невиса» из ангара и остановил посреди двора.
— Шина Познер будет командовать легкими машинами. Шина, разделитесь на две группы и разойдитесь на фланги так, чтобы до ближайшего к вам «Пацифика» было двести метров. Все, ребята, пошли.
По спекшемуся песку тяжелой поступью двинулись «Пацифики». Мелко зацокали шустрые «Сан-по». Механики стояли в воротах ангара и поглядывали на небо. Они уже зарядили все погрузочные тележки тяжелыми «лингер-аэро» и приготовились менять боекомплект.
— Внимание, Гарднер… — послышался в наушниках голос майора Штерна.
— Да, сэр.
— Транспорты начали маневр…
— Понял, сэр.
— Как у вас?
— Все уже на позициях… — Тони посмотрел направо, где надежным товарищем стоял «Невис» Бренды Сантос. Правый манипулятор машины, на котором висели две «лингер-аэро», уже смотрел в небо. Тони знал, что Бренда не подведет.
В животе что-то неприятно вибрировало. «Наверное, это страх…» — подумал Тони. Он еще раз посмотрел по сторонам и увидел, что все машины приготовились к бою. К своему первому бою, а для некоторых и последнему.
«А может, последнему для всех?» — мелькнула трусливая мысль. Но Тони прогнал ее прочь.
— Гарднер?..
— Да, сэр.
— Готовься, сынок, они выпускают малые суда.
— Штурмовики, сэр?
— Пока непонятно. Через три-четыре минуты они будут в зоне твоего обстрела, — сказал майор и отключил связь.
— Бренда, ты слышала? — спросил Гарднер.
— Да, Тони, я все слышала.
«Впервые за все время знакомства Бренда назвала меня Тони. Это хороший знак… Стоп, это сумасшествие какое-то, о чем же я думаю, может быть, за пять минут до смерти?»
Голову Тони Гарднера заполняла всякая чепуха, но глаза по-прежнему фиксировали показания приборов и радарного монитора.
Загудел тревожный зуммер, и появились параметры первой цели. За ней второй, третьей, четвертой… десятой… двадцать шестой… «Кажется, нам конец…» — уже как-то отстранение подумал Тони Гарднер и, выбрав цель, положил палец на кнопку старта.
— Бренда, твои правые?
— Да, Тони, я начинаю… — ответила Бренда, и первая ракета сорвалась с направляющей ее робота. Следом за ней открыл огонь Тони. Затем «Невисы» выпустили еще по одной ракете и тотчас присели, опустив правые манипуляторы.
Из ворот ангара, словно муравьи, выбежали механики, толкая четыре тележки с новыми ракетами. Весь их отряд был в защитных шлемах и бронежилетах. На полном Марко Бенетти это смотрелось просто комично. Через двадцать секунд ракеты были перегружены. Тони распрямил своего «Невиса» и поднял манипулятор. Теперь цели были значительно ближе, но их количество сократилось на четыре. «Успеем ли мы перезарядиться еще раз?.. — подумал он. — Вряд ли…» И выпустил одну за другой еще две ракеты.
На экране радара появились быстро перемещающиеся точки. Это были ракеты «воздух — земля».
— Внимание, пилоты, ракетный удар. Всем приготовиться.
Следуя заученным командам, «Пацифики» встали на колено и сложили пушки, a «Caн-пo» едва ли не закопались в песок. Одни только «Невисы» стояли в полный рост, защищенные своей мошной броней.
В кабине Тони зазвучал более тонкий зуммер. Это означало, что цели вошли в зону действия ракет «шпиц».
Повинуясь управляющему сигналу, установленные на плечах «Невисов» направляющие развернулись и дали первый залп. Сразу вслед за этим волна ракет «воздух — земля» накрыла территорию заставы.
Тони почувствовал, как страшный удар обрушился на правую сторону его машины. Чтобы не упасть, пришлось сделать шаг назад. Он огляделся — вокруг летали куски строительной пены и обшивки зданий. Ангара практически не существовало, а «Невис» Бренды медленно поднимался с колен.
— Бренда, ты как?..
— Я жива, машина тоже в норме…
Где находились сейчас «Пацифики», Тони не видел, но по всполохам стартующих с флангов ракет понял, что роботы открыли ответный огонь.
— Тони, расходимся по флангам! — прокричала Бренда. — Бомбы!..
Поблагодарив про себя напарницу, Тони пустил «Невиса» влево. Он не прошел и тридцати метров, как на заставу упали первые кобальтовые бомбы.
В спину робота ударила жесткая воздушная волна, и Тони с трудом удержал машину от падения. Среди сыплющихся обломков и пыли он рассмотрел лежащий «Пацифик» с оторванными опорами. Машина еще агонизировала, из оборванных шлангов хлестала черная техническая жидкость. Подумав, что представляет собой слишком заметную мишень,
Тони опустил машину на колено и огляделся. Чуть левее его, метрах в сорока, стояли два маленьких «Сан-по» и отчаянно палили вверх из автоматических пушек.
— Тони!.. — прощебетала Шина Познер. — Нужна помощь?..
— Нет, спасибо, я только голову пригнул… — объяснил он.
— Марк, смотри слева!.. — прозвучал чей-то голос.
— Ребята, ребята!.. Справа три штурмовика!..
— Марти, выбирайся, Марти!.. Я прикрою!.. — чуть не рыдая, кричал кто-то.
Сначала Тони хотел бежать на помощь, но потом понял, что это бессмысленно. Ведь все происходящее — это реальность боя. Активизировав артавтомат, он надел визирный шлем и сразу увидел десятки целей. Наведя перекрестие прицела на первую, он сделал короткую очередь, но выстрелы ушли мимо. Тони взял опережение и снова дал короткую очередь — есть! Мишень разлетелась на куски. Потом следующая и еще одна… Тони стрелял и стрелял, пребывая в виртуальной реальности программ наведения.
— Тони!.. Тони!.. Ты где?.. — наконец услышал он голос Бренды.
— Я здесь, Бренда, на левом флаге!..
— Ты ранен? Почему тебя не видно?..
— Нет, я просто сижу на земле…
— Внимание, справа еще пять целей, у кого остались ракеты? Это САБСы, кто-нибудь, стреляйте!..
При упоминании многоцелевых САБСов Тони представил тяжелые бомбы и мощные ракеты, висящие под крыльями этих машин. «У меня осталось несколько „шпицов“», — заторможенно подумал он и увидел пятерку целей, заходящих на бомбометание.
«Так, тебе — „шпиц“, тебе — „шпиц“, тебе тоже один и вам по одному…» — распределил Тони оставшиеся ракеты и сделал залп. Его ракеты достигли целей с небольшим опозданием, и бомбы с двух САБСов полетели вниз.
Их взрывы распылили оставшиеся обломки зданий и уничтожили всех роботов, остававшихся на самом краю правого фланга.

40

…Ибрагим Пеко с невозмутимым видом сидел в углу каюты и смотрел на мечущегося Фленгона.
— Вы же видите, что мы несем потери, мистер Пеко! Пустите на песок Саканте с его машинами!.. Посмотрите!.. В последнем заходе из пяти САБСов не вернулся ни один, сэр… Я прошу вас…
Фленгон замолчал и тяжело опустился на стул, а Пеко вздохнул и сказал:
— Незачем так расстраиваться, дорогой Фленгон. Ну подумаешь, потеряли восемнадцать машин.
— Теперь уже двадцать три… — мрачно заметил Фленгон.
— Ну пусть будет двадцать три, — легко согласился Пеко. — Эти машины производятся в больших количествах по всей Федерации, а вот раритеты мистера Саканте — это совсем другое дело. Их доставили из созвездия Синей Собаки, и бросать их в бой первыми я считаю неразумным. Наши жертвы не были напрасными, дорогой Фленгон, воздушные атаки уничтожили базу противника, а значит, его силы уже на пределе…
Пеко поднялся и расправил складки на своем полувоенном костюме.
— Отзывайте своих ребят, мистер Фленгон. В бой идет гвардия Саканте…
Постучавшись, в каюту заглянул радист.
— Мистер Пеко, сэр, пограничный департамент снова запрашивает о причинах нашего пребывания на орбите Чегета.
— За объяснениями пусть обращаются к резиденту АПР на Мусане. Как его там?.. Чистеру или Блумбергу — не помню. Зря, что ли, мы ему такие деньги платим…
— Хорошо, сэр. — И радист скрылся за дверью.

41

…Еще не осела пыль, когда среди разбросанных останков роботов и развалин заставы появились пехотинцы. Они благополучно отсиделись в укрытии и не потеряли ни одного человека.
Солдаты подбегали к поверженным машинам и вскрывали их, чтобы вызволить пилотов.
Оба «Невиса» вернулись с флангов и присоединились к трем «Пацификам» и двум «Сан-по».
Тони открыл бронированную шторку и выглянул из кабины. Ему хотелось спуститься и принять участие в спасении своих товарищей, но в любую ми-нугу можно было ожидать повторения налета.
— Кто это? — крикнул Тони лейтенанту Кампану, указывая на пилота, извлекаемого из закопченного «Пацифика».
— Сохранилась только бирка, — ответил лейтенант. — На ней написано «Лео Берджес»…
Тони кивнул и вернулся на место. Он не хотел видеть, что осталось от Лео, который еще сегодня утром собирался скучать на Чегете до самой пенсии.
— Гарднер?.. — раздался в наушниках голос майора Штерна.
— Да, сэр.
— Прими соболезнования за твоих товарищей, но это война… У нас сохранились две антенны, и благодаря этому мы еще видим этих подлецов. Короче, надо ожидать десанта…
— А почему не нового налета, сэр?..
— Потому что авиация свою задачу выполнила К тому же потеряла примерно двадцать бортов. Нет, теперь надо ждать десанта. Танки, пехота…
— Понял, сэр…
— Как у тебя с боеприпасами?..
— Для орудия и пулемета боекомплект полный, у артавтомата — половина. Ракет не осталось совсем…
— Кое-что мы раскопали среди мусора, и у нас уцелели четверо механиков. Давай двигай на место мастерской, и мы тебя перезарядим. А девушка твоя пока покараулит…
— Бренда! — позвал Тони.
— Иди, я на месте.
Гарднер развернул «Невис» и, обойдя руины, направился туда, где раньше стояла мастерская.
Среди обвалившихся стен копались солдаты и четверо механиков. Они выискивали уцелевший боезапас и выносили его на расчищенное место. Контейнеры со «шпицами», кассеты со снарядами, несколько толстых маслянистых «лингер-аэро». Это было уже кое-что.
Тони подвел «Незиса» и осторожно поставил машину на колени. Затем опустил правый манипулятор к самой земле.
Механики и помогающие им солдаты подняли тяжелую ракету и прицепили ее на манипулятор, затем то же проделали со второй.
Майор Штерн подошел к «Невису» и сообщил:
— Один транспорт пошел на посадку. Он приземлится километрах в пятнадцати. Это самое оптимальное расстояние, чтобы не подставлять свой шаттл под пушки и в то же время быстро до нас добраться.
— Сколько можно ожидать?
— Если это «дабл-си», то двенадцать танков, а если «тритон», то и все двадцать пять… Точно определить мы пока не можем.

42

…Песчаный смерч, поднятый приземляющимся транспортом, был виден на десятки километров. «Тритон» выпустил опоры. Они глубоко вошли в песок кратера, который образовали посадочные двигатели. Не один, а сразу два трапа опустили с корабля, и первыми на землю Чегета начали съезжать гусеничные «ТС» — бронемашины с десантом. Их было десять.
Зарываясь гусеницами в песок, машины выползали из кратера и становились в ряд, ожидая подхода остальных сил.
После небольшой паузы на трап выехали громоздкие и неуклюжие конструкции на маленьких, не приспособленных для песка колесах. Они спустились с трапов и тут же начали преображаться, вырастая метр за метром прямо на глазах.
Выпрямившись в полный рост, роботы проверили свою подвижность и направились к выбранному месту сбора. Когда они встали рядом с «ТС», те показались совсем маленькими.
Пять «Зверобоев» построились рядом с бронемашинами. Настала очередь «Ирокезов». Они гулко затопали по металлическому покрытию трапов и, словно атакующий отряд, начали быстро карабкаться по склону кратера.
Вскоре и они примкнули к группе бронемашин и возвышавшихся словно башни роботов-гигантов.
— Разгрузка окончена, сэр, — прозвучал в эфире голос Роджера Дингала, командовавшего в отряде Саканте ротой «Ирокезов».
— Отлично, Дингал… Феррис?..
— Мы готовы, сэр, — отозвался сержант Феррис, командовавший пехотой.
— Давайте сделаем так. У «ТС» слабая броня, и, если на заставе осталось несколько роботов, они успеют сжечь половину пехоты. Поэтому сержант Феррис погонит свои машины на крайний правый фланг. Вы понимаете меня, сержант?..
— Да, сэр. Нам необходимо углубиться в сеть оазисов…
— Правильно. Передвигайтесь по оазисам, пока не зайдете пограничникам в тыл. Подождите, пока мы не завяжем бой, а потом атакуйте…
Выбросив из-под гусениц фонтаны песка, бронемашины резко стартовали с места и помчались к видневшимся вдали оазисам.
— Дингал, пошли и мы тоже. Мои ребята посередине, а твои по флангам.
— Понял, сэр, — отозвался Дингал. Он отдал соответствующие приказания, и, разбившись на две группы, «Ирокезы» заняли места на флангах.
Цепь роботов двинулась в сторону заставы. Сначала медленно, но, по мере того как механики-водители «Зверобоев» приноравливались к песку, скорость отряда увеличивалась.
Четыре «Ирокеза» — разведчика ушли далеко вперед и, заняв места на больших барханах, докладывали обстановку.
— Говорит «Чибис-один». Наблюдаю позиции противника. Пожаров нет, но все строения разрушены. Вижу два тяжелых робота типа «Невис» и три средних типа «Пацифик». Больше ничего разобрать нельзя, мешают барханы. Если есть легкие машины или пехота, их отсюда не увидеть…
— Хорошо, «Чибис-один». Приблизьтесь к заставе на полторы тысячи метров и ожидайте нас, — распорядился Саканте.
— Ларис, если можешь, прибавь ходу, — сказал он водителю своего робота.
— Да, сэр, — отозвался Ларис, и робот стал шагать чаще.
Саканте еще раз посмотрел на панель управления, проверил подвижность зенитных артустановок и «опросил» стоящие на направляющих ракеты — все было в порядке.
С пятнадцати метро во и высоты шагающего гиганта полковник невооруженным взглядом видел чернеющие впереди развалины заставы. Где-то там сидят отчаявшиеся, приготовившиеся умереть с честью люди. Полковник Саканте уважал настоящих солдат, но сегодня его задачей было выиграть бой с минимальными потерями.
Если «Невисы» без повреждений и в их кабинах сидят «профи», бой будет трудным. «Зверобой» мощнее, но его экипаж состоит из трех человек, которым нужно время, чтобы договориться. А пилоту «Невиса» ни с кем договариваться не нужно — ему помогает компьютер.
— Каспер? — позвал Саканте стрелка.
— Да, сэр.
— Что думаешь о «Невисах»?
— Надо бить с двух тысяч метров из главного калибра. Идти на размен не стоит — у нас есть козырь, и им нужно воспользоваться…
— Окей, Каспер, так и сделаем… Всем «охотникам», внимание: начинать обстрел с двух тысяч метров из главного калибра. Как поняли?..
— «Второй» понял.
— «Третий» все понял.
— Да, сэр, конечно, — ответил «Четвертый».
— «Пятый» установку понял…
— Дингал, ваше дело фланги… Как только мы начнем обстрел, просачивайтесь между барханами с обеих сторон.
— Я понял, сэр, — отозвался Дингал. Саканте посмотрел в дальномер — до позиций пограничников оставалось две с половиной тысячи метров.
— Феррис, как слышите? Вызывает Саканте…
— Слышу вас хорошо, сэр.
— Где вы?
— Движемся по зеленке, сэр. Вся пехота уже сидит на броне «ТС». Если понадобится, мы сможем двигаться и быстрее, но это рискованно — нас могут обнаружить.
— Окей, Феррис, двигайтесь в прежнем темпе… Неожиданно робот остановился.
— В чем дело, Ларис?
— Две тысячи метров, сэр Дистанция…
— А, понятно, — кивнул Саканте — Каспер, не спеша целься и начинай. Думаю, что они будут беречь снаряды…
Опровергая мнение полковника, рядом с его «Зверобоем» поднялся столб песка Второй снаряд угодил в грудную часть робота.
— Ерунда, ребята, это «Пацифики» шалят, — приободрил свой экипаж Саканте. Хлестко ударило туннельное орудие «Зверобоя», и где-то впереди появилась ослепительная вспышка.
— Попал, Каспер?..
— Нет, сэр. Он отошел в сторону…
От выстрелов других «Зверобоев» сверкнуло еще несколько вспышек, и над заставой поднялось облако копоти.
— Один готов, сэр! Кто-то из наших его приложил! — крикнул водитель Ларис.
— Но это не «Невис», ребята, — отозвался Саканте. Он отчетливо видел перемешающиеся корпуса двух тяжелых роботов противника.
Неожиданно мощный удар потряс корпус «Зверобоя».
— Ах, суки, они меня оглушили! — послышались ругательства Лариса. Саканте нахмурился — это был снаряд большого калибра.
— Каспер, пройдись по ним гранатами…
— Сделаем, — отозвался стрелок, и его туннельное орудие послало в сторону заставы еще один заряд. После этого бедренные створки на ногах «Зверобоя» раскрылись — и оттуда выехали два 85-миллиметровых гранатомета. Каспер сделал серию из двадцати гранат и снова вернулся к главному калибру.
— Сэр!.. Это Феррис!.. Мы ведем бой, сэр! — кричал сержант. — Они нас ждали, сэр!
— Сколько их, Феррис?
— Пехоты не больше пятидесяти человек, но их поддерживают четыре средних танка и еще два маленьких робота «Сан-по»! Мы несем потери, сэр!
— Держитесь, Феррис, мы пошлем к вам «Ирокезов», — пообещал Саканте.
— Сэр, это Дингал! На левом фланге мы напоролись на пехоту. У них по крайней мере десяток лаунчеров! Три мои машины горят…
— Я все понял, Дингал, мы уже идем. Внимание, «охотники», лобовая атака! Делай, как я!.. Ларис, ходу!..
Неподвижно стоящая цепь из пяти «Зверобоев» ожила и двинулась на заставу.

43

…Бой велся в таком темпе, что Тони едва успевал менять позиции после выстрела. Неподвижно стоящие «Зверобои» представляли собой хорошие мишени, если бы не стреляли из 220-миллиметровых туннельных орудий. Тони прекрасно понимал, что одно попадание переломит его «Невиса» пополам.
Полминуты назад выстрел «Зверобоя» застиг врасплох «Пацифик» Дениз Шайен, и от него почти ничего не осталось. Тем не менее и Тони Гарднер и Бренда продолжали равную дуэль, не давая «Зверобоям» возможности расслабиться.
Пот лился с Тони ручьями, но он этого не замечал, продолжая как автомат выполнять одни и те же действия. «Прицел, выстрел, четыре шага влево — присесть… Подняться, прицел, выстрел, четыре шага вправо — присесть…»
Иногда он подсознательно менял схему маневра, понимая, что его могут «поймать» на повторении. Бренда «вязала» свои схемы, непонятные для Тони и для стрелков противника. Ее длинные перебежки отвлекали от Тони внимание, давая возможность прицеливаться точнее.
Никаких переговоров в эфире слышно не было — пилоты все понимали без слов, и только изредка прорывались команды майора Штерна, корректирующего стрельбу танковых орудий.
Несколько раз в корпус «Невиса» ударяли снаряды «Ирокезов» — их страусиные фигурки изредка мелькали между барханами. Но Тони не обращал на них внимания. Главное — это «Зверобои».
Появление этих машин вызвало шок, поскольку все ожидали танков. Тони видел, что даже майору Штерну изменило самообладание, когда он понял, с чем придется иметь дело. Эти машины были описаны только в учебниках и казались чем-то нереальным, как вымершие динозавры.
И вот теперь Тони пришлось вести с ними бой. «Прицел, выстрел, четыре шага влево — присесть… Подняться, прицел, выстрел, четыре шага вправо — присесть… Видел бы меня инструктор Маршалл, он бы порадовался… Мама родная!..»
Стена «Зверобоев» качнулась, и они двинулись на заставу. Пятеро против четверых, или семьсот пятьдесят тонн против трехсот сорока.
Яркая вспышка сверкнула возле ног «Невиса», и взрывная волна качнула его корпус. «Не зевай, Тони…» — приободрил себя пилот. Дистанция до «Зверобоев» сокращалась, и нужно было принимать решение.
— Бриндо, Ланжер!.. Отходите к оазису!.. Мы с Брендой вас прикроем!..
Выполняя команду, «Пацифики» попятились назад, продолжая посылать в атакующих снаряд за снарядом. Особенно метко стрелял Джон Бриндо. Он «невзлюбил» второго с левого края «Зверобоя» и наносил ему удар за ударом. Броня этой машины была в пятнах копоти, и робот двигался уже несколько тяжеловато.
«Молодец, Джон, еще несколько попаданий, и „Зверобой“ загнется…» — успел подумать Тони, и тотчас яркая вспышка отметила место, где только что был «Пацифик» Джона Бриндо.
— Нет, гады, вы думаете, что избавились от Джона и на этом все?! — закричал Тони. — Я доделаю твою работу, Джон, вот увидишь!..
Перекрестие прицела легло на грудь хромающего противника. Тони на секунду замер, стараясь забыть про пушки остальных «Зверобоев». Выстрел… и попадание. Подбитый робот задымил и остановился.
Почти одновременно с этим касательный удар пришелся в машину Бренды. Орудие вместе с манипулятором было вырвано с корнем, а «Невис» развернулся и завалился на левое колено.
— Бренда! Бренда! — закричал Тони, но ему никто не отвечал. Гарднер направил машину к «Невису» Бренды, еще не представляя, что собирается делать. А «Зверобои» были уже в каких-нибудь трехстах метрах. Тони увидел «Пацифик» Марка Ланжера, который с малого расстояния вел огонь из всех видов оружия. Десятки разрывов покрывали корпуса «Зверобоев». Затем последовала яркая вспышка, к последний «Пацифик» перестал существовать.
— Бренда!!! — еще раз отчаянно позвал Тони.
— Я жива, Тони, не кричи так. Только один глаз видит хреново. А где моя пушка?.. Так, понятно… За пушку ответите… Хорошая была пушка… — ворчала Бренда. Ее «Невис» поднимался на ноги. — Я вас и без пушки… — сказала она, и с наплечных пусковых ее «Невиса» в наступающих полетели ракеты.
«Почему в нас еще не попали?.. — отстранение подумал Тони. — Наверно, очень пыльно. Нас плохо видно…»
— Бренда, уходим к оазису!
— Вот уж дудки, у меня еще два «лингера» осталось!
Неожиданно что-то резко застучало по броне, и, обернувшись, Тони увидел двух «Ирокезов», бьющих по его «Невису» с расстояния в двадцать метров.
Тони пустил машину прямо на нахалов, и «Ирокезы» рванули через руины, но один из них оступился и рухнул на пепелище. Он не успел подняться, и нога «Невиса» с размаху вдавила его в мусор.
«Зверобои» были совсем рядом. Каких-нибудь шестьдесят метров отделяли их от Гарднера и Бренды. Тони опустил пушку и выстрелил в грунт в пятидесяти метрах впереди себя. Тонны песка взлетели вверх, образовав защитное облако. Выпущенные почти в упор заряды из туннельных орудий ярко сдетонировали от столкновения с песчаной завесой.
Где-то далеко в своем сознании Тони удивился, откуда он взял такое простое и эффективное решение.
Тем временем «Невис» Бренды уже находился на полпути в оазису, а из завесы песка к Тони шагнул «Зверобой». Гарднер выстрелил из главного калибра, но промахнулся. Он попытался выстрелить еще раз, однако затвор орудия беспомощно клацнул, и на экране бортового компьютера появилось сообщение, что магазин пуст.
Тони ждал смерти, но «Зверобой» опасался стрелять из туннельного орудия с такого расстояния. В грудь «Невису» ударили тяжелые гранаты. Чтобы не упасть, Тони отступил на два шага. Он ответил из артавтомата, но «Зверобой», казалось, усмехнулся и прошелся по броне «Невиса» из автоматической пушки. Затем он начал быстро сокращать дистанцию.
И тут Гарднер вспомнил, что манипуляторы «Зверобоя» могли работать как настоящие кулаки. Один удар, и он сомнет кабину пилота! Но уйти уже невозможно, если попытаться бежать, придется подставить спину, а это верная смерть…
«Зверобой» был так близко, что Тони видел отбитую снарядами краску и крупные заклепки на броневых листах.
— Тони! Пригнись!
Услышав призыв, он опустил машину на колено, и тотчас в наступающего «Зверобоя» угодил «лингер-аэро». Взрывная волна качнула машину Тони и едва на свалила на спину, а обезглавленный «Зверобой», постояв секунду, обрушился на землю.
«Надо же, а я совсем забыл про зенитные ракеты…» — пронеслось в голове у Тони. Он поднял свой «Невис» и пошел в сторону оазиса.
«Хорошо, что поднялась пыль, они меня не заме…»
Заряд из туннельной пушки угодил точно в ноги, и изуродованное туловище робота подлетело на добрый десяток метров…
Спустя какое-то время Тони очнулся от непонятного шума и привкуса крови во рту. Страховочные ремни больно впивались в плечи, а голова гудела как медный колокол.
— Тони!.. Отзовись, ты жив?! Тони!..
— Да жив я, жив, — отозвался Гарднер вопрошающему голосу, еще не понимая, кто его зовет.
Где-то в стороне хлестко ударило туннельное орудие, потом еще одно. Только тут Тони сообразил, в чем дело. Он вспомнил жуткий толчок в дно кабины, потом полет… и темнота. Теперь он висел вверх ногами, удерживаемый в своем кресле только страховочными ремнями.
— Тони, выбирайся, а то они скоро вернутся! — послышался голос Бренды.
— А где они сейчас?..
— Пошли добивать пехоту Штерна…
— Понятно… Ладно, я разъединяюсь. — Тони отбросил наушники и, расстегнув на ремне карабин, выбрался из кресла.
Кабина выглядела неузнаваемо. Отовсюду свисали провода, и пахло протекшей смазкой. Гарднер вздохнул и закашлялся. Затем толкнул дверь, но она не поддалась. Тони подергал ручку, но, видимо, дверь заклинило от сильного удара. Пришлось переползти на другую сторону кабины и воспользоваться аварийным люком.
Едва Тони оказался на воздухе, как в нос ему ударил резкий запах гари. Совсем недалеко дымил обезглавленный «Зверобой». А подбитый Гарднером робот медленно уходил куда-то к горизонту.
«Ну и мне пора», — решил Тони и, обойдя изувеченный «Невис», побежал в сторону оазиса.
До него было совсем близко, но, чтобы не попасться на глаза быстрым «Ирокезам», приходилось обходить все возвышенности.
Оставалось пройти каких-то четыреста метров, когда совсем рядом Тони услышал выстрелы автоматических пушек. «Это голоса „Ирокезов“…» — определил он и осторожно выглянул из-за небольшой песчаной горки.
Метрах в тридцати, немного левее его укрытия, стояли два «Ирокеза». Они прятались за барханом и время от времени выскакивали из-за своего убежища, чтобы сделать несколько выстрелов.
В ответ со стороны оазиса прилетало несколько снарядов, выпущенных из артавтомата. Они вздымали песок вокруг быстроногих «Ирокезов», но тем пока везло, и они снова укрывались за своим барханом.
— Как же мне вас обойти, а, ребята? — проговорил вслух Тони.

44

…Тем временем пилоты «Ирокезов» вели неспешную беседу.
— А я тебе говорю, Исмаил, что это баба.
— Баба не может водить такую большую тачку, Кофи. Тебя просто немного контузило, и теперь тебе везде мерещатся бабы. Тот парень с лаунчером, он тоже был бабой?..
— Ой, Исмаил, не напоминай мне об этом. Когда я его увидел, то чуть не обгадился. Представляешь, увидеть человека с лаунчером на плече в пятнадцати метрах от своей машины… — В наушниках было слышно, как тяжело вздохнул Кофи Менакер, переживающий тот момент еще раз. — Если бы не пулемет Хогса, моя кабина раскололась бы как орех.
— А Хогс-то сгорел…
— Да будет земля ему пухом. Хороший был парень, только вот остался мне должен пятьдесят кредитов.
— Нуты свинья, Менакер. Хогс спас тебе жизнь, а ты…
— А я ничего такого не говорю. Просто вспомнил, что он был мне должен.
— По-моему, ты брешешь — Хогс никогда не брал в долг.
— Тут я с тобой согласен — не брал, но пару дней назад мы с ним перекинулись в картишки. Третьим был Саверос. И вот я взял три взятки подряд, когда…
— Постой!.. — остановил напарника Исмаил. — Как будто снова туннельные бьют?.. Короче, хватит трепаться, давай — твой выход.
— Да, пора. А неохота…
— О чем вы там трепитесь? Забиваете эфир всякой дрянью! — прогремел голос капитана Дингала.
— Я «Птичка-восемь», выхожу на разведку. В «зеленке» сидит подбитый «Невис» — прошу поддержки… — оттарабанил Менакер.
— То-то, мечтатели, — отозвался Дингал. — Сидеть у него на хвосте, пока не подойдут «охотники». Как поняли?..
— Вас поняли, сэр, — отозвался Кофи и, вздохнув, повел машину на открытое место.
Как и в прошлый выход, он нашел «Невиса» на том же месте и в том же положении. Торопливо наведя прицел на кабину, Кофи Менакер дал короткую очередь. Артавтомат «Невиса» тотчас развернулся в сторону «Ирокеза» и ответил. Снаряды разорвались совсем близко, и несколько осколков ударили в корпус бегущего в укрытие «Ирокеза».
— Ну что, поджарила тебе хвост твоя баба?.. — спросил Исмаил.
— Уф, — выдохнул в микрофон Кофи, — кажется, в правом борту осколок засел. Посмотри, не видно?.. — И Менакер развернул своего робота. Исмаил приоткрыл бронированную шторку и выглянул из окна.
— Да, в боку торчит осколок, да и днище тебе хорошо «смазало» — в трех сантиметрах от гидравлики. Еше немного, и остался бы там… А вообще — ничего страшного. Не переживай, Менакер, может быть, в следующий раз твоей бабе повезет больше… — И Исмаил злорадно рассмеялся.
Менакер не обижался. Он давно уже привык к черному юмору Исмаила.
— Ты зря смеешься, цыган. — Кофи знал, как задеть Исмаила.
— Я не цыган, Менакер, и ты об этом знаешь.
— Да знаю, знаю. Но стоит мне на тебя поглядеть, как я забываю и говорю тебе: цыган. Ладно, не принимай близко к сердцу. Следующий выход твой, не забыл?
— Не забыл.
— Тогда дай закурить.
— Это почему?..
— Ты сейчас выйдешь, а моя баба тебя продырявит. Ты сгоришь, и с тобой сгорят сигареты. Кому от этого польза? А если ты отдашь мне свои сигареты, я буду вспоминать о тебе с благодарностью…
— Засунь свою благодарность знаешь куда?.. В эфир снова ворвался голос капитана Дингала:
— Вы что, сучьи дети, опять эфир загрязняете?!
— Мы только по делу, сэр!.. — соврал Кофи.
— Ведем обстрел «Невиса», сэр, — поддакнул Исмаил.
— Держитесь за него зубами, мы скоро!.. — прокричал капитан и отключился.
— Видать, у них там жарко, — заключил Кофи.
— Да, выкуривать пехоту из «зеленки» не самое лучшее занятие, — согласился Исмаил. — Чего он на нашу волну все время залазит?..
— Проверяет. Кстати, Исмаил, капитан сказал «держитесь зубами». Сдается мне, что он имел в виду именно твои зубы…
— Ладно-ладно, уже иду…
— Ну-ка постой, цыган. Смотри, никак, пограничник заблудился… Щас я его…

45

… «Ирокезы» продолжали стоять на месте, а Тони соображал, как добраться до оазиса. Он видел, как одна машина предприняла еще один разведывательный выход и обменялась с «Невисом» выстрелами. Проследив, как легли снаряды Бренды, Тони понял, что ему нужно.
Пришлось вернуться на сто метров назад и выйти на прямую, простреливаемую со стороны оазиса. Существовала опасность, что Бренда начнет стрелять раньше, чем поймет, что перед ней свой, но делать было нечего.
Выйдя из укрытия, Гарднер замахал руками. Расстояние было слишком большим, но Тони заметил, что артавтомат «Невиса» повернулся в его сторону.
Тони помахал еще раз, и со стороны оазиса прозвучал выстрел. Снаряд ударил в песок на самой верхушке бархана, за которым прятались «Ирокезы». Бренда дала понять, что она видит Тони и будет стрелять по «Ирокезам».
— Окей, Бренда, я иду… — И Гарднер пошел по песку. Как ни в чем не бывало. Он уже почти поравнялся с «Ирокезами», когда наконец они его заметили.
Едва ближайший к Гарднеру робот начал поворачиваться для стрельбы, Тони рванул по песку что было сил, стремясь обогнуть песчаный холм, за которым прятались «Ирокезы».
Роботы помчались вслед за ним, не желая упускать такую легкую добычу.
Тони бежал, едва касаясь песка. Пулеметные очереди ложились с большим опозданием. Легкие перекачивали горячий воздух, как кузнечные мехи, а сердце готово было выскочить из груди. Почувствовав, что силы оставляют его, Тони бессильно повалился на песок и стал ожидать своей участи. Он лежал на песке, ловил ртом воздух, а прямо над его головой пролетали снаряды.
Где-то позади себя Гарднер услышал взрыв. Чуть погодя еще один. Он поднял голову и оглянулся. На песке лежали два развороченных корпуса, а вокруг них валялись куски брони, элементы опор и еще какие-то припорошенные песком детали.
Собравшись с силами, Тони поднялся на ноги и заплетающейся походкой продолжил движение к оазису.
Когда Тони подходил к зеленому острову, на песок выскочила Бренда и побежала ему навстречу.
Вдвоем они добрались до густых зарослей, где сделали короткую передышку.
— Не верится… что… здесь могут расти деревья… — проговорил Тони.
— Ты не разговаривай, а лучше настраивай дыхание. Нужно отойти от «Невиса» как можно дальше. У нас в запасе не более пятнадцати минут.
— Тогда пошли… — сказал Гарднер и самостоятельно поднялся налоги. — Куда идти? — спросил он, покачиваясь.
— Вон туда, к большому оазису. Если мы до него доберемся, есть шанс, что нас не найдут.
Где-то совсем близко застучала пушка. «Ирокеза», и снаряды разорвались, ударившись о броню «Невиса».
— Давай быстрее, Тони, они уже здесь.

46

…Полковник Саканте выбрался из кабины и спустился по лестнице на землю. Рядом с его «Зверобоем» стоял «Ирокез» капитана Дингала.
Капитан спрыгнул вниз, и Саканте пожал ему руку.
— Молодец, я знал, что ты меня не подведешь… Что у тебя осталось?
— На ходу только девять машин, сэр. Лаунчеры и эти четыре танка, увы, сделали свое дело… — Капитан махнул рукой в сторону разбитых корпусов. — Если бы не Зейдлиц, нас бы всех положили.
— Где Феррис?
— Умер несколько минут назад, сэр, — подошел к Саканте солдат с перемазанным копотью лицом.
— А ты кто?
— Рядовой Жанейро, сэр. Принял на себя командование, когда сержанта Ферриса ранило.
— А как же ваш капрал?
— Капрал Финч, сэр, был убит в самом начале боя.
— Ясно. Теперь ты — капрал, Жанейро. Сколько осталось людей?..
— Около полутора сотен еще в строю, сэр. Убитых девяносто два. Остальные ранены…
— А как ваши «ТС»?
— На ходу только четыре. Две сгорели…
— Ладно, капрал Жанейро, иди занимайся своими людьми.
Послышался выстрел туннельной пушки. Саканте и Дингал повернулись в сторону, откуда донесся звук. Полковник включил рацию и спросил:
— Что там случилось?..
— Это Зейдлиц, сэр. Повалил брошенного «Невиса»…
— Вам, я вижу, тоже досталось, — сказал Дингал, глядя на машину полковника. «Зверобой» действительно выглядел довольно потрепанным. На броне не хватало заклепок, а из-под движущихся частей подтекало масло.
— Да, мой экипаж пережил несколько неприятных минут. Таких ударов даже сальники не выдерживают. Единственным нашим козырем были туннельные орудия. Мой «Зверобой» не такой быстрый, как «Невис», но я его все равно люблю. — И полковник похлопал по огромной опоре своего «любимца».
— Эй, Каспер!.. — позвал Саканте. Из кабины тотчас показался стрелок, — Включи связь с Пеко. Пора делать доклад…
Каспер кивнул и исчез. Через несколько секунд рация полковника запищала.
— Саканте, это вы? — отозвался Ибрагим Пеко.
— Да, сэр. Работу мы выполнили. Растоптали всех, кто оказал сопротивление. Я потерял одного из своих «охотников». Дингал лишился половины отряда, пехота тоже…
— То есть можно сажать грузовики?
— Да, сэр. Теперь вам никто не помешает.
— Пленные есть?
— Несколько уцелевших пограничников прячутся в оазисах, но, если вы настаиваете, мы…
— Нет, полковник. Они мне не нужны. Можете возвращаться…
Саканте отключил рацию.
— Вот так, капитан, — мы можем возвращаться, — сказал полковник, пряча в карман рацию.
Они с Дингалом помолчали, наблюдая, как нагруженные ранеными «ТС» пробиваются через кусты.
— Жалко оазис, — сказал Саканте. — Чтобы восстановиться, ему потребуется лет двести.
— Солдат тоже жалко, — обронил капитан.
— Это так, но к смерти солдат я привык, а вот гибель оазиса вижу впервые.
Через несколько минут три «Зверобоя» и оставшиеся «Ирокезы» уже возвращались к «тритону».
Параллельно им двигалась колонна «ТС», в которой каждая уцелевшая машина тащила на буксире по одной поврежденной.

47

…Металлический пол задрожал, и в грузовой трюм въехал еще один погрузчик.
Контейнер тяжело плюхнулся в третий ярус, а погрузчик развернулся и укатил прочь.
Капитан Эббот и Бен Форенсен переглянулись. Они не знали, сколько еще будет оставаться на приколе эта грузовая калоша. Новый контейнер перекрыл и без того слабое освещение, и теперь приходилось сидеть в полной темноте.
Где-то по транспортному коридору проехал еще один погрузчик. Добравшись до места, он сбросил свой груз и вернулся обратно. Снова все стихло. Так продолжалось с минуту, а потом послышались голоса:
— Эй, Щуплый, сюда, в двенадцатый… — сказал первый голос.
— С чего это в двенадцатый, Чиф? Капитан ясно сказал, «второй этаж, нечетные номера», — возразил второй голос.
— Что-то я такого разговора не помню…
— Ты вообще ни хрена не помнишь. Слушай меня, и будешь жить в Труайере.
— В Труайере тоже много крыс?
— Да это я так, образно.
— Чего?.. Говори по-человечески, Щуплый, я тебя не понимаю.
— Вот. Я давно тебе говорил, Чиф, что ты ни хрена не помнишь и ни хрена не понимаешь.
— А по очкам? — угрожающе произнес Чиф
— Вог это ты можешь. По очкам, по лбу, по башке… Надевай маску и не открывай баллон раньше времени, а то прошлый раз я чуть не загнулся раньше этих поганых крыс.
Послышался грохочущий звук роликов — кто-то открывал раздвижные ворота. Зашипел сжатый газ, и распылитель начал выбрасывать ядовитый аэрозоль.
— Надеюсь, что к нам они не зайдут… — неуверенно проговорил Бен Форенсен.
— Ты же слышал, что они сказали — нечетные номера, а у нас двенадцатый… В любом случае нам остается надеяться на педантичность Щуплого.
Шипение прекратилось, и ворота закатили на место.
— Смотри, смотри!.. Какая здоровая!.. — послышался из коридора крик Чифа.
— Как она выскочила?
— Да прямо через мою ногу перепрыгнула!
— Ну ладно, пошли в девятый.
— Подожди, я ее сейчас поймаю.
— Зачем? Она теперь и так сдохнет…
— А вдруг не сдохнет?.. Нет, Щуплый, такую большую тварь отпускать нельзя. Вон она в углу сидит… Ну-ка, крошка, иди к своему папочке…
— Не лезь к ней, Чиф, она тебе палец откусит. У нее зубы — во…
— Ты еще не знаешь Чифа, салага, если Чиф вышел на тропу войны, то… А-а-а!.. — раздался истошный вопль. — Она меня укусила!.. Сука!.. А-а-а!.. Удавлю!..
— Я же тебе говорил. Иди, у меня бинт есть… — предложил свою помощь Щуплый. Но напарник не обращал внимания на его слова и продолжал выкрикивать угрозы в адрес крысы. Затем из коридора послышались звуки отчаянной борьбы и громкий топот.
Время от времени стены трюмов и пол сотрясались от яростных ударов. Неожиданно все прекратилось и прозвучал полный торжества голос Чифа:
— Все-таки я ее размазал! Она за все заплатила…
— Чего ты наделал, а? — раздался плачущий голос Щуплого. — Ты же разбил баллон, идиот… Как мы теперь работать будем?..
Чиф ничего не ответил, видимо изучая состояние баллона.
— А вот так и будем… — наконец сказал он. — Для нас главное, чтобы в трюме воняло аэрозолем. Проверяющий придет, понюхает — запах есть, значит, дело сделано.
— Как же ты этот запах будешь делать?
— А прямо из баллона набрызгаю. Ты ворота приоткроешь, а я брызну разок, и хватит. Так мы закончим работу еще быстрее…
Наконец морильщики крыс убрались по своим делам, и Форенсен с капитаном Эбботом получили возможность передохнуть.
— Больше всего я боялся, что эта крыса забежит к нам, — сказал Бен.
— Да… А мне казалось, что самым сложным будет забраться в этот трюм, — признался Эббот. — Что там еще у них в программе?
— Должна быть таможня или санитарный контроль. — Бен повернулся поудобнее и распрямил затекшие ноги. — Где у нас будет первая остановка?
— Эмиль говорил — Бейт или Малиновка. В обоих случаях два дня пути или что-то вроде этого.
В коридоре снова загромыхали шаги, и голос с казенными интонациями произнес:
— Так, «Двенадцатый»… Что у нас здесь?
— Восемь тонн семян, дубленые кожи и груз кленовой доски.
Заскрежетали ролики откатных ворот, потом послышался шелест бумаг.
— Ага, точно. Теперь будем проверять… Контейнеры промаркированы?
— Конечно, мы порядки знаем. Будете проверять маркировку?
— На то и таможня, чтобы проверять…
— Ну тогда я, с вашего позволения, пойду. Если что не так, дежурный знает, где меня найти.
— Хорошо.
Один человек вышел из трюма. Его шаги затихли в коридоре.
— О!.. Я уж думал, что он никогда не уйдет. — простонал первый таможенник.
— Давай быстрее, а то он вернется, — сказал второй таможенник.
— А-а-а, как хорошо… Думал, не дотерплю… — Послышался звук льющейся воды, и через некоторое время запахло мочой.
— Тебе бы надо к психиатру, Тоби, — сказал второй.
— Зачем это?..
— Ты же больной. Мочиться в грузовых трюмах, это нормально?
— А я виноват, что ли? Стоит только зайти в трюм и увидеть эти штабеля, так сразу… И что интересно — в грузовиках «Госхем &amp; Клотц» мне совсем не хочется, а вот компании «Атлантис» и «TRR» действуют на меня ну просто убийственно.
— Как хочешь, Тоби, но тебе пора обратиться к врачу. И не запускать свою болезнь еще дальше.
— А ты думаешь, что может быть еще хуже?
— Конечно, дело может дойти до того, что ты начнешь валить по углам кучи… С тобой никто не захочет работать.
— Но ты же мой свояк, Ганс…
— Ладно, закрыли тему. Смотри маркировку на синем контейнере.
— Есть маркировка.
— А рядом, на двух красных…
— Тоже в норме.
— Ну тогда пошли.
Когда таможенники ушли, капитан Эббот сказал:
— Думаю, Бен, что теперь мы вынесли все испытания. Давай перебираться вон в тот угол.
— Зачем?
— Не догадываешься? Когда корабль даст крен, вся эта гадость потечет к нам.
Беглецы перебрались в безопасный угол и стали ждать старта. Прошло около полутора часов, прежде чем корпус корабля загудел от запускаемых двигателей. Еще четверть часа они работали на малых оборотах, а потом начали увеличивать тягу. Грузовик качнулся и тяжело оторвался от земли.
— Прощай, Мусан, прекрасная планета… — с чувством облегчения произнес Бен.
— И здравствуй, Бейт, — добавил Эббот. — Ты можешь поспать, а я покараулю. Потом поменяемся…
— А чего караулить-то?
— Ну, знаешь, лишняя осторожность не помешает.
Форенсена не нужно было упрашивать. Напряжение последних дней дало о себе знать, и он быстро уснул. Задремал и капитан Эббот Он умел впадать в легкую дрему, оставляя бодрствовать часть своего сознания.
Время шло, час сменялся часом. Форенсен и Эббот поочередно караулили, ели и спали. За время путешествия они сумели наверстать многие бессонные ночи и к концу полета чувствовали себя удовлетворительно. Даже питание сублимированными продуктами не повлияло на их настроение — неприхотливые желудки путешественников вели себя нормально.
Когда грузовик затрясло на воздушных ямах, Форенсен сказал:
— Хорошо бы знать, куда мы прибыли — на Бейт или Малиновку?
— Это определенно Бейт.
— Откуда вы знаете, сэр?..
— Эти воздушные ямы и газовые вихри не спутаешь ни с чем. Только в атмосфере Бейта происходит такая карусель.
Словно в подтверждение слов Эббота корабль тряхнуло так, что заскрипели контейнеры.
— Надеюсь, они не рухнут нам на голову, — сказал Форенсен и с опаской посмотрел наверх.

48

…Несмотря на ранний час, грузовой порт Бейта, Гиссау, был заполнен людьми, определенно не являвшимися портовыми служащими.
Прямо на территории посадочных площадок стояли три микроавтобуса с затемненными стеклами, а возле них прохаживались два важных человека.
Один был в военном комбинезоне без знаков отличия и штурмовом бронежилете. Второй в длинном, сшитом на заказ плаще и дорогих дымчатых очках.
— Каким должен быть этот грузовик, сэр? — спросил человек в бронежилете.
— Старый корабль, вроде того, что садится вон там, — кивнул человек в плаще на судно, опускающееся на бетонный квадрат.
— Понятно. Грузовик класса «семь-двадцать два». Грузоподъемность — четыреста тонн, два выхода, широкие воздуховоды. Там есть где спрятаться, сэр.
— Поэтому, Джером, вы и здесь. Если нужно, простучите все стены, но этих людей мы должны найти.
— Живыми?..
— Как получится, — пожал плечами человек в плаще. — Они не знают ничего такого, чего не знаем мы. Главная задача — не дать им связаться с «деревенскими парнями» из местного бюро.
В кармане человека в плаще зазвонил телефон. Он достал трубку и сказал:
— Говорите…
— Сэр, это «Пятнадцатый». Грузовик «Салем» уже в атмосфере. Через один час сорок минут мы посадим его на двадцать шестой посадочный квадрат. Это прямо перед вами…
— Спасибо, «Пятнадцатый», до связи…
— Новости, мистер Бокар? — спросил Джером.
— Да. Через один час и сорок минут судно приземлится вот на этот квадрат. — Последние слова Бокара утонули в грохоте очередного стартующего грузовика. Горячая волна докатилась до фургонов, и Бокар прикрыл лицо рукой.
— Ну и вонища. На чем у них работают двигатели? На дерьме, что ли?
— Нет, сэр, — улыбнулся Джером. — Это перекисленный керосин.
— Какая гадость! Пойду посижу в машине…

49

…Корабль уже начал притормаживать, когда Бен Форепсен и Джо Эббот вышли из своего трюма и направились к транспортным воротам.
Судно бросало из стороны в сторону, и приходилось крепко держаться за стены. Однако это мало помогало, и пока путешественники добрались до ворот, они успели набить себе по несколько шишек.
Возле самых створок находилось небольшое помещение, где размещалась смена смотрителей. Они отвечали за надлежащее функционирование ворот и правильную установку трапа.
Капитан Эббот осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Двое рабочих самозабвенно резались в домино. От сильной тряски костяшки на столе высоко подпрыгивали, но это не мешало игрокам колотить по столу что есть силы.
Эббот толкнул дверь и вошел внутрь. Следом за ним шагнул Форенсен. Если Эббота рабочие не заметили, то при появлении Бена сразу же прекратили игру и повернули головы.
— Что, ребята, сгоняем партиечку? — улыбнулся капитан.
Рабочие переглянулись, и один из них потянулся за коротким ломиком. Эббот вытащил пистолет и направил его на игроков.
— Раздевайтесь оба… — сказал он, и рабочие стали стаскивать с себя спецовки. От вибрации судна и от страха они путались в штанинах и бились головами о стены, но в конце концов все же остались в одних трусах.
Форенсен разорвал простыню, чтобы соорудить веревки и пару кляпов. Связанную смену он затолкал в стенной шкаф и предупредил, чтобы они не шумели.
Капитану Эбботу спецовка пришлась в самый раз, а вот габариты Бена Форенсенэ никак не вписывались в размер трофейной одежды. Пришлось пошарить под кроватями, где удалось найти несколько засаленных курток — очень грязных, но по размеру вполне подходящих для Бена.
— Ничего не поделаешь, Бен, — сказал Эббот, подавая коллеге такую же грязную футболку и штаны.
Преодолевая отвращение, Форенсен надел грязную одежду и сел на кровать. Эббот сел напротив него.
— Играешь? — спросил капитан, пододвигая
Форенсену домино.
— Не сейчас, — отказался тот.
Судно стало притормаживать и переходить на горизонтальный полет. Тряска прекратилась
Неожиданно дверь дежурки открылась, и в проеме показался совершенно пьяный человек.
— Эй, вахта, не спать! — скомандовал он, держась за стену, чтобы не упасть.
— Все нормально, мы не спим, — невозмутимо ответил капитан Эббот.
— То-то, — погрозил пальцем пьяный. — У боцмана Шредингера не побалуешь. — Держась за стенку, он добрался до Эббота и тяжело плюхнулся рядом с ним. Потом долго вглядывался в лицо капитана и наконец сказал:
— Вот тебя, Койво, я узнаю, а вот Грикеса, — ткнул боцман в Бена, — никак не могу узнать.
Боцман перегнулся через стол и, дохнув на Бена винными парами, спросил:
— Что у тебя с лицом, Грикес?
— Я сильно загорел, сэр, — ответил Форенсен.
— Пожалуй, что так… — согласился боцман и с трудом поднялся на ноги. — Смотреть в оба, ребята. Скоро посадка… — напомнил он и вышел в коридор.
Гул двигателей становился все громче. Это означало, что судно стало заходить на посадку. Эббот показал пальцем на маленький иллюминатор, находящийся под самым потолком. Бен тотчас поставил на стол тумбочку и припал к окошку.
— Площадка оцеплена, сэр, — сообщил он.
— Этого я и боялся. Слезай… — Капитан вздохнул, потом кивнул на бухту черного провода и сказал:
— Бери эту штуку, Бен. С ее помощью мы отойдем от корабля подальше. Вяжи один конец к ножке стола.
Последовал толчок, потом еще один, и грузовик прочно встал на все опоры.

50

…Едва грузовик «Салем» коснулся бетонной площадки, кольцо автоматчиков начало сужаться. Солдаты держали оружие наготове и собирались стрелять при малейшей опасности.
Погрузочные ворота открылись, и трап медленно пополз вниз. Осмотровая команда из сорока человек уже стояла наготове, намереваясь сразу же проникнуть на борт судна.
Трап коснулся земли, и солдаты рванулись к воротам, но неожиданно здоровый чернокожий парень встал у них на пути.
— Кто такие, чего надо?.. — вызывающим тоном спросил он и оттолкнул назад особенно настырного солдата.
— Эй ты, грязнуля, отходи в сторону, а то мы и тебя арестуем!., крикнул старший осмотровойгруппы. Он пробился в первые ряды и сунул под нос вахтенному рабочему свое удостоверение:
— «Эй», «Пи», «Эр»… — почти по слогам прочитал тот.
— Ты что, неграмотный? — спросил старший группы.
— Не особенно, — кивнул чернокожий парень. — Эй, Койно! Иди сюда!
На его зов появился второй рабочий. Он был постарше, поменьше ростом и значительно чище. В руках он держал бухту черного провода.
— Койно, эти парни с пушками хотят зайти на судно…
— Полиция, что ли? — спросил Койно.
— Да, полиция, — кивнул старший группы.
— Ну идите. Пусть идут, Грикас. Держи катушку…
Смотровая группа пробежала внутрь грузовика, а рабочие стали разматывать бухту, отходя от корабля все дальше и дальше. Им удалось пройти через оцепление солдат, и те молча расступились, пропустив людей, выполнявших свою работу.
— Эй, мистер, вы бы убрали свою машину, — недовольно сказал чернокожий здоровяк владельцу военного джипа.
— А в чем дело?.. — спросил человек в полицейской форме.
— Нам нужно отмотать ровно сто семьдесят метров, а тут ваша тачка…
— Так мотайте в ту сторону…
— Туда нельзя, — покачал головой второй рабочий. — Там мы помешаем посадке судов.
Полицейский офицер вздохнул, но не стал спорить с двумя тупыми работягами. Он сел в машину, вставил ключ в замок зажигания и… вылетел на бетон от мощного удара Бена Форенсена.
Капитан Эббот прыгнул за руль, и джип резко стартовал в сторону ворот.
Часовые едва успели отскочить в сторону, когда машина вышибла шлагбаум. В корпус ударило несколько пуль, но они не нанесли джипу серьезных повреждений.
Машина выскочила на шоссе, ведущее в город, и понеслась на максимальной скорости. От здания портовых служб в погоню за джипом бросились три черных автомобиля. Следом за ними с большим опозданием начали выезжать фургоны с солдатами. Обгоняя их, проследовала машина мистера Бокара с включенной сиреной. Сидевший рядом с ним офицер полиции держался за ушибленную голову.
— Внимание, пост «Двадцать четвертый километр», перехватите джип «экспрессе» с двумя преступниками. Будьте осторожны, они вооружены…
— Да, бригадир, мы поняли.
— Я пост «Солнечный», джип свернул на дорогу Д-12…
— Вас понял, «Солнечный», посмотрите, куда он свернет на развилке…
— Он свернул на восток…
— Понял, на восток.
— Пост «Озерный», будьте внимательны, «экс-прессо» выходит на вас. Разрешаю применять оружие. Как поняли?..
— Вас поняли, господин бригадир, будем применять.
Машина Бокара мчалась в сторону города с включенной мигалкой, и полицейские, завидев в кабине бригадира Оллсона, отдавали честь.
— Подчиненные вас любят, бригадир, — усмехнулся Бокар.
— Да уж не как у вас. У нас служат живые люди, — с укоризной сказал Оллсон, прижимая к шишке холодный пистолет.
— И у нас тоже служат живые люди, вот, к примеру… — заговорил Бокар но был прерван сообщением из города:
— Сэр, это «Шесть-четырнадцать». «Националы» зашевелились. Видимо, им удался пеленг…
— Что? Они нас слушают?..
— Нет, сэр, но беглецы включили сигнал о помощи на специальной волне…
— Только этого нам не хватало. Поднимайте всех, операция «Чистота». Нельзя позволить им встретиться, ты понял, Харрис?.. Если встреча произойдет, нас «спишут»… Ты понимаешь?..
— Все сделаем, сэр…
Связь отключилась. Бокар достал сигарету и закурил. Дело затягивалось в тугой узел, и этот узел все чувствительнее давил на горло самому Бокару.
— Насколько я понял из вашего разговора, мистер Бокар, в моем городе намечается бойня?..
— Какое вам дело, Оллсон? — зло вскинулся Бокар. — Ловите лучше карманников, а свои дела мы будем решать сами…
— Вы ошибаетесь, Бокар, если думаете, что я позволю вам устраивать гангстерские разборки на вверенной мне территории. Назначайте встречи своим противникам в песчаном карьере и делайте там что хотите…
— Послушай, Оллсон, я тебя предупредил, — процедил сквозь зубы Бокар.
— Кажется, пора сажать вас в кутузку, Бокар, — сказал бригадир и взялся за рацию, но хозяин машины вырвал у полицейского рацию и включил ее на передачу:
— Внимание, всем постам, бежавшие преступники застрелили бригадира Оллсона. Приложите все силы к их задержанию…
— Что вы такое сказали, Бокар?! — ошеломлен-но спросил бригадир. — К чему эта ложь?! Ведь когда выяснится, что я жив…
Бокар выхватил пистолет и выстрелил Оллсону в голову. Кровь брызнула на боковое стекло, и тело бригадира сползло с сиденья.
— А как же, — прокомментировал Бокар, — ведь врать нехорошо…

51

… «Экспрессе» был не очень скоростной, но зато устойчивой машиной. Благодаря этому качеству капитан проходил все повороты, не снижая скорости, и на этом беглецы выигрывали драгоценные секунды.
Холмистая местность кончилась, и дорога пошла по долине. Слева показался лесной массив, и Бен указал на него капитану. Тот кивнул.
Вскоре появился съезд на укатанную грунтовую дорогу. Джип слегка занесло, но он все же вписался в поворот, подняв на обочине облако пыли. Спустя двадцать секунд этот маневр повторили три черные машины.
Эббот посмотрел в зеркало заднего вида. В пыльном шлейфе, поднимаемом его машиной, поблескивали тяжелые лакированные автомобили. Медленно, метр за метром, они сокращали дистанцию.
Капитан покосился на Форенсена. Тот бережно держал в руке телефонную трубку, продолжавшую работать в режиме радиомаяка. Мигающая лампочка говорила о том, что сигнал принят, значит, по-мошь уже в пути и оставалось только дождаться ее прибытия.
Впереди показалась развилка и указатель вправо с надписью: «Гольф-клуб фон Трауба».
«Клуб так клуб…» — подумал Эббот и решительно свернул направо.
Чем ближе беглецы подъезжали к клубу, тем гуще и ухоженнее становился лес. В двух или трех местах Эббот заметил расчищающих лес служащих. Они с удивлением поворачивались на рев моторов, наблюдая, как, задевая ветки, один за другим проносились автомобили.
Наконец впереди показались выкрашенные белой краской деревянные ворота.
— Ты любишь гольф, Бен?.. — крикнул капитан Эббот.
— Теоретически!.. — отозвался Бен и пригнулся, когда «экспрессе» врезался в ворота.
Штакетник разлетелся на мелкие куски, словно ворота были сделаны из фарфора. Эббот едва вырулил, чтобы не въехать в домик сторожа, и пустил машину на низкий кустарник. Такая езда была похожа на скачку на бешеной лошади, и возможности посмотреть в зеркало заднего вида не было. Однако капитан чувствовал, что преследователи все еще рядом.
Машина пробилась сквозь кустарник и выскочила на игровое поле. Несколько игроков удивленно посмотрели на появившийся из леса джип.
— Где здание клуба?! — крикнул Эббот ближайшему из игроков. Тот махнул рукой, и, срывая колесами дорогой дерн, «экспрессе» помчался в указанном направлении.
Тяжело воя моторами, из кустарника выползли преследователи. Обнаружив следы джипа, они тут же помчались вслед за ним. Машины неслись, подпрыгивая на неровностях и срезая флажки. Заслышав рев их двигателей, игроки спешили покинуть поле.
— Сэр, там бассейн! — закричал Бен. Эббот нажал на тормоз, но было поздно. Машина пролетела по воздуху несколько метров и упала в воду, не дотянув до противоположного берега совсем немного.
Дико закричала упавшая со стула дама, а официант выронил поднос, и шампанское взорвалось, как настоящая граната.
Следом за джипом в бассейн влетел еще один автомобиль. Два других, словно болиды, пронеслись мимо и вышибли двери веранды, обрушив витрину с кубками.
К бассейну бежали местные секьюрити.
— Бен, телефон у тебя? — стараясь не глотать воду, спросил Эббот.
— Да, сэр, но он намок.
— Эй, вы кто такие? — спросил охранник выбиравшихся из воды Эббота и Форенсена.
— Не видишь? Электрики мы, электрики… — похлопал по мокрой спецовке капитан Эббот.
— А эти? — указал охранник на плывущих к берегу четырех человек.
— А это бандиты, парень…
В подтверждение слов Эббота один из плывущих вскинул руку и выстрелил. Охранник схватился за ногу и упал на край бассейна. В тот же момент со стороны веранды послышалась частая стрельба.
Снова закричала испуганная дама.
Пули ударили в разбитые двери веранды, и из них посыпались оставшиеся стекла.
Бен и Эббот спрятались за угол здания и тоже достали оружие.
— Внимание, Бен, — предупредил капитан. — Раз, два, три…
На счет «три» оба высунулись из-за угла и открыли огонь по четверке выбирающихся из бассейна преследователей. Двое противников упали в воду, а двое других сумели добежать до бара.
— Раньше ты стрелял лучше… — сказал с упреком капитан Эббот.
— Вы тоже, сэр, — парировал Форенсен.
На втором этаже вылетело окно, и вместе с обломками рамы на землю упало тело охранника. Форенсен вскинул пистолет и не ошибся — в оконном проеме показалась голова.
Прозвучал выстрел, и еще один труп свалился на землю.
— Сэр, фургон… — подсказал капитану Бен.
— Сам вижу, — отозвался капитан и прокрался к углу, из-за которого виднелась кабина фургона. Он потянул за ручку двери, и та легко открылась.
— Бен, забирайся… — скомандовал капитан.
Форенсен занял свое место, и капитан завел мотор. К счастью, машина была новая и работала очень тихо. Эббот затаил дыхание и плавно тронул с места.
Они отъехали метров на пятьдесят, когда в заднее стекло ударила пуля. Эббот прибавил газу, и фургон быстро покатил по главной дороге.
— Сэр, этот ублюдок стрелял с крыши, и у него была рация, — сообщил Бен.
— Значит, нас будут встречать. Кстати, где наш телефон?..
Форенсен вытащил из нагрудного кармана трубку и показал капитану. Лампочка все еще мигала.
— Порядок… — удовлетворенно кивнул Эббот, и Бен убрал трубку обратно.
Они проехали с полкилометра. Затем капитан остановил фургон и сказал:
— Теперь пошли к реке. Вдоль нее потопаем в город.
Они вышли из кабины и, спустившись под откос, оказались в чаще колючего кустарника.
Не меньше получаса пробивались они сквозь заросли, пока наконец не вышли к реке. Марш-бросок через кустарник не прошел бесследно — спецовки обоих беглецов были изорваны в клочья, а руки и лица покрыты свежими царапинами.
— Вот незадача, даже зло берет, — посетовал Бен.
— Ты чего?
— Да всю жизнь мечтал побывать в настоящем гольф-клубе — и вот побывал.
— Ну и как тебе?
— Не понравилось, — покачал головой Форен-сен.
— Тихо. — Капитан приложил палец к губам и указал на росшие возле берега камыши.
— Что там такое?
— Рыбак…
— Какой рыбак? — не понял Форенсен.
— Обыкновенный, с удочкой. Вон за кустом. Видишь?..
— О, правда.
— Ты что, и рыбака никогда не видел?
— Не видел, — признался Бен.
Чтобы не побеспокоить человека с удочкой, Бен и Эббот обошли его кругом и продолжили свой путь. Но еще через сто метров прямо из камышей появились автоматные стволы и прозвучала команда:
— Стоять, руки за голову…
Шедший первым капитан Эббот остановился и начал медленно поднимать руки. Его примеру последовал и Форенсен. Прятавшиеся боевики вышли из засады и окружили пленников.
Их было пятеро — в болотных маскхалатах, с автоматами. Один из них включил рацию и связался со своим начальством:
— Сэр, говорит «Один-восемнадцать»… Да, взяли обоих. Один чернокожий, другой постарше, пониже ростом… Что? И того и другого?.. Окей, сэр. Никто не найдет…
«Вот и все… — подумал Эббот. — Вот оно как бывает…»
— Извините, ребята. Приказали убрать… — беззлобно проговорил боевик с рацией в руках. — Такая у нас жизнь — сегодня вы, завтра, может, мы…
«Философ… — невесело подумал Джо Эббот. — Лучше бы вы сегодня, а мы в другой раз…»
Неожиданно в кустах грохнул выстрел.
Бен и капитан Эббот, не сговариваясь, упали на землю. Попрятались и боевики. Не видя, откуда стреляют, они отвечали наугад.
А со стороны колючих кустов полетел настоящий град картечи, вычесывая траву и разнося в зеленую труху речной камыш. Уже ни один из пяти боевиков не отвечал, а картечь все щелкала по воде и впивалась в противоположный берег. Наконец огонь прекратился.
— Эй, вы там живы? — прозвучал совсем рядом чей-то голос
Эббот приподнял голову и узнал рыбака, которого видел на берегу. Теперь в его руках была не удочка, а автоматический дробовик.
— Поднимайтесь, надо уходить. — Рыбак отщелкнул пустой патронный короб и заменил его другим. — Тут недалеко у меня лодка.
Не говоря ни слова, Бен и Эббот последовали за своим спасителем и оказались на месте его предыдущей стоянки. Рыбак развязал большой рюкзак, и на песок выпала надувная лодка.
Форенсен помог присоединить баллон со сжатым газом, и через десять секунд на берегу лежала большая лодка, рассчитанная на пять человек.
Ее спустили на воду. Рыбак настоял на том, чтобы Форенсен и Эббот легли на ее дно и накрылись пологом. Затем он установил на корму миниатюрный мотор, погрузил свои вещи, и лодка плавно двинулась вверх по течению.
— Кстати, ребята, отключите свой маяк. У меня есть другой…
— Окей, — отозвался из-под брезента Форенсен. — Капитан?
— Чего тебе?
— С днем рождения, сэр… Я думал все, конец…
— Я тоже.
— Если выберемся живыми, с нас выпивка для этого парня.
— О чем речь, конечно… Слушай, ты не мог бы подвинуть свою ногу, а то твой ботинок мне сейчас ребро сломает.
Под брезентом произошли некоторые перемещения, затем Бен спросил:
— Так лучше?..
— Да, спасибо. Так намного лучше… Путешествие продолжалось уже больше часа. Вскоре лодку начало сильно раскачивать.
— Эй, друг, что это за шторм? — спросил из-под брезента капитан Эббот.
— Ничего страшного, — отозвался рыбак, — мы вышли на озеро Элир. Здесь бывают большие волны. Но вы не беспокойтесь, эта лодка вполне надежная.
Издали послышался звук, похожий на шум прогулочного самолета. Звук нарастал.
— А вот это хреново… — вырвалось у рыбака, и лодка круто вильнула в сторону. — Арсен!.. Арсен!.. Где вы находитесь? — закричал в рацию рыбак. — Они на катере идут нам наперерез… У нас только пара минут.
Поднимая водную пыль, катер на воздушной подушке мчался прямо на надувную лодку, совершенно не скрывая своих намерений.
— Скромнее нужно вести себя, ребята… — процедил сквозь зубы «рыбак» и поднял свой «ТОЗ-500».
При первых выстрелах Форенсен выглянул из-под брезента. Пустая гильза больно ударила его в лоб.
Рядом с лодкой взорвался снаряд небольшой пушки. Озерная вода ливнем обрушилась на брезент. Рыбак снова начал стрелять, и катер отвернул в сторону.
Форенсен еще раз выглянул из-под брезента и увидел, как на далеком берегу остановились два длинных лимузина, из которых начали выскакивать люди.

52

…Кале стоял на одном колене и держал на плече тяжелый лаунчер, а прицельное устройство совмещало визиры, внося поправки на влажность воздуха и скорость ветра. Вокруг Кале суетились начальники, которые, как всегда, пели одну и ту же песню: «Дорогой, не промахнись», «Кале, дружище…».
С такого расстояния Кале не промахивался, но нытье нервничающих офицеров ему мешало. Лишь один Арсен стоял в стороне, и только по безумному блеску глаз можно было догадаться о его состоянии.
На визире появилась оранжевая точка. Это означало, что компьютер лаунчера уже учел в будущей траектории влажность воздуха.
Кале видел, как по палубе мчавшегося по воде катера бегали агенты АПР. Рыбак отчаянно отстреливался из дробовика и создавал «парням из колледжа» дополнительные трудности.
На визире появилась зеленая точка. Скорость ветра была посчитана. В верхнем углу визира пробежали цифры и выдали ноль — дистанциометр рассчитал расстояние.
Кале замер и плавно нажал на спуск. Лаунчер коротко рявкнул, выбросив фанату в направлении цели. Секунда, другая… и катер разлетелся в снопе искр и клубах раскаленного пара
Стрелок глубоко вздохнул, снял с плеча лаунчер и пошел к машине. Предстояло разобрать оружие и уложить его в чехол, а вечером почистить и обязательно смазать.
Кале сделал свое дело и теперь совершенно равнодушно наблюдал за тем, как суетятся на берегу люди из его бюро. Они кричали и размахивали руками, а наполненная водой надувная лодка медленно приближалась к берегу. Когда до нее оставалось несколько метров, лейтенант Эмерсон, не пожалев своих дорогих брюк, вошел в воду по пояс.
Рыбак был весь в крови, и его сразу перенесли к серебристому «хаванд-панцеру». Через открытую дверку машины было видно озабоченное лицо доктора Бауэра, оказывающего раненому первую помощь.
Оба прибывших на лодке пассажира оказались живы и здоровы. Тому, что постарше, тотчас надели на голову «краб» — наушники с микрофоном, чтобы он начал давать информацию немедленно. До базы бюро было еще далеко, и ценного свидетеля могли уничтожить в любую минуту.
Понимая, что от него зависит многое, человек с «крабом» на голове говорил очень быстро. Он не останавливался, даже когда садился в лимузин.
— Кале, ты готов? — крикнул лейтенант Эмерсон.
Кале кивнул и полез в салон машины. Лейтенант сел рядом с ним, прислонившись к ноге стрелка мокрыми брюками. Автомобили тронулись с места и, выбравшись на дорогу, начали стремительно набирать скорость.
Эмерсон достал рацию и связался с «Сорокой». Это был позывной Озоле Бурка. Кале часто играл с ним в карты. Сейчас Озоле и еще несколько ребят из бюро удерживали агентов АПР на каком-то «шестом пункте».
— Да, сэр, — отвечал лейтенанту Озоле, — они не атакуют, но выйти мы пока не можем. У нас двое убитых и еще три человека ранены…
Кале совершенно не понимал людей из АПР. Зачем нападать на наблюдательные посты бюро? Кале слышал что-то о «связывании сил», но то, что устраивали эти «парни из колледжа», было похоже на настоящую войну.
И еще Кале был непонятен тот факт, что АПР тоже работало на Федеральное Правительство. Что же тогда делили НСБ и АПР?.. Это был сложный вопрос, и Кале, сколько ни старался, ответа найти не мог. А спрашивать у начальства он не решался. Да и вообще, это было не его дело. Кале был стрелок и с удовольствием выполнял ту работу, за которую ему платили.
Пассажир закончил говорить и снял с головы «краб». Теперь информация была в компьютере бюро, где ее кодировали, чтобы через спутник передать в региональное управление. Случалось, что после этого наступало перемирие и все отряды возвращались на свои базы.
Кале помнил один случай, когда приказ о прекращении огня поступил к двум противоборствующим группам прямо во время боя. Это была кровавая драка — раненые и убитые валялись во всех углах.
Когда пришел приказ, стрельба тут же прекратилась и обе команды стали выносить своих раненых и опознавать убитых.
Они менялись перевязочными материалами и помогали друг другу таскать носилки. Между ними не было никакой злобы или ненависти. Их разделяли только обязательства перед теми организациями, на которые они работали.
У въезда в город головной автомобиль обстреляли из армейского гранатомета. От сильного удара лимузин занесло, но он продолжил движение, унося на своем борту глубокую вмятину.
Затем Арсен говорил по спутниковому телефону.
Кале смотрел на его лицо и незаметно для себя пытался копировать мимику своего кумира. Быть похожими на Арсена хотелось всем. Даже лейтенанту Эмерсону, тратившему на костюмы все свои деньги.
— Все, ребята! — улыбнувшись, объявил Арсен. — Они признали нашу победу. На сегодня война закончена.
В этот момент заработала рация лейтенанта. На этот раз говорил незнакомый Кале голос. Когда Эмерсон выключил рацию, Кале спросил:
— Это не Бурк, сэр?
— Нет, Бурк ранен.
— Серьезно? — спросил стрелок.
— А какое тебе дело до Бурка? — удивился лейтенант.
— Он мой партнер в «пас»…
— А, тогда понятно, — кивнул лейтенант. — Не волнуйся, легкая царапина. Через три дня будет играть в «пас».

53

…Ночь выдалась тихая и безоблачная. Запах гари еще чувствовался, но под действием ночной свежести уже потерял свою прежнюю резкость.
Тони медленно ступал по обломкам стен, стараясь не производить шума. За ним след в след двигалась Бренда. Они шли к поверженному «Невису» Тони, чтобы оценить его состояние.
Всю предыдущую ночь они потратили на оживление машины Бренды, но из этого ничего не вышло. Удар туннельного орудия выжег все провода, превратив их в безобразные колтуны.
Днем Тони и Бренда отсыпались в самом дальнем северном оазисе, поскольку на развалинах все еще появлялись солдаты противника. Но они не искали уцелевших пограничников — солдаты копались в мусоре и обломках роботов, надеясь найти что-нибудь ценное.
С наступлением ночи пилоты вернулись к заставе, чтобы попытать счастья со второй машиной. От безногого «Невиса» требовалось совсем немного — поднять манипулятор с зенитными ракетами и выпустить их по грузовику.
Тони и Бренда понимали, что этими действиями могли спровоцировать карательную акцию, но долг пограничника не давал им спать спокойно, пока существовал хоть малейший шанс нанести удар по контрабандистам.
В темноте завалившаяся махина «Невиса» казалась огромным валуном. Тони даже не верилось, что после такой переделки можно было живым покинуть кабину.
Люк оказался наполовину открыт — именно так его оставил Тони. Гарднер включил маленький фонарик и посветил внутрь кабины: все так же висели пучки разноцветных проводов и в пусковом гнезде торчал ключ.
— Ну как? — спросила Бренда.
— Как будто здесь никто не был, — ответил Тони.
— Тогда полезай.
— А ты? — И я тоже.
— А кто нас будет охранять?
— Да кому мы нужны, Тони? Ты же видел, как они спешат с погрузкой. Если и наведаются, то только утром…
Гарднер огляделся по сторонам.
Далеко у горизонта, где контрабандисты продолжали погрузочные работы, время от времени мелькали огни. С другой стороны, за цепью оазисов, вспыхивали далекие молнии и доносились слабые раскаты грома — шторма и бури продолжали сотрясать нестабильную зону.
— Ну хорошо, полезли оба, — согласился Тони и отошел в сторону, пропуская Бренду первой.
— О, да у тебя тут практически все в порядке, если не считать отсутствия у машины ног. — Бренда включила второй фонарик и стала оценивать состояние кабины.
— Я почти уверен, что манипулятор заработает — лишь бы энергоблок был цел, — сказал Тони и закрыл за собой аварийный люк.
— Даже контрольный ключ на месте… Кто отключил энергоблок, ты сам?
— Не помню, — пожал плечами Тони. — Наверно, сам. Машинально… — Он еще раз проследил фонариком идущие от блока провода и сказал:
— Как будто в норме. Немного перепутаны, но разрывов я не вижу… Попробуешь включить?..
— Давай, — кивнула Бренда и взялась за ключ. — Пусть нам повезет, — сказала она и включила энергоблок.
Над головой Тони сверкнула вспышка короткого замыкания, и Бренда тотчас вернула ключ в первоначальное положение.
В кабине запахло горелой изоляцией.
— По крайней мере, мы видим, где обрыв, — оптимистично заявил Тони. Он достал нож и начал зачищать обгорелый провод. Когда все было закончено, он разрешил Бренде снова повернуть ключ.
На этот раз замыкания не произошло и энергоблок начал набирать обороты. На панели загорелись сигнальные огни, мигнул экран монитора бортового компьютера. Вскоре на нем появились первые результаты тестирования.
— Так, здесь написано, что обрывы гидравлической системы полностью блокированы, — указал Тони на экран. — Вот только давление слабовато.
— Попробуй заправить масло из запасного резервуара, — предложила Бренда.
Тони начал набирать соответствующую команду. Это было нелегко, поскольку в перевернутом «Невисе» панель оказалась на потолке. Тем не менее Гарднер успешно справился с задачей, и гидравлическая система начала заправку.
— Теперь можно и передохнуть. — Бренда села на кондиционер, который раньше находился на потолке.
Тони присел на инструментальный ящик.
— Слушай, Бренда…
— Что?..
— Да я все искал случая тебя спросить…
— Спроси…
— А почему ты ко мне так странно относицась?.. — спросил Тони и добавил:
— Раньше.
— А как — странно?..
— Ну, — Гарднер пожал плечами, — грубила…
— Не грубила, а разговаривала официальным тоном, — поправила Тони Бренда.
— Да, именно так. Кто-то из ребят говорил, что ты в меня влюбилась, но я думал иначе… Бренда засмеялась:
— Для этой ситуации и этого места тема — самая подходящая. Так что же ты думал?
— Я думал, что ты на меня обижаешься. Что я тебя как-то обидел. Давно, когда еще у меня был горб…
Бренда улыбнулась и стала рассматривать свои запыленные ботинки.
— Вообще-то ты прав, Тони, — сказала она, не поднимая головы. — Я действительно ненавидела тебя за то, что была вынуждена ненавидеть себя.
— Ну и сказала, — озадаченно покачал головой Гарднер. — Пояснить можешь?..
— Могу, — кивнула Бренда. — Раньше не могла, а теперь могу. После того, что я здесь пережила, всякие детские страхи уже не имеют никакого значения.
Бренда подняла глаза на Тони, и он подумал, что девушка действительно сильно изменилась.
— Все очень просто, Тони. Когда мы учились в Школе армейского резерва, я хотела с тобой переспать…
На лице Тони Гарднера отразилось искреннее удивление.
— Со мной? С горбатым?.. Ты, самая красивая девушка в Школе?..
— Да, именно так. Этого я себе не могла простить, а тебе тем более. Мне даже сны про тебя снились. — Бренда усмехнулась. — Целые сериалы. И чего только мы с тобой в этих снах не выделывали… В своих снах я была с горбуном, но уже утром начинала его жутко ненавидеть… Вот так…
— Это… был какой-то невроз?.. Тебе нужно было обратиться к врачу. Психоаналитику…
— Да, я посещала психоаналитика, — кивнула Бренда.
— И что?
— Он сказал, что мое внутреннее противоречие лежит слишком глубоко в моей психике, и предложил реализовать свое желание. Он сказал, что тогда все как рукой снимет.
— Ну а когда я перестал быть горбуном… Что произошло тогда? Нет горбуна — нет и проблемы. Так?
— Нет, Тони. Не так. Все запуталось еще сильнее. К ненависти, которую я испытывала к горбуну, прибавилась досада на то, что теперь мне никогда не удастся реализовать свое желание… Поэтому, чтобы не сойти с ума окончательно, я с головой ушла в работу, в железки, пушки…
— Но, может быть, теперь, когда ты мне все рассказала, я мог бы тебе как-то помочь?
— О, я тебя понимаю, — улыбнулась Бренда.
— Нет-нет, — замахал руками Тони, — я вовсе не это имел в виду.
Бренда запрокинула голову и посмотрела на монитор:
— Заправка закончилась.
Тони поднялся с инструментального ящика и, дотянувшись до ходового рычага, переместил его на минимальное расстояние. Кабина довольно чувствительно качнулась. Это означало, что манипуляторы действуют.
— Схватись за что-нибудь, я попробую перевернуть его на спину, — сказал Тони Бренде.
Девушка кивнула и вцепилась в свисавшие с кресла пилота страховочные ремни. Тони снова дотянулся до управления манипуляторами и попытался осторожно сдвинуть их с места.
Туловище «Невиса» качнулось и рухнуло с головы на спину. Гарднер ударился о кресло, а Бренда отделалась испугом. Экран бортового компьютера мигнул, но не отключился.
— Как твое плечо? — спросила Бренда.
— Кажется, в норме, — ответил Тони, массируя ушибленное место. — Надеюсь, мы не очень шумели.
Теперь, когда туловище робота лежало на спине, добраться до панели управления было намного проще. Тони лег в свое кресло и, вытянув руки вверх, спокойно дотянулся до панели.
— Не самая продуктивная поза, — прокомментировала Бренда.
— Ничего, справимся, — отозвался Гарднер и начал запускать тесты для навесного оборудования.
Программа заработала, и вскоре на экране стали появляться параметры уцелевшего вооружения.
Компьютер опознал обе ракеты «лингер-аэро», оставшиеся на правом манипуляторе, и орудие главного калибра, бесполезное из-за отсутствия снарядов. Про пулеметы, зенитный артавтомат и наплечные пусковые установки ничего сказано не было. Их просто не существовало.
— А нам больше ничего и не надо, — легко согласилась Бренда.
— Это точно, а в кого мы будем стрелять?
— В грузовик, конечно. «Тритону» эти ракеты все равно что булавочные уколы. Будем сидеть и ждать, пока он стартует…
Тони кивнул и начал набирать неизвестные Бренде команды.
— Что это ты задумал, пилот Гарднер?
— Я проверяю, есть ли в компьютере режим автоматического нацеливания ракет…
— То есть ты хочешь, чтобы «Невис» стрелял без нашего участия?
Продолжая диалог с компьютером, Тони утвердительно кивнул. Наконец появилась надпись: «Введите параметры цели…»
— Пожалуйста, мисс, — улыбнулся Тони. — Что будете заказывать?
— Мы можем знать только массу, да и то приблизительно…
— Ничего страшного, этого будет достаточно. Компьютер не ошибется — у грузовика и «тритона» пятикратная разница в весе.
— Тогда пиши «триста тонн».
Тони ввел данные и закрыл таблицу прицеливания. Никаких протестующих надписей на экране не появилось.
— Вот видишь, компьютер с нами согласился. Теперь установим автоматический пуск ракет и уйдем отсюда подальше. — Тони набрал последнюю комбинацию и поднялся со своего лежащего кресла. — Пойдем отсюда. Когда «Невис» откроет огонь, здесь снова появятся штурмовики.
Они выбрались наружу через штатную дверь, которая открылась без всяких проблем.
— Теперь он снова похож на воина, — сказала Бренда, оглянувшись на «Невиса».
— Да, он еще постреляет, прежде чем его окончательно смешают с песком, — согласился Тони. — Куда двинемся?
— Сейчас самое безопасное место — там. — Бренда махнула рукой в сторону склада контрабандистов.
— Ты серьезно?..
— Конечно. Сейчас они заняты только погрузкой, а когда «Невис» начнет стрелять, все их внимание будет приковано к руинам заставы. Рядом с кораблем мы будем в полной безопасности, да еще придумаем для них какую-нибудь гадость…
Тони рассудил, что в предложении Бренды есть смысл:
— Что ж, я согласен…

54

…Прожектора светили со всех сторон, вырывая из темноты участок пространства, по которому носились погрузчики.
Кобальт и контейнеры с живым товаром уже находились в трюмах «Хокая», и теперь бригада Генри Брандта занималась перевозкой оружейных контейнеров и тюков с наркотиками.
Дело близилось к завершению, и наблюдавший за погрузкой хранитель склада Брандт немножечко грустил.
Он уже начал привыкать к Чегету и к своей, не слишком полезной для здоровья и нервов, работе. Ему было жалко бросать просторные складские помещения и желтые прожорливые погрузчики, для которых не находилось места в трюме «Хокая». С другой стороны, небольшая передышка и отдых где-нибудь на Акинаресе совсем не были лишними.
Месяц у моря, а потом перелет на Евро, и снова за работу…
Поднимаемая колесами пыль садилась на волосы и одежду Брандта, но он ее не сторонился и принимал как церемонию прощания с Чегетом. Генри Брандт действительно привык к этой планете.
— Мистер Брандт! — позвал кто-то.
Генри обернулся и узнал Бенджамина Корсака.
— О, вот так встреча! — Брандт пожал Корсаку руку. — Я не знал, что вы служите на другом судне.
— Это не другое, мистер Брандт, это наш «Хо-кай».
— Правда? — Брандт впервые внимательно посмотрел на грузовик. — Как будто ваш корабль был поменьше… Или я что-то путаю?
— Нет, — довольно заулыбался Корсак, — размеры те же. Просто нам сменили все маршевые и посадочные двигатели. Оттого и вид у судна стал совсем другой.
Бранд еще раз посмотрел на судно и понимающе кивнул:
— Должно быть, ваши дела резко пошли в гору. Такое переоборудование стоит немалых денег.
— Все работы оплатил наниматель, — объяснил Корсак и добавил:
— Он же владелец вашего склада.
— Значит, мы теперь едим из одной тарелки, так? — И Генри Брандт засмеялся.
Подпрыгивая на неровностях и поднимая очередную волну пыли, проехал погрузчик. Брандт проводил его глазами до самого трюма и повернулся к Корсаку:
— А я вот грущу. Вы не поверите, как я привык к этому клочку земли, посыпанному песком и пылью. — Брандт помолчал, а затем безо всякого перехода сказал:
— Судя по вашей оснастке, вы теперь будете ходить за Основной Рубеж. Я правильно понимаю?..
Корсак сделал предостерегающий жест и предупредил:
— Но я вам этого не говорил…
— Безусловно, — кивнул Брандт.
Заглушая тарахтение дизелей погрузчиков, на низкой высоте пролетело звено штурмовиков. Их сигнальные огни не горели, но струи реактивных двигателей прослеживались отчетливо.
— О нас заботятся. Прикрывают, — стоя с запрокинутой головой, сказал Корсак.
— Страхуются, — согласился Брандт. — Хотя чего там страховаться?.. Сегодня днем я ради любопытства увязался с солдатами. Посмотреть на состояние заставы. — Брандт покачал головой. — Ну, скажу я вам, чистая работа. Прах и разрушения. И большущий робот без ног, воткнувшийся головой в песок. Жуткое зрелище…
Из темноты на освещенный участок вышел боцман Либерман.
— Сэр, капитан просит вас на борт, — сказал он Бенджамину Корсаку.
— Идите-идите, мистер Корсак, — кивнул Генри Брандт, — через пятнадцать минут я присоединюсь к вам. Мои ребята почти все закончили… — показал он на опустевший склад.
Помощник капитана вернулся на борт «Хокая», где весь экипаж уже готовился к старту.
— Что там мистер Брандт? — спросил капитан Слэш у вошедшего в рубку Корсака.
— Грустит. Говорит, что очень привязался к Чегету.
— Сто лет бы не видеть этот Чегет, — подал голос со своего места штурман.
— Отчего же? — повернулся к нему капитан.
— Эти жуткие бури. Половину полушария вообще не видно.
— Полностью солидарен с Крамером, — добавил оператор радара Юлиус. — От этих бурь сплошные помехи…
В рубку заглянул Либерман:
— Сэр, погрузка закончена. Мы задраиваем трюмы…
— Хорошо, боцман, действуйте, — согласился капитан
Либерман кивнул и вышел из рубки.
Загудел вызов капитанского канала. Слэш поднял трубку.
— Ну как вы там, Рональд? — спросил Ибрагим Пеко.
— У нас все в порядке. Погрузку закончили. Сейчас задраим погрузочные ворота и можем стартовать.
— Да, стартуйте, как только сможете. «Тритон» пойдет после вас…
Капитан Слэш положил трубку на место и объявил:
— Мы стартуем так быстро, как только сможем.
— Сначала мы, а потом «тритон»? — уточнил Юлиус.
— Другого варианта просто нет, дружище, — нравоучительным тоном заметил Крамер, — из-под толщи песка нам не взлететь…
Трап был поднят, ворота закрыты, бригада грузчиков и сам Генри Брандт взяты на борт. Заработали двигатели, и горячие струи ударили в песок, поднимая его в воздух. Шум усилился, затем перешел в нестерпимый рев, и на этой рвущейся ноте «Хо-кай» начал отрываться от земли.
— Отошли десять метров, — сообщил Корсак. — Небольшая разбалансировка. Некогда было равномерно распределять груз…
— Ничего, — глядя на приборы, заметил капитан, — дисбаланс откорректируем тягой двигателей. Теперь у нас есть такая возможность. Меня больше беспокоят новые несущие конструкции во втором и четвертом поясах…
— Но ведь динамические испытания прошли успешно, сэр, — напомнил Корсак.
— Динамические испытания — это одно, а реальные условия — совсем другое. Какая загрузка трюмов?
— Двести восемьдесят две тонны…
— Вот. А раньше брали сто шестьдесят. Значит, вся лишняя нагрузка приходится на новый каркас…
— Восемьдесят метров отошли нормально. Сейчас поменяем вектор тяги… — доложил Корсак.
Неожиданно мощный удар потряс весь корпус «Хокая».
— Это еще что такое?.. — Капитан забегал глазами по шкалам приборов.
Последовал новый удар, сотрясший корпус судна, и вслед за ним громкий металлический щелчок.
— Срочная посадка! — скомандовал капитан, и Корсак перевел двигатели на режим посадки.
В рубку вбежал боцман Либерман:
— Сэр! Два попадания ракет в правый борт! Полопались несущие конструкции во втором поясе!
По корпусу судна пробежала дрожь, и капитан почувствовал, как болтается хвост «Хокая».
«Этим идиотам хорошо удается только шантаж, — подумал Слэш о своих нанимателях, — воевать, а тем более модернизировать корабли им не под силу».
Опоры судна коснулись песка, и «Хокай» вернулся на прежнее место Прозвучал вызов с «тритона»:
— Мне очень жаль, Рональд, что так получилось. Уверяю вас, сейчас наши штурмовики перемелют в пыль всех, кто там остался…
— Нет нужды спешить, мистер Пеко. У нас повреждение. Придется повозиться несколько часов.

55

…Уже целых два часа Тони и Бренда шли по ночной пустыне, обходя высокие барханы и ориентируясь на огни лагеря контрабандистов. Они еще не знали, что предпримут, добравшись до цели, но были полны решимости не оставлять противника в покое.
В ночном небе послышался шум реактивных двигателей, и Тони с Брендой, как по команде, упали на песок. Ночь была темная, однако на штурмовиках могли быть включены тепловизоры.
Когда опасность миновала, оба поднялись на ноги и молча продолжили свой путь. Зарево от прожекторов лагеря становилось все ярче, и еще через пятнадцать минут в промежутке между двумя барханами пограничники увидели снующие в облаках пыли погрузчики.
— Остановимся здесь? — спросила Бренда.
— Давай. Отсюда хороший обзор. Думаю, что в ближайшие час-два они стартуют…
Пограничники устроились на песке, положив рядом мешки с пайком и боезапасом для пистолетов.
До склада было не более ста метров, и, если бы не пыль, которую поднимали погрузчики, видимость была бы идеальной. Еще раз пролетели штурмовики Бренда проводила их взглядом и спросила
— Как ты думаешь, они не увидят тепловое пятно — от энергоблока?..
— Вряд ли. Блок находится в спинной части «Невиса», и, чтобы его заметить, нужно лететь в противоположную сторону. И потом, они могут подумать, что это тлеющая головешка.
— О, смотри, какие-то люди.
Недалеко от грузовика разговаривали два человека. Судя по всему, они просто трепались от скуки.
Вскоре к ним подошел еще один. Он что-то сказал и увел с собой одного из двоих собеседников.
— Это, наверное, из экипажа, — предположил Тони. Затем развязал мешок и достал сухарь. — Хочешь? — предложил он Бренде.
— Давай, — не отказалась она. — Ржаной, я такие люблю.
— Так-так, интересно, — произнес Тони, глядя, как водители погрузчиков покидают свои машины. — Ну вот и все. Эти ребята свою работу полностью закончили. Сейчас будут взлетать. Если «Невис» сработает правильно, этот грузовик, возможно, грохнется на землю, и тогда мы еще повоюем.
Тони достал свой пистолет и проверил обойму. Точно так же поступила и Бренда.
У судна начал убираться погрузочный трап. Он втягивался внутрь ворот, словно огромный язык. Как только трап исчез, стали закрываться ворота.
Пошли последние секунды перед взлетом корабля. Тони почувствовал, что волнуется. Сработали стартовые дюзы, и тучи песка скрыли грузовик от наблюдателей. Подсвечиваемый складскими прожекторами, грузовик медленно поплыл вверх.
Гарднер мысленно перенесся в кабину своего «Невиса». Что там происходило? Появились ли на экране метки цели? Производил ли компьютер расчеты и получали ли ракеты параметры цели?
Но на высоте примерно в сто метров в судно ударила первая ракета. Тони едва не закричал «ура!», а Бренда крепко схватила его за руку. Затем последовал еще один взрыв, но грузовик не рухнул, как того ожидал Тони, а лишь начал заходить на аварийную посадку. Он еще не коснулся песка, а первое звено штурмовиков уже открыло огонь по безногому «Невису».
— Как ты думаешь, что они теперь будут делать? — спросила Бренда.
— Займутся ремонтом. Если бы повреждения были незначительными, они бы и так ушли.
— Значит, они простоят здесь еще несколько часов. Мы могли бы обстрелять экипаж… — предложила Бренда.
— Из пистолетов? Нет, я придумал кое-что поинтереснее.
— Что? Говори…
— Нужно пробраться к ним в трюм.
— И что?..
— Рычаг аварийного открывания дверей помнишь?..
— Да.
— Если выдернуть стопор и оставить рычаг держаться только на одной пломбе, то он сработает при первом же толчке. Если это произойдет в космосе, то авария будет незначительной, возможно, несколько погибших, а вот если в атмосфере, корабль может потерять половину груза…
— И никакой стрельбы?..
— Совершенно верно.
— Но как ты попадешь на борт? После нападения контрабандисты станут более подозрительными.
— Как пробраться на корабль, я еще не придумал, но давай подождем. Возможно, подвернется случай…

56

…Как и предполагал Гарднер, судно получило повреждения и встало на ремонт. Когда совсем рассвело, со стоянки «тритона» приехали две «ТС». Из одной вышли четыре человека и поднялись на борт. Еще через пятнадцать минут они спустились обратно и сели в свою «ТС». Машины запустили двигатели и поехали в сторону оазисов, проследовав мимо спрятавшихся пограничников в каких-нибудь шестидесяти метрах.
Возле поврежденного грузовика вовсю кипела работа. Ворота снова были открыты, и внутренние стенки трюма то и дело озарялись вспышками электросварки. Рабочие поднимались в грузовой трюм и выходили обратно, так что возле судна одновременно находилось не менее десяти человек.
— Лучшего момента не будет, — сказал Гарднер.
— Пойдешь?
— Надо идти. Покарауль пока мои сухари, — улыбнулся Тони, но Бренда понимала, что на самом деле ему не до улыбок.
— А может, ну его, а, Тони?..
— Не переживай. Эти работяги в такой же грязной одежде, как и я. Подберу какую-нибудь железку и спокойно пройду внутрь.
— Тогда хотя бы бирку сними, — напомнила Бренда.
— И правда, — спохватился Тони и принялся отрывать с форменной куртки бирку, где значилось: «Тони Гарднер, 28-я застава. Чегет».
Сорвав бирку, он спрятал ее в карман. Затем снял ремень и кобуру, а пистолет заткнул за пояс брюк, прикрыв его курткой.
— Ну все, я готов…
— Удачи, Гарднер…
Тони пришлось сделать большой крюк, чтобы выйти к судну со стороны склада. Бренда отметила, что по внешнему виду он действительно ничем не отличался от остальных рабочих. Гарднер поднял с земли одну из валявшихся железок и с невозмутимым видом пошел с ней в трюм.
Стараясь не волноваться, Бренда глубоко вздохнула. «Все нормально. Он легко вошел в трюм и так же легко выйдет обратно…» — успокаивала она себя. Однако время шло, а Тони не появлялся. «У него возникли небольшие трудности. Например, попросили подержать какой-нибудь провод или еще что. Или возле аварийного рычага находятся люди…»
Однако самоуспокоение трудно давалось Бренде, и ей не терпелось отправиться на поиски Тони. Ее удерживало только то, что женщину бы заметили сразу.
«Успокойся, если бы его схватили, вокруг сразу началась бы суета, а между тем рабочие трудятся совершенно спокойно…» — находила Бренда новые доводы Она так увлеклась объяснением отсутствия Тони, что не заметила, как в ее спину ткнулся автоматный ствол.
— Спокойно, крошка. Не трогай свой пистолет. — Чья-то рука пошарила в кобуре Бренды, и пистолет исчез.
Ствол перестал давить на ее спину, и прозвучала новая команда:
— Можешь подниматься. Только без фокусов…
Бренда поднялась на ноги и медленно повернулась к разоружившему ее человеку. Он был не один. Еще двое стояли чуть поодаль с наставленными на Бренду автоматами. Они были значительно моложе того, кто говорил с Брендой, и, очевидно, были его подчиненными.
— Макс, — сказал старший, — проверь ее мешки. А ты, — обратился он к девушке, — отойди в сторону…
— Эй, боцман, их здесь было двое. Вот следы, уходящие на восток… И мешков два…
— Что в них? — спросил боцман.
— Пустая кобура, несколмсо магазинов к пистолету и… паек. Еще ржаные сухари…
— О, я люблю ржаные сухари, — оживился боцман Либерман. — Ты позволишь? — обратился он к Бренде.
Та только пожала плечами. Ей было стыдно, что ее взяли так легко.
Либерман разгрыз сухарик и спросил:
— Ты кто?..
— Прохожая, — зло ответила девушка. — Грибы собирала…
— Можешь не говорить, Бренда. Я ведь читать не разучился. — И боцман процитировал надпись на бирке ее куртки:
— «Бренда Сантос, 28-я застава. Чегет». Как говорится, добавить нечего. Так где твой напарник, Бренда?..
Бренда отвернулась в сторону.
— Не хочешь говорить? Ну ладно… Пошли на «Хокай». Пусть капитан решает, что с тобой делать…

57

…Тони шел по длинному проходу между штабелями контейнеров и как прикрытие тащил с собой кусок старой обшивки. Он внимательно смотрел по сторонам, стараясь обнаружить окошко с аварийным рычагом.
Проходившие мимо люди не обращали на него внимания, а идущие налегке сторонились, чтобы пропустить человека, нагруженного тяжелой ношей.
Аварийный рычаг все не попадался на глаза. Тони уходил все дальше, туда, где в самом конце трюма стояли сборные леса. На лесах было не менее десяти человек рабочих, которые укрепляли лопнувшую балку и варили дополнительный крепеж.
«Вот, значит, что наделали мои ракеты…» — подумал Тони и тут же был остановлен громким криком:
— Ну какого же хрена ты тащишь этот мусор обратно, а? — Перед ним стоял здоровый рыжий человек, и его лицо выражало гнев и возмущение. На его куртке Гарднер успел заметить надпись: «Дж. Шепард, гл. механик».
— Мистер Щепард, сэр, мне приказали, я и несу… — И Тони сделал растерянное лицо.
— Кто тебе сказал? Кто? — наседал Шепард.
— Этот… как его… такой… черноволосый, — тянул время Тони.
— Кукис, что ли?
— Ага, он самый, — закивал Тони.
— Ты новенький, из бригады Брандта? Тони утвердительно кивнул.
— Тащи обшивку назад и возвращайся к лесам. Вон тот, в синей спецовке, видишь?
— Да, сэр, вижу.
— Это механик Матти Картер. Подойдешь к нему, и он скажет, что тебе делать… А теперь унеси эту гадость подальше…
Тони Гарднеру ничего иного не оставалось, как только вынести кусок обшивки и вернуться в распоряжение Матти Картера. Он все еще не терял надежды найти заветный аварийный рычаг.
— Мистер Картер, — обратился Тони к человеку в синей спецовке.
— Чего тебе? — повернулся к Тони механик.
— Шепард сказал, чтобы вы дали мне работу… — сообщил Тони, и в этот момент увидел окно аварийного рычага. Оно находилось сразу за установленными ремонтными лесами.
— Ты один из беспризорников Брандта?
Тони кивнул, не в силах оторвать взгляда от выкрашенного красной краской рычага. На нем был виден и стопор, и блестящее металлическое кольцо.
«Стоит мне только за него потянуть, и…» — подумал Тони, но его отвлек громкий голос Картера:
— Здесь никто не нужен. Через час или два мы уже закончим, но на судне полно работы. Эх, поймать бы эту суку, что стреляла по моему кораблю, своими бы руками разорвал! Веришь?
— Ага… — сочувственно закивал Тони.
— Эй, Сэм, не нужно делать шов в этом месте! — крикнул Картер, обращаясь к сварщику. — В этом месте балка должна свободно ходить. Прихвати чуть левее и сам болт тоже обвари… Давай… — И механик прикрыл лицо от ярких вспышек и летящих искр.
— Ты смазчиком хоть раз работал? — спросил Картер Тони.
— Да, приходилось.
— Вон идет Шоколадный Док, пойдешь с ним в машинное отделение.
Шоколадным Доком оказался полный чернокожий механик с курчавой поседевшей бородой. Он подошел к ремонтным лесам и, посмотрев наверх, прокомментировал:
— Опять у Сэма руки дрожат…
— Ты чего пришел, Док? — спросил Картер.
— Так ведь людей не хватает. Вот хожу ищу кого-нибудь в помощники.
— А вот тебе помощник из бригады Брандта. Смотри, какой крепкий парень. Говорит, что работал смазчиком.
Шоколадный Док смерил Тони оценивающим взглядом и кивнул:
— Окей, такой сгодится. Как тебя зовут, парень?..
— Тони. Тони Гарднер…
— Отлично, Тони. Пойдем со мной. Для нас с тобой есть работенка, после которой мы будем выглядеть как две свиньи… — пообещал Док и, развернувшись, неторопливо пошел в сторону машинного отделения.
Гарднер пошел следом за ним, искренне удивляясь тому, как Док при его массе легко проскальзывает через узкие проходы и словно мячик скатывается по отвесным трапам.
Внедрение на корабль противника прошло даже лучше, чем предполагал Тони. Его приняли за одного из людей Брандта, которых, по всей видимости, в лицо никто не знал
«Раз так, — решил Гарднер, — есть возможность сделать что-то более существенное. Что такое аварийный рычаг по сравнению с тем, что можно сделать в машинном отделении?»
— Ну вот, парень. Мы в кишках у этой железной рыбы… — объявил Шоколадный Док, обводя свое хозяйство рукой.
Тони осмотрелся. Они с Доком стояли на небольшом свободном пятачке, а все пространство вокруг было занято валами, шестеренками, зубчатыми колесами и втулками, упакованными в пластиковые защитные кожухи.
— Что это такое — знаешь? — спросил механик.
— Да, — кивнул Тони. — Это механический делитель мощности…
— Молодец. Вижу, что имел дело с железом. Ты в какой должности был у Брандта? Тони замялся, не зная, что ответить.
— Ну понятно, — сказал за него Шоколадный Док, — мальчик на побегушках…
Тони уныло кивнул. Механик улыбнулся:
— Ничего, парень. У тебя есть шанс проявить себя. Если у тебя руки хорошие, останешься у нас. Нам нужен механик…
Док выдал Тони перчатки, достал ящик с инструментами, и они приступили к работе.
Пришлось откачивать масло, снимать кожухи, разбирать зубчатые зацепления и валы, чтобы наконец добраться до неисправных подшипников.
— Понимаешь, у нас ведь не военный корабль, поэтому подшипники обычные… — объяснял механик. — Осторожно, эту гайку крути в другую сторону… Так, тащи на себя… И как только эти ракеты ударили нам в борт, сразу застучали все двенадцать приводных валов… Оп, держи, не отпускай, а то придется все сначала…
Скользкий вал вырывался из рук Тони, однако он вцепился в него мертвой хваткой и держал до того момента, пока Док сумел подцепить его ключом.
— Ну и ручиши у тебя, Тони… — восхитился Шоколадный Док. — Как клеши. Этот вал удержать просто невозможно. Обычно мы его бросаем, чтобы не покалечиться…
Тони скромно пожал плечами:
— Да нет, сэр, руки как руки…
— Не скажи. Такие мощные кисти я видел только у одного человека. Точно такие же длинные, сухие и необыкновенно сильные. Но он был горбун… У горбунов сильные руки… Ну ладно, давай продолжим.
Тони и Шоколадный Док провозились еще не менее двух с половиной часов, пока наконец не поменяли все подшипники и не залили свежее масло.
Улучив удобный момент, Тони положил рядом с вентиляционным отверстием разводной ключ, справедливо полагая, что от вибрации ключ сползет в отверстие и заклинит шестеренки, что, в свою очередь, приведет к разбалансировке тяги двигателей.
«Все, — радовался Тони, — дело сделано. Пора убираться…»
— Молодец, Тони, — вытирая руки ветошью, похвалил новичка Док. — Я скажу Шепарду, что такой парень нам нужен. Считай, что ты уже в штате машинного отделения.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Гарднер.
— Ну пошли мыться, а потом пообедаем. Ты не против?
— Нет, сэр.
— Не говори мне «сэр», Тони. Я что тебе, капитан Слэш?.. Зови меня, как все зовут: Шоколадный Док.
— Хорошо, Шоколадный Док.
— Ну вот видишь, получилось. Пойдем в душ…
И снова Тони последовал за Доком, выжидая подходящий момент, чтобы улизнуть с борта «Хокая».
Вскоре они пришли к душевой комнате.
— Вот, это душевая. А там столовая, а еще через две двери мужской гальюн, — объяснил Док.
— Мужской? — удивился Тони. — А где тогда женский?
— А вот женского, извини, у нас нет, — развел руками Док и засмеялся:
— Это шутка такая…
— Теперь понял… — улыбнулся Гарднер.
— Да, чуть не забыл. Пока я схожу за полотенцами и новой робой — твоя-то никуда не годится, — ты сбегай к Картеру и скажи, что мы работу сделали. Пусть попробуют запустить делитель…
— А куда идти?..
— Прямо по коридору и налево. Еще десять метров, и ты в грузовом трюме. Скажешь и возвращайся обратно…
— Хорошо, — кивнул Тони и пошел по указанному пути. Он едва не подпрыгивал от радости, получив возможность сбежать с обреченного корабля.
Матти Картера он нашел сразу. Тот руководил разборкой лесов.
— Сэр, Док передал, что можно сделать проверочный пуск делителя… — сообщил Тони.
— Уже управились?
— Да, сэр.
— Хорошо. Вот закончим здесь, потом займемся делителем. — И Картер отвернулся от Тони, продолжая давать рабочим указания.
Поняв, что теперь он предоставлен самому себе, Тони Гарднер преспокойно пошел к открытым воротам трюма.
«Бренда небось волнуется…» — подумал он, проходя мимо коридора, ведущего в корабельные помещения. И увидел Бренду…
Он видел ее всего лишь секунду. Следом за ней шли несколько вооруженных людей. Тони вернулся в коридор и пошел вслед за уходящим конвоем.
Идущие впереди люди были высоки ростом, и за ними ничего не было видно. Незаметно для себя Тони снова оказался возле душа, где его остановил Шоколадный Док:
— Эй, ты куда? Заблудился?
— А, точно, — виновато улыбнулся Тони, — чуть не прошел мимо… А кого это там повели?..
— Либерман поймал какую-то девчонку. Говорят, что это она всадила в нас две ракеты…
— И что с ней теперь будет?
— Что, понравилась? — засмеялся Док.
— Ничего, симпатичная…
— Наверное, переправят ее на «тритон», а там шлепнут. Это уж как пить дать… Там заправляют люди «Кентавра». Ну ладно, пойдем мыться, — сказал Док, и они вошли внутрь душевой комнаты.
В предбаннике стоял пар, а на скамье возле стены сидели два человека.
— Привет, Док, — сказал один из них.
— Привет, Солли.
— Ну у тебя и вид, Док! Что за парень с тобой?
— Мой новый напарник. В бригаде Брандта подобрали. Зовут его Тони… Знакомься, Тони, это Солли, а это Гилпин… А чем они занимаются на корабле, лучше не спрашивай…
— Здравствуйте, — поздоровался Гарднер
— Добро пожаловать на «Хокай» парень, пристанище отъявленных контрабандистов… — Солли залился радостным смехом.
Док разделся и, похлопывая себя по складкам на большом животе, прошел в кабинку. Едва за ним закрылась дверь, Тони схватил свой пистолет и, встав на скамейку, спрятал его в вентиляционное отверстие.
Покончив с этим делом, он быстро разделся и занял соседнюю с Доком кабинку. Там Гарднер машинально включил воду и начал тереть себя мочалкой, думая только о том, как помочь Бренде.
«В любом случае нужно вернуться в делитель и убрать ключ. Не хватало еще погибнуть из-за собственной диверсии…»
Вода в кабинке Дока перестала шуметь, и послышался его голос:
— Ты скоро, Тони?
— Да, Док. Уже выхожу.
— А то Парьяно раздаст весь свой фирменный туляш, и мы останемся с одним гарниром…
Тони выключил воду и тоже вышел из кабинки.
— Кто такой Парьяно? Кок?..
— Не «кок», парень, а мастер. Из обыкновенного сублимированного мяса он готовит такой гуляш, какой у иного ресторанного маэстро не получится даже из парной телятины… На, держи свою обновку. Хорошо, что у нас с тобой разные размеры — не перепутаешь…
Тони с удовольствием надел чистое белье, носки и новую серую робу. Ботинки остались прежние. Их Тони не сменял бы ни на какие другие.
— Ну, ты просто капрал-отличник… — восхитился Шоколадный Док, увидев, как ладно сидит на Тони новая роба. — А эти лохмотья — в контейнер.
Док собрал старую одежду Тони и бросил в мусорный ящик. Неожиданно под ноги механику упала желтая бирка. Увидев это, Тони застыл, ожидая развязки.
«Ну что же, пистолет рядом…» — пронеслось у него в голове.
Шоколадный Док подобрал бирку и, отставив ее подальше от глаз, как это делают пожилые люди, начал читать вслух:
— «Тони… Гарднер… 28-я застава…» Больше ни хрена не могу разобрать, — посетовал Док. — Так ты раньше служил пограничником?..
— Да, пришлось, — осторожно ответил Тони.
— То-то я вижу, у тебя выправка военная и шрам на позвоночнике… Был в переделках?..
— Случалось…
— Возьми свою бирку. Сохрани. На старости лет будешь показывать внукам…
Тони взял бирку и быстро спрятал в карман, а Шоколадный Док как ни в чем не бывало закончил одеваться и сказал:
— Я ведь тоже служил. Целых три года в танковом полку. Механиком… Ну, ты готов?
— Готов…
— Тогда пошли за нашим гуляшом, а то Солли взял моду съедать по три порции.

58

…Бренда сидела в капитанской каюте и поглощала обед, который ей принесли из судовой столовой. Она быстро расправилась с супом и принялась за гуляш с рисом, стараясь не думать о том, что ее ожидает.
— Ну что, нравится тебе у нас? — улыбаясь, спросил Либерман, наблюдая за девушкой от двери каюты.
— Кормят хорошо, — кивнула Бренда, отодвигая пустую тарелку и беря компот. Дверь открылась, и вошел капитан Слэш.
— А, вы еще не пообедали?..
— Я уже закончила. Спасибо… Капитан прошел к своему рабочему столу и занял обычное место.
— У вас хороший аппетит, мисс Сантос. Слишком хороший для пленницы, — заметил Слэш.
— Неизвестно, что ждет меня впереди, сэр. Так почему бы не поесть, если появилась такая воз можность.
— Мисс Сантос, скажите, сколько еще людей уцелело на вашей заставе?..
— Этого я не знаю. Вы же видели, что там творилось… Может, никого не осталось, а может, пара человек прячется в оазисах…
— Я не видел боя. Мы спустились на Чегет гораздо позже… А где ваш напарник, мисс Сантос?..
— У меня не было никакого напарника, сэр.
— А следы на песке? Мои люди, — капитан кивнул на боцмана Либермана, — доложили, что цепочка следов уходила на восток.
— На песке много следов, сэр. И они идут в разных направлениях, — возразила Бренда.
— А откуда у вас второй мешок? Кому он принадлежал, если не вашему напарнику…
— Я собрала на пепелище все уцелевшие вещи, которые могли мне пригодиться. Если бы я нашла пять мешков, будьте уверены, я бы притащила их все…
Капитан Слэш понимал, что девушка говорит не правду, но ни в каких сведениях он не нуждался. Он допрашивал девушку, чтобы соблюсти формальности. Раз есть пленник, значит, должен быть и допрос.
— Ну и главный вопрос, мисс Сантос. Кто стрелял в наше судно?..
— Я… Больше некому…
— Но мне говорили, что все огневые средства заставы были уничтожены в бою. С чего же вы запускали ракеты?..
— У одного робота уцелел манипулятор. Как раз тот, где размещались зенитные ракеты…
Капитан Слэш и боцман Либерман переглянулись.
— То есть вы разбираетесь в роботах, мисс Сантос? — с сомнением в голосе спросил капитан.
— Приходилось, сэр. Я была пилотом «Невиса»…
— Такая хрупкая девушка водила огромный робот? — удивился капитан Слэш.
— Тут нет ничего удивительного, сэр. Еще четыре таких же девушки сгорели вместе со своими машинами…
С лица Слэша исчезла улыбка, и он кивнул:
— Теперь я понимаю, почему вы так спокойны, мисс Слэш.
— Да, сэр. Я пережила смерть всех моих друзей, поэтому моя собственная меня не слишком пугает.
— Вы думаете, что мы вас убьем?
— Не знаю. Во всяком случае, я пыталась убить вас.
Слэш задумался и молчал целую минуту. Наконец капитан поднялся из-за стола и подошел к Бренде:
— Мисс Сантос, я хочу предложить вам сделку.
— Какую сделку? — насторожилась Бренда.
— Жизнь в обмен на молчание. Я не хочу передавать вас своим нанимателям, потому что они вас просто пристрелят. К тому же вы мой пленник и я волен поступать с вами, как сам того пожелаю…
Бренда молча смотрела на капитана, ожидая, что он скажет дальше.
— Я хочу сохранить вам жизнь, но при одном условии…
— Если это то условие, о котором я думаю… — вспыхнула Бренда.
— Нет, мисс Сантос, это другое условие. У вас, я вижу, завышенная самооценка. Я же сказал: «Жизнь в обмен на молчание». Это означает, что мы заберем вас с Чегета и высадим в первом же порту, а вы должны дать слово, что нигде и никогда не упомянете названия нашего корабля…
— И все?.. — не поверила Бренда.
— Все, — утвердительно кивнул капитан.
— Так просто?
— А чего же здесь сложного? Я не хочу вас убивать, только и всею. По-моему, это нормально, вы не находите?
— Хорошо, сэр. Я согласна…
— Вот и отлично. Можете располагаться прямо здесь, в моей каюте. Все равно я целый день провожу в рубке. А ночевать я буду у помощника…
После этих слов капитана Либерман закинул автомат на плечо и спросил.
— Я свободен, сэр?
— Конечно, боцман, идите.
Боцман ушел, а вслед за ним ушел и капитан Слэш. Оставшись одна, Бренда стала осматривать жилище капитана.
Фотографии на стенах, книги на полках, модели старинных летательных аппаратов, подвешенные к потолку.
«Где же теперь Тони? Успел ли он ослабить аварийный рычаг? Если так, то придется вернуть его на прежнее место…» — размышляла Бренда.
Сначала она решила сбежать с судна прямо сейчас, но потом передумала. С ней обошлись по-хорошему, но неизвестно, как поступят, если поймают при попытке к бегству.
«Надо оставаться на этом судне. Другого пути нет. Надеюсь, Тони поймет меня…» — подвела итог Бренда.

59

…Покачивая бедрами, Эмми направилась к двери. Панакис не мог отвести от нее взгляда. Даже папка с бумагами, которую держала Эмми, казалась такой же изящной и привлекательной, как сама секретарша.
Все, до чего дотрагивалась Эмми, становилось живым и теплым.
Секретарша вышла, и дверь за ней закрылась.
Зазвонил телефон, Майкл снял трубку.
— Мистер Панакис, колонна вышла из порта…
— Окей, Брин, принимайте как положено, — распорядился Панакис и положил трубку.
Дела шли хорошо, и производительность перегонного завода росла. Уже имелось около двадцати килограммов сидатина. А это очень и очень большие деньги. Существовали десятки адресов, где сидатин купили бы, не задавая лишних вопросов, но Майкл оставлял эти варианты на самый крайний случай. Он понимал, что не сможет бесконечно долго дурачить людей из АПР. Придет время, когда они обо всем догадаются, и тогда придется уносить ноги.
Конечно, можно было бы сделать это, не дожидаясь развязки, но таков уж был Майкл Панакис. Ему нравилось играть в опасные игры…

60

…Колонна тяжелых контейнеровозов сделала последний поворот и направилась к воротам. Увидев приближающиеся машины, дежурный охранник включил рацию и доложил:
— Машины прибыли, сэр.
— Все спокойно?..
— Да, сэр, больше на шоссе никого нет.
— Ладно, запускай, — разрешил начальник смены.
Охранник нажал кнопку, и тяжелые створки ворот начали разъезжаться. Контейнеровозы миновали ворота и затормозили только на разгрузочной площадке.
«Раз, два, три, четыре… — шевелил губами охранник, считая проезжавшие через его пост машины, — … семь, восемь…»
На лице охранника появилось легкое удивление. Когда ворота закрылись, он снова связался с начальником смены.
— Сэр, докладывает «Двадцать второй». Колонна пришла, но…
— «Хвосты» на шоссе?..
— Нет, сэр. Просто машин всегда было шесть, а сейчас заехало восемь…
— Что?! — Начальник смены выскочил из уютного кресла и побежал на разгрузочную площадку.
Пришлось бежать по длинным извилистым коридорам, и начальнику уже мерещились всякие страшные картины, вроде контейнеров, начиненных взрывчаткой, или отряда полиции, притаившегося в темном фургоне.
Однако все выглядело как обычно. Грузовики дымили трубами и, чтобы облегчить доступ к грузу, медленно сдавали назад.
Начальник смены перевел дух и облегченно вздохнул. Затем сам пересчитал грузовики. Их действительно было восемь
«Наверно, доставка что-то напутала…» — решил начальник смены и пошел звонить Брину Конвею. Громкий удар по стенкам контейнеровоза заставил начальника смены оглянуться, и то, что он увидел, привело его в шок: из открытого трейлера на землю спрыгивали гигантские монстры, закованные в броню и увешанные оружием.

61

… «Грейтимплант» «Номер один» оценил обстановку и определил тяжелые погрузчики как самую опасную цель. Он поднял пушку и выстрелом разнес ближайшую машину. Инициативу «Номера первого» подхватили остальные шесть «грейтов». Погрузчики вместе со своими водителями стали первыми жертвами нападения.
— Я «Номер первый», иду внутрь… — передал по рации «грейт» и запрыгнул на пандус.
За ним последовали остальные. Со стороны ворот прозвучал первый ответный выстрел. «Номер четвертый» выстрелил ракетой и разнес будку охранника.
Распахнулись двери второго «лишнего» трейлера, и оттуда начали выпрыгивать тяжеловооруженные коммандос. На их бронежилетах красовались крупные буквы — «АПР».
— Браун, к транспортеру! Майер, по четыре человека к каждой двери! — скомандовал старший.
Коммандос быстро разбегались по местам. В одном из окон офисного здания появился ствол пулемета. Первые очереди ударили по взламывающим стену «грейтимплантам». Однако пули не наносили вреда одетым в броню «грейтам», и те продолжали кромсать металлическую обшивку штурмовыми ножницами.
Рванула граната, и в вышибленную дверь ворвались первые коммандос. Автоматные очереди зазвучали внутри здания.
Наверху снова заработал пулемет. Стрелок оставил «грейтов» в покое и перенес огонь на коммандос.
— Браун, почему застрял? — кричал в рацию лейтенант Броун.
— Этот пулемет, сэр… У нас есть потери…
— «Номер первый», нам мешает пулемет! — сделал заказ лейтенант.
— Понял вас, лейтенант, — отозвался «грейт» и, оставив стену своим коллегам, начал расстреливать пулеметную позицию. Пушечный снаряд разнес витринное стекло в мелкие брызги. Вместе с осколками стекла на асфальт упали части пулемета.
Люди Брауна тотчас ворвались внутрь здания и побежали по этажам, расстреливая всех, кто попадался им на пути, а «греиты» наконец одолели стену и один за другим полезли в рваный пролом. Однако внутри цеха их встретили яростным автоматным огнем. Брин Конвей лично руководил обороной цеха, и под его командованием находилось тридцать боевиков.
Видя, что автоматный огонь не приносит монстрам никакого вреда, Конвей отдал приказ применять гранаты. Первые же взрывы свалили двух «грейтов», однако ответный огонь из автоматических пушек снес защитников цеха вместе с их позициями.
«Грейты» добавили ракетный залп, и количество обороняющихся сократилось вдвое. В воздухе запахло пролившимися реактивами и горелым мясом.

62

…Конвей выстрелил из гранатомета и перебежал на другую позицию. Осторожно выглянув из-за угла контейнера, он обнаружил, что сбитые гранатами «грейты» поднимаются на ноги. Складывалось впечатление, что эти монстры просто неуязвимы.
Брин Конвей сделал еще один выстрел и побежал к стеллажу пластиковых капсул. Он сделал только несколько шагов, когда выпущенная в него ракета вспорола контейнер с материалом. От взрыва контейнер раздулся как кастрюля, а части тел В-гуманов разлетелись по всему цеху.
«Грейты» обходили штабели пластиковых капсул с обеих сторон и стреляли из автоматических пушек во всех, кого видели.
В воздухе стояла пелена из ядовитых испарений, дыма и пыли. Чтобы не задохнуться, Конвей пригибался к самому полу, откуда он видел только ноги «грейтов». Они расходились все дальше по цеху и в конце концов освободили Брину Конвею путь к отступлению. Вскочив на ноги, он что было сил побежал к пролому в стене.
Едва он выскочил во двор, в цехе появились коммандос. Они спускались с лабораторных ярусов и гнали перед собой людей в белых комбинезонах — персонал перегонной фабрики.
Через пролом в стене вошел лейтенант Броун и с ним десять коммандос. Лейтенант посмотрел на пленников и громко спросил:
— Кто здесь доктор Шиманов? Люди молчали и только испуганно оглядывались по сторонам.
— Вы что, не хотите отвечать или здесь нет доктора Шиманова? — уточнил лейтенант. Один из пленных несмело поднял руку.
— Представьтесь… — предложил Броун.
— Джон Роули, сэр. Я старший лаборант.
— Что вы хотели сообщить, мистер Роули?
— Среди нас нет доктора Шиманова…
— Хирш, тащите сюда трупы, — приказал Броун. К ногам лейтенанта подтащили убитых работников фабрики. Некоторых из них невозможно было опознать.
— Итак, мистер Роули, посмотрите и скажите, нет ли доктора Шиманова среди погибших.
— Я сразу могу сказать вам, что нет.
— Но вы ведь даже не посмотрели, — удивился лейтенант Броун.
— Видите ли — нервно улыбнулся Роули, — доктор Шиманов носит такие экстравагантные ботинки на толстой оранжевой подошве.
— Тогда понятно, — кивнул лейтенант и включил рацию. — Майер, у вас какие-нибудь люди есть? Я имею в виду персонал фабрики… Да, мне нужны живые…
Через несколько минут с верхних этажей офисных помещений доставили еще человек тридцать пленных. Их расставили в одну шеренгу, и лейтенант вопросительно посмотрел на старшего лаборанта.
— Вот доктор Шиманов, четвертый слева, — сказал Роули.
— Благодарю вас, мистер Роули, вы нам очень помогли, — улыбнулся лейтенант Броун и перевел взгляд на опознанного доктора.
— Доктор Шиманов, кто, кроме вас, осведомлен о технологии производства сидатина? Будьте добры, отберите этих людей и отойдите вместе с ними вправо.
Шиманов пожал плечами и вывел из числа плененных сотрудников четырех человек.
— Хорошо, — кивнул лейтенант. — Теперь заберите операторов производства.
Доктор Шиманов вывел еще двоих.
— Это все? — спросил Броун.
— Все, — кивнул Шиманов, понимая, что ему ничто не грозит.
— А мистер Роули, он вам не нужен?..
— Нет. Он простой исполнитель… — пренебрежительно махнул рукой Шиманов.
— Браун, приступайте, — распорядился капитан.
Оставшихся пленников начали сгонять в один угол. Почувствовав неладное, люди заволновались, однако они все еще надеялись, что работавшие на правительство люди не сделают им ничего дурного.
Коммандос отбежали в стороны, и вперед шагнули «грейтимпланты». Дробно застучали пушки, и за пять секунд все было кончено.
— Всем спасибо! Теперь на погрузку! — скомандовал Броун и, повернувшись к Майеру, спросил:
— Где твои саперы?
— Сейчас будут, сэр. Мы нашли хранилище кислородных баллонов и решили, чтобы уж наверняка…
— Понял тебя. Ладно, не возражаю, у нас в запасе еще… — лейтенант посмотрел на часы, — три минуты…
Поредевший штурмовой отряд грузил в трейлер раненых и погибших коммандос, а лейтенант стоял на пандусе и наблюдал за посадкой команды доктора Шиманова. Их посадили в один трейлер с «грейтимплантами». Люди в белых халатах испуганно таращились на невиданных солдат, не понимая, кто перед ними — умные механизмы или живые существа.
Из выбитой двери выскочили четверо саперов из отделения Майера.
— Успели? — спросил лейтенант.
— Да, сэр. Все как и планировали.
— Отлично, давайте в машину…
Тихо зажужжал вызов кодированной связи. Лейтенант вытащил из кармана миниатюрную трубку и приложил к уху:
— Лейтенант Броун слушает… Да, сэр, Шиманов и с ним несколько специалистов… Да… Не беспокойтесь, сэр, через двадцать секунд здесь будут пылающие развалины…
Погрузка закончилась, двери трейлеров закрылись, и две ничем не приметных машины покинули двор через разбитые ворота.
Когда машины свернули на шоссе, мощные взрывы выбили несущие конструкции, и все многоэтажное здание рухнуло вниз, погребя складские помещения и фабричные цехи.

63

…Майкл Панакис любил смотреть, как на фабричном дворе разгружали транспорт. Юркие погрузчики выхватывали тяжелые контейнеры и, каким-то образом умудряясь не уронить их, ставили точно на движущуюся ленту транспортера.
Казалось бы, обычное дело — разгрузка, но для Майкла это был начальный акт большого производственного движения, когда в процесс вступали все новые и новые силы, собранные им в единую систему. Иногда он как будто ощущал ее движение, смотря на часы и представляя, что сейчас происходило на том или ином этапе производства.
Из кабинета Майкла весь двор был виден как на ладони. Он специально выбрал себе именно это помещение, имевшее окна с видом на город и одно — выходящее во двор, чтобы наблюдать за процессом.
Створки ворот медленно поползли в разные стороны, и первый тяжелый контейнеровоз пересек границу владений Майкла Панакиса. Кабина машины сверкала зеленой краской, а на длинном прицепе красовалась эмблема в виде зеленого листочка на белом фоне.
«Интересно, — подумал Майкл, — задумывался ли кто-нибудь, глядя на эти ухоженные контейнеровозы, что за грузы они перевозят…»
В углу двора стояла машина Майкла. Большой темно-синий автомобиль. Рядом с ним обычно стоял маленький желтый кабриолет, принадлежавший Эмми. Но сегодня его не было — Эмми позвонила рано утром и сказала, что нездорова.
«Странно, — подумал Панакис, — это первый случай, когда Эмми не явилась на службу, сославшись на недомогание».
Майкл снова обратил свое внимание на разгрузочную площадку. Машины, как обычно, разворачивались по кругу и, включив заднюю скорость, пятились к пандусу.
«Надо же, заболела, — вернулся Панакис к мыслям об Эмми. — А вчера выглядела совершенно здоровой» Майкл вспомнил, как в очередной раз Эмми стояла возле его кресла, а он обнимал ее за бедра.
«Неужели ты никогда не испытывала никакого чувства?..» — спросил тогда Майкл.
Эмми посмотрела на него сверху вниз, словно этот вопрос ей задал ребенок, а не владелец подпольной империи, и ответила: «Мне лучше удаются предчувствия, чем чувства…»
«Предчувствия?.. Какие предчувствия?..» — не понял Панакис.
«Дурные предчувствия. Они мне удаются лучше всего…»
Майкл еще раз посмотрел на автомобильную стоянку, где стояло только его одинокое авто.
«Она сказала — дурные предчувствия… И сегодня не пришла…»
Неожиданно Панакис обратил внимание, что машинам на фабричном дворе немного тесновато, и…
— Эй, постойте, ребята… — вслух произнес Майкл — Откуда два лишних контейнеровоза?
В этот момент дверь одного из них распахнулась, и на бетон выпрыгнула какая-то ужасная боевая машина.
— Вот и все. Вот они и явились по мою душу…
Майкл сорвался с места и кинулся в кабину своего персонального лифта. Он нажал кнопку с надписью «Подвал», и лифт скользнул вниз
Через несколько секунд створки кабины открылись, и Майкл Панакис оказался в глубоком подвале, о котором в здании знали только несколько человек И один из них — хранитесь Джеронимо Шнайдер
— Здравствуйте, сэр. Давненько я вас не видел, — поздоровался старик, вставая из-за своего стола, на котором под светом облезлой настольной лампы лежал традиционный кроссворд.
— Привет, Джеронимо. Как здоровье? — Майкл старался ничем не выдавать своего волнения.
— Да какое здоровье в мои-то годы, мистер Панакис?
— Может, перевести тебя на свежий воздух?
— Зачем, мистер Панакис? Я здесь привык, к тому же подвал сухой и теплый…
— Ну как знаешь. Я пойду проверю туннель…
— Сейчас я вас провожу, вот только возьму фонарик, — засуетился старик.
— Нет, Джеронимо, не беспокойся, я сам.
Майкл Панакис уверенно шагал по темным закоулкам, не задевая за стены и безошибочно делая повороты. Он знал этот темный лабиринт как свои пять пальцев, потому что это был путь к спасению, который Майкл регулярно проверял и поддерживал в полной готовности.
Панакис сделал последний поворот и привычно щелкнул выключателем. Яркая лампочка осветила «крейзибул», устаревший внедорожник, с большими колесами и мощным мотором.
Майкл сел в кабину и повернул ключ зажигания. Мотор завелся практически сразу. Панакис оглянулся, проверяя, все ли на месте. На заднем сиденье лежал сосуд с сидатином, произведенным фабрикой за все время ее существования. Правда, в цехах еще осталось килограмма полтора ценного продукта, но его уже не забрать.
Майкл включил скорость, и джип легко выбил тонкую стенку, закрывавшую выезд в широкий городской коллектор. Мощные фары ударили в темноту, и крысы испуганно заметались, прыгая на стены из-под колес «крейзибула».

64

…Эту часть городской канализации Майкл ремонтировал за свой счет и поддерживал ее в идеальном состоянии. Инспекторы муниципальных служб уже привыкли, что на этом участке не было обвалов и заторов из-за скопившегося мусора. Им и в голову не приходило, что это был не просто коллектор, а путь к спасению длиной в несколько километров.
Машина покачивалась на небольших неровностях дна и время от времени зарывалась в довольно глубокие ямы. Волны нечистот окатывали машину, оставляя на лобовом стекле отвратительные следы.
«Теперь от джипа жутко воняет…» — равнодушно отметил Панакис. Внутрь салона запах не проникал, и все происходящее Майкл воспринимал как какое-то нелепое кино.
На лобовое стекло шлепнулась крыса и замолотила по мокрой поверхности лапами. «Дворники» повозили ее из стороны в сторону и отбросили прочь.
Майкл свернул в боковое ответвление, и туннель стал подниматься вверх. Впереди забрезжил дневной свет, и Панакис выключил фары. Джип легко сломал подпиленную решетку и выскочил в заваленный сухим мусором дождевой водосток.
Машина остановилась, и Панакис осторожно выбрался наружу. От джипа действительно исходила жуткая вонь, и Майкл опасался испортить свою одежду.
К шоссе, ведущему в порт, нужно было пройти еще метров двести, но это было нелегко, потому что из-за канистры с сидатином чемодан казался просто неподъемным.
Еще через полчаса Майкл Панакис уже сидел в такси и преспокойно слушал болтовню водителя.
— Ну я вам скажу, мистер, такого я еще не видел. Сначала дым, потом грохот — и вся эта башня ка-ак полетит на землю… Я полчаса стоял в пробке из одних только полицейских и пожарных машин.
— Что же это могло быть? — с озабоченным видом подыграл Панакис.
— Говорят, взрыв каких-то баллонов. Все, кто внутри работал, там и остались. Куда, спрашивается, смотрела пожарная инспекция, если баллоны хранились в таких условиях?..
— Да, это безобразие, — кивнул Панакис.

65

…Несмотря на то что стояла середина теплого сезона, вот уж три дня дул сильный южный ветер. Он приносил низкие облака и радиоактивную пыль. Сутки напролет уборочные машины пылесосили улицы, а ночью не давали спать санитарные геликоптеры, распылявшие над городом нейтрализатор.
В шесть часов утра Джусу Блумбергу позвонил коммерческий директор «GEO» Кристофер Лем и сообщил, что очередная часть ссуды поступила на счета «интересующей вас фирмы». Это означало, что Джус Блумберг стал богаче еще на пятьсот тысяч кредитов.
Джус знал, что очень рискует. В конторе не любили тех, кто получает две зарплаты, но Блумберг давно уже ничего не боялся. За восемь лет службы в качестве резидента АПР у него притупились все чувства, кроме одного — желания управлять людьми и зарабатывать при этом деньги. Большие деньги.
Было время, когда Блумберг наивно полагал, что придет время и он, уйдя в отставку, будет жить в собственном доме в каком-нибудь аграрном мире. Значительно позже он понял, что посвященный в секреты конторы человек не может просто так уйти в отставку. Для резидента отставкой являлась только прямая дорога на кладбище, минуя пенсию и тихую жизнь на берегу живописного озера.
Но пока еще Блумберг был жив, и пост резидента давал ему большую власть.
Под его началом служили более тысячи штатных сотрудников АПР, на него работали сотни осведомителей и агентов, а на нужды агентуры и для финансирования специальных операций поступали многомиллионные суммы. И все эти деньги распределял резидент. Лично.
Существовал соблазн попользоваться деньгами конторы, тем более что отчетность за расходование этих сумм была довольно условной. Однако Джус Блумберг понимал: воровать деньги АПР — значит быстро попасться. А при его возможностях делать дополнительные деньги можно было и десятком других способов.
И Джус Блумберг делал. Очень кстати тут оказалась и программа АПР по разработке суперлекарства — сидатина. Блумберг получил дополнительные полномочия и совершенно свободно провозил контрабандные грузы через многочисленные пограничные кордоны. С его помощью корпорации «GEO» удавалось реализовывать кобальт сверх государственных квот, а также сверх квот, негласно установленных АПР.
И вот пришла первая неприятная новость. Проект «Статус» был передан из отдела S-18 в отдел S-12, который возглавил майор Билл Маковски. Блумбергу уже приходилось слышать о нем, и, к сожалению, только хорошее.
Пока Маковски был заместителем тупицы Кена Райдера, с ним не было никаких проблем, но теперь можно было ожидать чего угодно.
По традиции, начальник отдела, получавший в работу чужой проект, устраивал для агентов дополнительный опрос, чтобы показать, что уж при нем все дело завертится. Того же ожидали и от Маковски. Но время шло, а никаких запросов не поступало. Для сведущего в тайных делах Джуса Блум-берга это означало только два варианта. Первый — Маковски продолжил проект «Статус» и не посылал запросов, понимая их ненужность. Второй вариант — Билл Маковски не посылал запросов, потому что решил свернуть проект.
Второй вариант для Джуса Блумберга был опасен. При ликвидации проекта такого уровня начинались «подчистки» всех каналов возможной утечки информации. Таким образом, могли добраться и до махинаций Майкла Панакиса, к делам которого приложил руку и резидент Блумберг…
Джус стоял у окна и наблюдал, как медленно полз по улице очередной «пылесос», оставляя за собой чистую полосу мокрого асфальта. Зазвенел телефон. Резидент протянул руку и снял трубку.
— Да, — сказал он.
— Привет, Джус.
— Майкл? Откуда ты звонишь?..
— Не беспокойся, линия кодирована. Джус, мне нужен проход к Евро.
— Что за проблемы, у твоих судов есть разрешение…
— Дело в том, что я на частном судне. Пришлось срочно срываться. Контора решила прикрыть мой бизнес…
— Когда это случилось?
— Семьдесят два часа назад…
— А зачем тебе на Евро? Если хочешь уйти от конторы, прячься за Основным Рубежом. Хотя полной гарантии безопасности это тебе тоже не даст. У АПР длинные руки…
— Спасибо за совет. А тебе еще не пора уносить ноги?..
— Я старая лиса, Майкл. Я уйду, когда почувствую, что охотники рядом…
— Ну-ну…
— Давай говори позывные своего частника…
Блумберг записал данные судна и передал распоряжение пограничной службе.
«Теперь Майкл доберется до своего Евро, а потом уйдет за Основной Рубеж. А что же я?.. Что у Маковски есть на меня? Какие материалы? Я работал только по утвержденной программе… Ничего у них на меня нет. Ничего…»
Зазвонил городской телефон. Джус снял трубку. Его заместители — Корзун и Чендлер — уже ожидали возле дома.
— Поднимитесь ко мне. Есть дело… — предложил Блумберг.
— С нами Гомес и Паракайо, — сказал Корзун.
— Пусть тоже поднимутся. Подождут в холле…
— Хорошо, Джус. Сейчас будем…
Через минуту они уже позвонили в дверь.
С улыбкой радушного хозяина Блумберг впустил в квартиру всех четверых. Гомес и Паракайо остались стоять в просторном холле, а своих заместителей Джус провел к себе в кабинет.
— Что за дела, Джус? Какие-нибудь неприятности? — спросил Корзун, вставляя в рот сигарету. — Я закурю?
— Что-то ты стал слишком много курить, — заметил Блумберг. — Нервы сдают?
— Нет, Джус. Пока все под контролем… — ответил Корзун и выпустил облако дыма.
— Ну тогда не пританцовывай на месте, а садись в кресло. Ты тоже, Нат, — сказал Блумберг Чендлеру.
Когда оба заместителя расселись по местам, Джус Блумберг объявил:
— Майкл Панакис погорел…
— Что, его взяли? — подался вперед Джо Корзун.
— К счастью, нет. В данный момент он движется на Евро.
— Наши действия, босс?.. У Блумберга был план действий, но он решил не спешить.
— Давайте подумаем вместе.
— А тут и думать нечего, — сказал Джо Корзун. — Майкла нужно подставить…
— А ты что скажешь, Натан?.. Чендлер пожал плечами и сказал:
— Другого варианта я не вижу. Если подставить Панакиса и убрать его, у нас будет шанс остаться на поверхности. А если до него доберутся люди из конторы…
Блумберг сделал вид, что обдумывает предложение своих заместителей, хотя давно уже решил действовать именно так.
— Окей, парни Я принимаю ваше предложение. Но если мы сейчас перехватим Майкла и уничтожим его вместе с его посудиной, это будет выглядеть как классическое устранение свидетеля…
— Что же ты предлагаешь? — спросил Корзун.
— Нужно заручиться поддержкой начальства. Позвонить Маковски…
— Маковски? Да он нас в пять минут вычислит, — испуганно замахал руками Корзун. — Ты знаешь, какие про него легенды ходят?..
— Вычислит, если ты будешь разговаривать с трясущимися губами. Нужно играть, Джо. Нужно постараться, чтобы тебе поверили…
— Я не смогу говорить с Биллом Маковски, — категорично заявил Корзун и вдавил сигарету в пепельницу.
— Да, чуть не забыл, — чтобы разрядить обстановку, сказал Блумберг. — Тут вам кое-что причитается…
И с этими словами он выдвинул ящик и бросил на стол шестнадцать десятитысячных билетов.
— Это вам на двоих… Премия… — небрежно добавил Джус.
— О, босс! У нас сегодня получка? — мгновенно повеселел Джо Корзун.
Он сгреб со стола свою долю и со счастливым видом начал перебирать деньги руками.
Чендлер, напротив, спокойно убрал премию в карман.
— То ли еще будет, ребята, — многообещающе сказал Блумберг. — Такие деньги стоят риска, не правда ли?..
— Увы, босс, — продолжал улыбаться Корзун, — за деньги приходится терпеть всякие неприятности.
— Это так, — кивнул Джус, поглядывая на своих заместителей.
«Джо пора убирать… Он полностью выгорел… — размышлял Блумберг. — А Натан — крепкий парень. С ним еще можно работать…»
— Ну что, звоним Маковски?.. — предложил резидент.
— А сколько там сейчас времени?.. — спросил Корзун.
— Около семи вечера, — ответил Натан.
— Тогда приступим. — Блумберг снял трубку телефона, подключенного к специальной линии, и начал набирать цифры.
В комнате повисло напряжение. Джо Корзун сидел с таким видом, будто проглотил булыжник. Чендлер никак не проявлял своего беспокойства, однако его лицо было бледным.
— Сэр?.. Это резидент Блумберг, — представился Джус.
— Рад вас слышать, Блумберг. Что стряслось?..
— У нас есть информация, что в приграничном районе может появиться Майкл Панакис…
— И что вы предлагаете?.. — спросил Маковски.
— Мы можем его перехватить, сэр…
— Знаете, Джус, это было бы очень кстати… У вас есть для этого необходимые средства?
— Да, сэр. Средства есть у пограничников, а у нас есть чрезвычайные полномочия, и мы можем перехватить Панакиса.
— Если вам это удастся, можете рассчитывать на благодарность самого Ван Халлена…
— Сделаем все возможное.
— Маленький вопрос, Джус…
— Слушаю, сэр.
— Нет ли там поблизости какого-нибудь младшего чина…
— Не понял, сэр.
— Я хочу поговорить с кем-то из ваших людей младшего чина. Дело в том, что они имеют свой взгляд на вещи, зачастую более интересный и информативный, чем у офицеров…
Возникла небольшая пауза. Блумберг лихорадочно соображал, что за подтекст скрывался за таким странным желанием Маковски.
— Что, Джус, какие нибудь проблемы? Или поблизости нет младших чинов?
Проше всего было подтвердить, что младших чинов поблизости нет, но Блумберг понимал, что это была ловушка. Он должен был показать, что ему нечего скрывать от начальства. К тому же что мог знать Гомес или Паракайо?..
— Одну минуту, сэр. Сейчас я кого нибудь позову… — Джус приоткрыл дверь кабинета и крикнул:
— Гомес, Паракайо! Идите сюда.
Оба оперативника вошли в кабинет резидента.
— С тобой хочет поговорить начальство, — сказал Блумберг, передавая Гомесу трубку.
— Сержант Гомес у телефона…
— Гомес, с вами говорит майор Маковски. Вы меня знаете?..
— Конечно, сэр, — кивнул сержант.
— Сейчас я говорю и от имени генерала Ван Халлена. Вы должны выполнить мой приказ. Говорите только «да» или «нет».
— Да, сэр.
Блумберг стоял в стороне и ломал голову — о чем Маковски мог говорить с Гомесом.
«Ничего, потом Гомес мне все расскажет…» — решил Джус и сразу успокоился. Он посмотрел на трясущегося Корзуна и ободряюще ему улыбнулся, мол, все в порядке.
— Гомес, слышат ли меня находящиеся рядом с вами люди? — продолжал Маковски.
— Нет, сэр.
— Оружие у вас с собой?
— Да, сэр.
— Гомес, прямо сейчас ликвидируйте Блумберга и обоих его заместителей — Чендлера и Корзуна. Они в комнате?..
— Да, сэр.
— Как только выполните приказ, можете считать себя лейтенантом. Вам все понятно?
— Да, сэр.
— Приступайте…
— Да, сэр, — последний раз кивнул Гомес и протянул трубку Блумбергу. — Теперь вас, сэр.
Джус взял трубку и уже поднес ее к уху, когда Гомес начал стрелять.
Что-что, а стрелять Гомес умел. Через четыре секунды все трое были мертвы.
Гомес поменял обойму и убрал пистолет за пояс.
— Что ты наделал, Гомес? — страшным шепотом спросил Паракайо.
— Лейтенант Гомес, амиго, — поправил его напарник.

66

…Билл Маковски ясно слышал частые пистолетные выстрелы и чей-то умоляющий крик. Затем шум прекратился, и телефонную трубку подняли с пола.
— Докладывает лейтенант Гомес, сэр. Ваш приказ выполнен.
— Отлично, лейтенант. Спрячьте тела куда-нибудь, где бы они сохранились до приезда нового резидента. А пока резидента нет, вы должны представлять интересы нашей конторы.
— Спасибо за доверие, сэр.
— Всего хорошего, лейтенант Гомес.
Маковски отключил спецсвязь и, позвонив в отдел, вызвал Линду Фесхи. Через минуту она вошла в его кабинет.
— Садись, — предложил майор. Линда молча села, ожидая, что скажет ей Маковски.
— Ну вот, Линда, часть наших проблем на Му-сане решена. Я имею в виду резидента и двух его заместителей.
Линда понимающе кивнула.
— Теперь нужно найти Майкла Панакиса. Блум-берг подтвердил нашу информацию, что Панакис подбирается к Рубежу.
— Что мы предпримем? — спросила Линда.
— На тонкие маневры времени нет. Остается перехват. Конечно, его мог сделать и Блумберг, но тогда ситуация на Мусане вышла бы из-под контроля.
— В этом районе против нас может сыграть полковник Риндзаи. Теперь у него есть информация, которую он получил от беглецов с Мусана, — заметила Линда.
— А что он может предпринять?
— Реально?
— Реально.
— Если мы будем действовать грубо, ему придется вести себя точно так же.
— То есть он будет мешать перехвату Панакиса
— Да, любыми средствами, — кивнула Фесхи. — Послушай, Билл, почему в последние несколько лет наше соревнование с НСБ превратилось в самую настоящую войну? Я смотрела сводки — каждый день мы теряем сотни агентов…
Билл Маковски улыбнулся:
— Все дело в деньгах. Руководство АПР решило скушать НСБ. Причем очень давно решило, но пока это не получалось. Объективно они лучше нас и не раз доказывали это правительству. Мы, как ты знаешь, получаем финансирование из многочисленных коммерческих организаций, оформленных на подставных лиц. И поэтому по сравнению с НСБ мы богачи. Они получают деньги только из бюджета. И вот нашим боссам удалось «подмазать» кого-то в правительстве, и финансирование нашим конкурентам начали понемногу урезать.
— Это не очень-то честно, — покачала головой Линда.
— Ты же профессионал, Линда, — укорил ее майор Маковски. — «Честно» или «нечестно», но в НСБ поняли, что их начинают проглатывать. Поэтому им нужно выставить нас в наихудшем свете. Показания живого Майкла Панакиса — это тот самый взрывоопасный материал, который им нужен. Если они станут достоянием гласности, Федеральное Правительство будет вынуждено пересмотреть схемы финансирования в пользу НСБ.
— По моим подсчетам, на противостояние с «деревенскими» у нас уходит до двадцати процентов ресурсов. Как же они еще держатся?
— Все очень просто. Мы ставим на деньги и техническую мощь, а они ставят на людей и их профессиональные качества. Среди нас больше трезвых, практических людей, а среди них больше фанатично преданных своему делу специалистов, — объяснил Билл.
— Поэтому их трудно победить?..
— Поэтому их невозможно победить, — подчеркнул Билл Маковски.
— Тогда зачем мы ведем эту войну?..
— Ее ведем не мы, а руководство АПР. Ну а мы, как офицеры и патриоты своей конторы, играем на их стороне.
— Глупость, — покачала головой Линда.
— Объективная реальность, — поправил се Маковски. — Давай вернемся к нашим «баранам». Что у нас имеется возле Основного Рубежа?
— Две сотни бортов отряда «Омега», выступающего под флагом Восемнадцатого жандармского флота. Плюс хорошо вооруженный авианосец.
— А если представить, что полковник Риндзаи выставит свей силы?..
— У них есть небольшой авианесущий корабль «Тукан». Он базируется на орбите Ли-Чикера. На борту «Тукана» находится сорок истребителей.
— Больше ничего?
— Больше ничего…
— Тогда мы их сомнем. Мы можем атаковать «Тукан» до перехвата Майкла Панакиса, а потом…
— Есть одно обстоятельство, Билл.
— Какое?..
— По сведениям, поступившим из отдела S-7, среди пилотов, находящихся на «Тукане», имеются «красные собаки»…
— Сколько их?..
— Может, пять, а может, сорок человек. Точной информации нет…
— Опять эти «красные собаки», — тяжело вздохнул майор. — Откуда они только берутся?
— Местные конфликты не затихают, поэтому для пилота всегда находится какое-нибудь занятие.
— Почему эти «красные собаки» никогда не работали на нас, а? Как ты думаешь?.. — задумчиво спросил Маковски.
— Наверное, потому, что сила всегда на нашей стороне, а им нужен максимальный риск.

67

…Если бы Тони не знал, что он находится на Евро, то ни за что бы не отличил эту планету от Чегета.
Та же пустыня и те же клочки зелени в оазисах. Разве что оттенок песка немного другой, а в остальном все было точно таким же.
В отличие от оставшихся на Чегете ангаров, здесь, на Евро, все складские и жилые помещения были зарыты глубоко в песок. В жаркое время суток это было весьма кстати. Кроме того, жилые бункеры были очень уютны.
После длинного космического перехода свежий воздух пьянил, как вино, но Тони быстро адаптировался и вот уже три дня ходил с Шоколадным Доком на охоту.
Иногда удавалось подстрелить пару кроликов, которые водились в большом количестве неподалеку от оазисов. Сначала Тони не мог понять, почему животные жили в песке, ведь совсем рядом была прохладная сочная зелень. Однако вскоре выяснилось, что грызуны питались не травой, а проросшими семенами пальм, которые разбухали в сыром песке и становились похожими на спелые каштаны.
В период цветения пальмы выпускали миллионы сухих семян, и те уносились ветром в пески. Там, где их было особенно много, как раз и селились колонии кроликов.
Неравнодушный ко всему, что можно есть, Шоколадный Док не раз пробовал пищу грызунов и находил ее вполне съедобной.
Добыв к обеду несколько кроликов, Док и Тони возвращались на корабль и, пока им готовили отдельные блюда, выполняли свои основные обязанности — перебирали подшипники, крепили валы и меняли шестеренки.
Тем временем в трюмах «Хокая» проходила переборка грузов. Работа двигалась медленно — на местном складе не хватало погрузчиков. Однако в конце концов все контейнеры с В-гуманами были перевезены в подземные хранилища. А оставшиеся, во избежание разбалансировки, равномерно распределили по трюму и надежно закрепили — неизвестно, что ожидало «Хокай» в путешествии за Основной Рубеж.
Тони уже несколько раз видел Бренду. Она была несказанно удивлена, встретив Гарднера в первый раз, однако не подала виду, что они знакомы.
Вскоре Тони нашел возможность поговорить с ней, и Бренда рассказала, как ее взяли в плен и «простили» ракетную атаку.
— Ты им поверила?.. — спросил тогда Тони.
— А зачем им врать? Пристрелить меня можно было прямо на Чегете.
— Это верно, — согласно кивнул Тони. — А я чуть не устроил крушение. Если бы не увидел тебя случайно, то… Тяжело было бы жить, зная, что из-за меня с тобой что-то случилось…
— Ничего не поделаешь, Тони. Это война, — успокоила его Бренда. — Какие у нас теперь планы?..
— Пока что мы летим за Основной Рубеж.
— Это точно?..
— Капитан ничего не объявлял, но весь экипаж только об этом и говорит. Ждем какого-то босса… — пояснил Гони.
— Какого босса?
— Главного арендатора этого судна. Не так давно на «Хокае» провели капитальный ремонт и модернизацию. За все платил этот самый босс. Его называют Кентавр…
— Неужели мы окажемся за Основным Рубежом?..
— Запросто. Насколько я понял, у Кентавра есть разрешение на проход через пограничную зону. Ты же видела. «Хокай» свободно проследовал от Чегета до Евро, и его не остановил ни один патруль.
— И так же легко на Чегет проникли все те, кто сжег нашу заставу… — напомнила Бренда. — Подумать только, еще недавно мы были пограничниками, а теперь собираемся пересечь Рубеж на корабле контрабандистов…
— Будем надеяться, что сумеем вернуться обратно и вместе сойдем в каком-нибудь подходящем порту. Может быть, вернемся на пограничную службу…
— Мне бы не хотелось, Тони, — призналась Бренда.
— Сейчас я тоже не горю желанием, но как только вспомню свой «Невис»… В общем, хочется снова заняться какой-нибудь техникой. Здесь, на судне, я как будто при деле. С Шоколадным Доком мы ладим… Если бы «Хокай» не возил контрабанду, я бы, честное слово, поработал на нем подольше…
От момента посадки «Хокая» на Евро прошло пять дней, когда наконец появился всеми ожидаемый босс.
Он прибыл на частном судне устаревшей конструкции, которое едва не шлепнулось посреди пустыни. После не слишком мягкой посадки босс поднялся на грузовик и исчез в каюте помощника, а «частника» дозаправили, и он улетел обратно.
Поскольку в каюте Корсака был персональный душ и туалет, на людях гость появлялся не часто. Носивший ему обед Парьяно сообщал, что капитан и гость все время обсуждают какие-то маршруты и капитан Слэш называет гостя «мистер Панакис».
Тем временем в экипаже возникло предполетное волнение, и все с нетерпением ждали старта в неизведанное пространство.
Как-то раз Тони сидел в столовой и доедал свой ужин. Неожиданно к нему подсел Солли и с загадочным видом спросил:
— Слышал, новенький?..
— Что?
— В шесть утра стартуем к этой черной дыре…
— Наше дело маленькое — повиноваться, — мудро заметил Тони.
— Так-то оно так, только страшновато мне. — Солли наклонился ближе и добавил шепотом:
— Майерс из ремонтной команды говорил, что там, за этим самым Рубежом, ничего нет. Погибнем не за грош…
— Как это нет, а куда же контрабанду возили? Да и оттуда тоже много чего получали…
— А это еще неизвестно, — не сдавался Солли. — Может, все эти товары доставляли с других миров. Федерация, она, брат, большая… Ты же не был в этой черной дыре, и я не был. Откуда нам знать, что мы оттуда вернемся?.. Майерс из ремонтной команды говорил, что из черной дыры выхода нет…
— Послушай, Солли, но это же не черная дыра. Это Основной Рубеж…
В столовую вошел Шоколадный Док. Увидев Солли, он сокрушенно покачал головой и направился к раздаче. Перекинувшись парой слов с Парьяно, он взял поднос с едой и направился к Тони.
— Солли, вот ты тут развлекаешься, а Гилпин на втором ярусе один с протекшим гальюном мучается, — сообщил Док.
— Все равно скоро всем крышка, — махнул рукой Солли, однако поднялся из-за стола и вышел из столовой.
— Это он тебе про черную дыру рассказывал? — спросил Док.
Тони молча кивнул.
— Он с этой новостью уже всех достал Майерс и сам не рад, что так неудачно над ним пошутил…

68

…Когда пришло время старта, Тони и Шоколадный Док заняли свои места возле делителя мощности. Здесь, в царстве вертящегося железа и горячего масла, взлет судна ощущался совсем по-иному, чем в капитанской рубке.
— Смотри и запоминай — первым раскручивается главный маховик, — объяснял Док, указывая на потолок, где начинал движение огромный бронзовый диск. — Пока скорость его вращения не достигнет определенной величины, мы и с места не сдвинемся.
— А если нужно взлетать быстро? — спросил Тони.
— Зачем нам быстро? Мы не военное судно… — старался перекричать все усиливающийся шум Шоколадный Док. — Это у них все на электронике, но она часто подводит…
Свист набирающего обороты маховика переходил на все более высокие частоты и в конце концов стал неслышен. Когда в капитанской рубке добавили тяги, корпус корабля вздрогнул и завибрировал.
— Чувствуешь тряску? — спросил Док. Гарднер кивнул.
— Сейчас включится делитель, и корабль станет послушен, как верный пес…
Едва Док произнес эти слова, как в прозрачных кожухах начали раскручиваться валы и по ним, словно живые, побежали ползуны.
Рев двигателей усилился, но теперь корпус корабля уже не вибрировал — делитель четко выполнял свои функции.
Обретя устойчивость, «Хокай» оторвался от поверхности и начал набирать высоту. В помещении делителя мелодично запели почувствовавшие нагрузку механизмы. Горячее масло брызгало на стенки кожухов, и они гудели как трубы духового оркестра.
Тони, словно завороженный, смотрел на сложный танец металлических деталей, совершавших свои сложные движения.
— Ну, как тебе эта музыка? — улыбался Док, глядя на выражение лица своего напарника. — Это, парень, настоящая симфония взлета. Там, снаружи, пыль, песок, ветер, а у нас здесь — песня…
Судно поднималось все выше и выше. Когда оно достигло стратосферы, Корсак начал разгонять маршевые двигатели.
— Штурман, курс? — запросил капитан Слэш.
— Взлетный вектор — два, два, восемнадцать. Через семь минут постановка на марш… — отрапортовал Крамер.
— Радар чистый. Показания сверхдальних сканеров расшифровываются, — сообщил Юлиус.
— Какой мягкий у вас взлет, капитан, — похвалил Слэша Панакис, который тоже присутствовал в рубке.
— Механики постарались, — нейтрально ответил капитан Слэш. — Делитель работает как часы…
— Получены результаты сканеров, сэр, — подал голос Юлиус.
— Что там? — спросил Слэш.
— Пока только две группы, по четыре судна в каждой. По всей видимости, это пограничники… Капитан посмотрел в сторону важного гостя:
— Как у нас с пограничниками, мистер Панакис?..
— С пограничниками у нас все хорошо. Скажете добавочный код, и все дела — 67–89–11…
— Внимание, точка постановки на марш… — объявил штурман.
— Поставить на марш, — скомандовал Слэш.
— Есть поставить на марш, — кивнул Корсак и включил маршевые двигатели на полную тягу.
Судно начало разгоняться, и незначительная перегрузка вдавила всех присутствующих в спинки кресел. Через несколько минут корабль вышел на скоростной режим, и перегрузка исчезла.
— Внимание, к нам приближается одна из групп пограничного патруля… — сообщил Юлиус.
— Скоро последует запрос, мистер Панакис. Кто ответит?.. — осведомился Слэш.
— Говорите вы, капитан, — разрешил важный гость. Он боялся за твердость своего голоса. Дополнительный код был получен от Блумберга, а Блумберг являлся уравнением со многими неизвестными.
— Сэр, следом за патрулем к нам движется судно. Довольно большое судно, сэр, — сообщил Юлиус.
— Внимание, говорит пограничный патруль. Представьтесь! — прозвучал голос на открытой волне.
— Грузовик «Хокай», бортовой номер 34 256–8736LKD. Добавочный код 67–89–11… Последовала длинная пауза.
— Между прочим, они продолжают двигаться к нам, а вместе с ними и это большое судно… — Голос Юлиуса звучал взволнованно.
Слэш и Панакис переглянулись.
— Окей. Можете следовать дальше… — будто нехотя согласился патрульный.
Четверка «Грей Хантеров» начала удаляться, а вслед за ней с небольшим опозданием последовало и большое судно.
— Сэр, большая метка тоже уходит, — сообщил о своих наблюдениях Юлиус. — Такое ощущение, что они следили за тем, как поведут себя пограничники
— Что это за судно? — не выдержал Панакис. — Можно его определить хоть как-то?..
— Это что-то вроде самоходной баржи. Хотя у баржи нет надстройки и она не может так легко маневрировать… — рассуждал вслух Юлиус.
— Я знаю, что это такое, — подал голос Крамер. — Это летающий перезарядный док с истребителями на борту
— Точно. Очень похожие характеристики… — согласился Бенджамин Корсак

69

…Авианосец «Б-109» находился на расстоянии пяти тысяч километров от Основного Рубежа. На его борту красовалась эмблема Восемнадцатого жандармского флота
«Б-109» пребывал в полной боевой готовности и в любой момент ожидал приказа к началу операции.
— Я «Челнок», докладываю «Большой птице»: тот, кого вы ждете, уже появился. Через шесть часов он будет в вашем районе…
— Почему не атаковали сами?
— У нас на хвосте сидел «Тукан». Едва не касался бортом… — объяснил пограничник.
— Окей, «Челнок», продолжайте наблюдение… — ответил лейтенант Абрахам и, отключив передатчик, добавил:
— Могли бы и постараться, трусы…
— Им дорога жизнь, — прокомментировал майор Дорнье. — За нас, дорогой Абрахам, никто не сделает эту работу. А уж пограничники тем более. Мы слишком часто плевали им на голову, чтобы ожидать от них помощи…
— Все равно, сэр, они же служат государству, — не сдавался Абрахам. — Где их понятие о долге?..
— Там же, где и наше… — заметил майор. — Дежурный, вызовите капитана Исакаву…
Через три минуты командир авиационного крыла был на наблюдательном пункте.
— Как настроение, капитан? — бросил через плечо майор Дорнье. Он не отрываясь смотрел на экран визиографа, наблюдая за медленным перемещением цели.
— Спасибо, сэр, — отозвался капитан.
— Спасибо за что? — так же не оборачиваясь, уточнил майор.
— Что спросили…
— Есть мнение атаковать «Тукан» прямо сейчас. Что вы на это скажете?..
— Будет приказ — я атакую…
— Но я же спрашиваю ваше мнение… — обернулся майор.
— Мы можем атаковать «Тукан» первыми, сэр, если пограничники не будут нам мешать…
— Пограничники не станут нам мешать, — категорично заявил Дорнье. — Вы сумеете подавить сорок машин противника?..
— Это зависит от того, есть ли на «Тукане» туннельные орудия, сэр.
— Есть. Две «семидесятипятки». Только я не могу понять, как это повлияет на ход боя? У нас же пятикратное преимущество в истребителях…
Исакава снисходительно посмотрел на майора, потом на лейтенанта Абрахама.
— За один заход, сэр, мы их все не положим. А если до места боя мы будем добираться в пять раз дольше, чем противник, численное превосходство исчезнет, поскольку вести бой будет только часть машин. Остальные будут находиться в пути
— Я не понимаю, зачем так далеко ставить авианосец? Мы подгоним его ближе… — недоумевал майор Дорнье.
— Этого не следует делать, сэр. «Б-109» не крейсер и не броненосец. Две туннельные пушки сделают из него отбивную…
Дорнье задумчиво почесал нос и спросил:
— Значит, мы обречены на поражение?..
— Я этого не говорил, сэр. Я описал только самые неблагоприятные для нас факторы. Наше преимущество остается, хотя и пятикратное. К тому же на авианосце есть два штурмовых бота вместе с укомплектованными командами. Правда, для их использования вам потребуется разрешение командования Восемнадцатого флота.
— То есть, пока вы будете вести бой, один из ботов может атаковать грузовик?.. — начал понимать майор Дорнье.
— Да, он очень маневрен и защищен мощной броней.
— Хорошо. Тогда мы так и поступим…

70

…Джо Эббот стоял рядом с командиром «Тукана» майором Селтиком и объяснял ситуацию:
— Уверяю вас, майор, пограничники не пошевелят и пальцем. Нам нужно опасаться только авианосца…
— Ничего себе — «только», — покачал головой Селтик. — «Б-109» несет не меньше двухсот бортов…
— А нам и не нужно одерживать полную победу. Мы всего лишь задержим их, пока грузовик скроется за Основным Рубежом.
— Это будет не так легко… — заметил майор Селтик. — Истребители поведет в бой капитан Исакава, а он работает очень нестандартно.
— Откуда вы знаете, как он работает?..
— Мы вместе учились…
— И… вам это не помешает? — задал вопрос Эббот.
— Выполнить долг?.. Нет, не помешает. Я знаю, что Исакава сделает все, чтобы выполнить приказ. Так почему же я должен колебаться?
— Сэр, «клиент» в зоне видимости… — сообщил Селтику оператор радара.
— Так, — кивнул майор, — значит, через сорок минут Исакава начнет атаку.
— Грузовика?..
— Нет, грузовик еще далеко. Они ударят по нам…
— А мы что, будем ждать этого момента?..
— Ничуть не бывало. Мы атакуем их первыми. Они боятся наших пушек, поэтому постараемся с них и начать.
Повинуясь приказам, база «Тукан» начала разворачиваться и ложиться на курс.
— Боевая часть, приготовить туннельные орудия к стрельбе, — приказал Селтик. — Активизировать зенитные ракеты…
«Тукан» на максимальной тяге двигателей начинал свой разгон. Открывались ракетные шахты, запускались реакторы для накачки туннельных орудий, сканеры сверхдальнего обнаружения тщательно изучали космос.
Заметив движение «Тукана», «Грей Хантеры» пограничников начали уходить из опасного района. Им совершенно не хотелось быть замешанными в разборке спецслужб.
— Говорит боевая часть. Все системы готовы к бою, сэр. Однако расстояние все еще очень большое… Разве только «бешеная свинья»…
— Что за «бешеная свинья»?.. — спросил Эббот.
— Это модернизированный катер-камикадзе «DC-15». Подразумевается, что он имеет дальность стрельбы до пятидесяти тысяч километров…
— А сколько сейчас до авианосца?
— Двенадцать тысяч.
— Значит, можно стрелять?
— Конечно… Только мы будем делать это в первый раз. Модель экспериментальная, так что на многое не рассчитывайте…
— Я довольствуюсь и малым, — пообещал Эббот.
— Боевая часть, «свинью» к выходу — приказал Селтик.
— Есть «свинью» к выходу.
Одна из ячеек «Тукана» распахнула свои створки, но вместо истребителя в космос выскочила похожая на толстую бочку конструкция. Она вяло пошевелила рулевыми соплами и встала параллельно «Тукану».
Данные из артиллерийского компьютера потекли в бортовую систему катера-камикадзе.
— Параметры цели введены, — сообщил оператор наведения.
— Принято. Прогонка тестов…
— Тесты приняты. Готовность пятнадцать секунд.
— Приготовиться к пуску, поднять защиту сканирующих устройств…
По команде с артиллерийского поста бронированные экраны закрыли антенны радаров и сканеров.
— До пуска семь секунд…
— Поражающие элементы на боевой взвод.
— Есть на «боевой взвод»…
— Три, два, один — старт катера…
По борту «Тукана» словно пробежала судорога, когда «DC-15» выпустил сорокаметровый факел и помчался навстречу цели.
— Серьезная штука… — кивнул Джо Эббот.
— Двенадцать тонн. Пока доберется до цели, останется только три. Все остальное — разгонные ступени и топливо…
— А что будет потом?..
— При подходе к цели на триста километров катер выбросит четыре сотни боеголовок. Если пятьдесят из них попадут в цель, это будет удачный выстрел, — сказал майор Селтик.
— Что, они такие мощные?..
— Нет, не такие уж они мощные, но психологически «Б-109» будет чувствовать себя обороняющимся…
— Внимание, противник выпускает истребители, — сообщил оператор радара.
— Видите, капитан Эббот, Исакава не стал дожидаться, пока «DC» ударит по авианосцу. Он попытается перехватить наступательную инициативу, — пояснил Селтик.
Эббот едва успевал переводить взгляд туда, куда ему показывал командир «Тукана». Ситуация менялась очень быстро, но майор Селтик совершенно спокойно отдавал необходимые команды.
— Каттар, выводи своих ребят, — скомандовал по радио Селтик.
— Сэр, пришла телеметрия с боеголовок «бешеной свиньи», — доложили из боевой части.
— Давайте, Людвиг, показывайте, — распорядился майор.
На одном из экранов появился стремительно надвигающийся «Б-109» со всеми надстройками, многоярусными палубами и ракетными установками. Авианосец демонстрировался то с одной, то с другой стороны, снятый камерами с разных боеголовок.
— Что из этого следует? Атака была успешной? — спросил Эббот.
— Да, почти треть боеголовок попали в цель. А те, что показали нам авианосец сбоку, пролетели мимо, — пояснил майор. — Оператор, как «клиент»?
— Идет на всех парах, сэр. Прямо к Рубежу.
— Боевая часть может открыть огонь по авианосцу… — доложили артиллеристы.
— Пока не надо, Людвиг. Если они увидят, что мы «мажем», их это взбодрит. Пусть думают, что мы собираемся их уничтожить наверняка
— «Б-109» разрывает дистанцию и уходит, — сообщил оператор радара.
— Попятно, — кивнул майор. — Людвиг, открывайте огонь…
Послышались два резких лязгающих звука, которые отдались от стенок помещений. Эббот поморщился.
— Что — неприятно? — улыбнулся Селтик
— Говорит лейтенант Каттар, мы завязали бой. Имеем первые потери…
— Где «помощники», Каттар? — крикнул в микрофон майор.
— Заходят… Заходят с фланга…
Под помощниками подразумевались семь машин «ДАС-3», на которых летали работающие на НСБ «красные собаки».
— Вижу пять меток, — определил оператор радара. — Приближаются быстро. Точная расшифровка: «лингер-аэро»… Дистанция — меньше минуты…
На экране радара поплыли встречные метки — «Тукан» выпустил контрракеты.
Мутноватые пятна на экране радара показали, что три контратаки были успешными.
— Приготовьтесь, капитан Эббот, — посоветовал майор. — К нам гости…
Через три секунды два мощных удара потрясли корпус. Вслед за этим сработала туннельная пушка. Капитан схватил микрофон и крикнул:
— Почему стреляло только одно орудие, Людвиг?..
— Перебит световодный кабель, сэр. Пробуем исправить…
Раздался дробный стук, словно кто-то бил по барабану.
— Что это? — спросил Эббот.
— Это до нас добрались «ИРСы». Снова стукнуло туннельное орудие, а через секунду радостный голос Людвига сообщил:
— Сэр, мы попали авианосцу в корму…
— Какие-нибудь разрушения? — с надеждой спросил майор.
— Пока ничего не видно…

71

…Капитан Исакава успел бросить машину вправо, когда цепочка пушечных снарядов едва не отсекла кораблю плоскость. Мастерским маневром он развернул машину, но опоздал на долю секунды — его выстрелы прошли мимо «вампира», и тот благополучно скрылся.
Капитан вернулся на прежний курс, но на его пути встали еще два «вампира». Они не желали пропускать чужака к «Тукану».
Исакава сделал разворот и повел машину обратно. Без поддержки ему было не пробиться. Бортовой радар показал целый рой дозаправленных «ИРСов», идущих в сторону «Тукана». Исакава тотчас присоединился к отряду и повел его на таран обороны противника.
Около тридцати «вампиров» смело бросились наперерез семидесяти «ИРСам». Закружилась карусель космического боя, и снаряды полетели во все стороны. Исакава не любил такие свалки, где можно было нарваться на шальной снаряд, выпущенный своими.
Шедший справа «ИРС» потерял кусок хвоста и вышел из боя. Исакава тут же занял его место и, увидев «вампира», выпустил по нему ракету.
Противник выполнил противоракетный маневр, но безуспешно. Еще несколько теней проскочило мимо строя «ИРСов». Исакава проводил их длинными очередями из двух пушек. Несколько снарядов попали в цель, однако «вампиры» сумели уйти.
Слева вспыхнула цепочка далеких факелов. Однако капитан Исакава был к этому готов:
— Внимание, слева — сорок градусов к главному курсу, вижу семь «ДАС-3». Возможно, это «красные собаки». Будьте внимательны…
Исакава с неудовольствием отметил, что ряды «ИРСов» дрогнули. «Посмотрим, что это за „красные собаки“, — Исакава сознательно заводил себя. — Посмотрим, насколько они хороши…»
Как ни странно, «ДАСы» не стали атаковать сразу. Они прошли на достаточно далеком расстоянии, предоставляя «вампирам» задирать пилотов противника. Когда Исакава почти поверил, что «красные собаки» пройдут мимо, они сделали резкий разворот и, словно нож в масло, вошли в построение «ИРСов».
Строй смешался, и завязалась драка, которую так не любил капитан Исакава. Его испуганные пилоты стреляли во всех направлениях, в то время как «красные собаки» элегантно проскальзывали мимо целей и, промахнувшись, не старались добить противника во что бы то ни стало.
— Клаус, меня подбили! — кричал кто-то в эфире.
— Следи за верхом!
— Подрезай его, Макс! Подрезай!
Исакава не понимал, кто это кричит, и старательно лавировал между бешено метавшимися машинами
Перед ним промелькнул силуэт «ДАСа». Капитан хотел выстрелить, но, поняв, что не успевает, отказался от этой затеи.
Откуда-то сверху пронесся дымящийся «вампир» и врезался в подраненный «ИРС». От сильного удара машины развалились на части и полетели вместе, превратившись в кучу технического мусора. Какой-то сумасшедший открыл по обломкам огонь «Один из наших…» — с сожалением отметил Исакава.
Совершенно неожиданно для себя он увидел базу «Тукан». Она шла встречным курсом и, как понял Исакава, стремилась достать авианосец своими туннельными пушками.
Через головы дерущихся истребителей пронеслись две зенитные ракеты и ударили в носовую часть «Тукана».
«Получи, зараза…» — порадовался капитан Исакава и пустил свою машину наперерез «Тукану».
Навстречу его «ИРСу» ударили зенитные артавтоматы, но их снаряды запаздывали, а расстояние до «Тукана» стремительно сокращалось. Еще секунда, и Исакава открыл огонь из обеих пушек. Он видел, что его примеру последовали еще несколько машин, но стрелки базы взяли правильное опережение, и два «ИРСа» развалились от прямых попаданий.
Вот из боя вышел один из «красных собак». Его машина горела, и он стремился к спасительной базе.
«Нет, ты не уйдешь…» — обрадовался Исакава и, развернув машину, выпустил одну за другой три ракеты. Пилот «ДАСа» заметил опасность. Он попытался выполнить вираж, но ослабевшие двигатели едва тащили машину, и все три ракеты угодили в цель.
Пролетев по инерции, обломки «ДАСа» ударились в борт «Тукана», оставив на обшивке черные пятна копоти.
— Вот так «красные собаки»! — возликовал Исакава и, увидев еще один знакомый силуэт, смело направил свой штурмовик в атаку.
«ДАС» вел бой сразу с четырьмя «ИРСами». Он был немного потрепан и казался пилотам «Омеги» легкой добычей.
Исакава атаковал совершенно открыто. За ним пристроились еще два штурмовика. Но «ДАС» быстро, как танковая башня, развернулся в сторону «ИРСов» и выпустил точную короткую очередь. Капитан Исакава успел среагировать, но идущая за ним машина оказалась подбитой. Следующим загорелся еще один неосторожный «ИРС». После этого «ДАС» решил спасаться бегством.
Капитан Исакава и еще трое пилотов «Омеги» устремились за ним. Они были заряжены только на погоню и совершенно не смотрели по сторонам. Когда Исакава понял, что увлекся, было уже поздно.
По колпаку кабины щелкнул снаряд, и прозрачный пластик покрылся мельчайшими трещинами, превратившись в матовое стекло.
— Я ничего не вижу! — выругался Исакава и, ориентируясь по приборам, развернул машину обратно к авианосцу.
Тревожный писк радара утих — все враги остались позади. Навстречу двигались очередные двадцать перезаряженных «ИРСов».

72

…Получив первый странный сигнал, Юлиус сообщил свой диагноз:
— Сэр, исходя из того, что я вижу, в пограничной зоне ведется бой…
— Бой?.. — удивился капитан.
— Да, сэр. Самая настоящая война. Смотрите сами — у меня готова компьютерная модель…
Капитан подошел ближе, к нему присоединился и Майкл Панакис.
— Вот это малые машины — истребители и штурмовики. Видите, они обмениваются ударами?.. А вот эти траектории принадлежат зенитным ракетам… Вот большие суда… Это авианесущие базы.
— Юлиус, — подал голос Крамер, — а нет ли среди них той махины, что приближалась к нам вместе с пограничниками?
— Да, — кивнул Юлиус. — Вот эта очень похожа.
— А может, это пограничники дерутся с контрабандистами? — высказал свое предположение Панакис.
— Нет, сэр, — покачал головой Юлиус. — Пограничники ушли на безопасное расстояние…
— И предоставили дерущимся полную свободу… — добавил капитан Слэш. — Кого могут бояться пограничники?
— Спецслужб федерального подчинения… — убежденно сказал Панакис. — АПР и НСБ.
— Может, эта драка из-за нас? — спросил Слэш, обращаясь к Панакису. — Или, точнее, из-за вас, мистер Панакис?
Важный гость ничего не ответил, а только неопределенно пошевелил бровями.
— Если абстрагироваться от этого конфликта, то они нам не мешают, — заметил Крамер. — Мы по-прежнему идем к Основному Рубежу по кратчайшему пути.
— Нужны ли мы им? Вот в чем вопрос… — сказал Корсак.
— Похоже, что нужны… — вновь подал голос Юлиус. — Вот точка, которая движется нам наперерез.
Капитан Слэш, Панакис и Корсак молча наблюдали за указанной оператором меткой. Она стремительно пересекала экран и по своим скоростным характеристикам была сравнима с перехватчиком.
— Это не ракета, — убежденно произнес Юлиус.
— Откуда такая уверенность? — спросил Панакис.
— Потому что я вижу еще и две ракеты. Они обгоняют эту скоростную точку и идут к нам…
— Но кто их выпустил?! — заволновался Панакис.
Оператор быстро сделал предварительные рас-чегы и доложил:
— Ракеты выпущены с большого авианосца. Они догонят нас примерно через полторы минуты.
— Последние девяносто секунд жизни… — обронил Крамер.
Панакис вопросительно посмотрел на капитана Слэша.
— Первые две ракеты мы выдержим, сэр, но вот потом я ни за что не ручаюсь. Корсак, объявите тревогу…
Помощник капитана включил микрофон и, стараясь не нагонять на экипаж страху, объявил тревогу. Через двадцать секунд в рубку вбежал запыхавшийся боцман Либерман.
— Сэр, я соберу ремонтную команду в грузовом трюме. Запустим сварочные аппараты, подготовим материалы…
— Отлично, боцман, — согласился Слэш.
Либерман убежал выполнять задание. Спустя десять секунд первая ракета ударила в корпус «Хокая». У Майкла Панакиса заложило уши. Все напряженно ждали второго удара, но его не последовало
— Вторая прошла мимо… — объяснил Юлиус.
— Сколько еще до Рубежа? — теряя терпение, спросил Панакис.
— Один час пятьдесят минут, сэр, — невозмутимо ответил Крамер.
— А где эта штука? — обратился Панакис к оператору радара.
— Меньше чем через минуту мы увидим ее, сэр, — пообещал Юлиус.
— Сэр, говорит Либерман… — зазвучал по внутренней связи голос боцмана.
— Слушаю, — отозвался капитан.
— Я нахожусь в носовом отсеке. Осматриваю демпферную камеру. Она немного смялась, но пока цела. Все сварочные швы в грузовом отсеке удар выдержали…
— Спасибо, боцман, — поблагодарил капитан.
— Внимание, вот и наш гость… — объявил Юлиус. — На мониторе визуального наблюдения показалась светящаяся точка, которая стремительно росла.
— Если это большая ракета, она переломит нас пополам, — сказал Корсак.
Через несколько мгновений стало очевидно, что это не ракета, а пилотируемый аппарат. По форме он напоминал двустворчатого моллюска и был оснащен двумя огромными двигателями. Артиллерийских башен и ракетных шахт на корпусе судна заметно не было. Да и его размеры, в сравнении с громадой грузовика, казались просто смешными.
— По виду он не опасней почтальона, — сказал Крамер. — Вот только суетигся как-то неприятно.
Догнавшее грузовик судно включило тормозной режим и начало снижать скорость. Какое-то время судно следовало параллельно с «Хокаем», а затем нырнуло под днище грузовика и исчезло из виду.
Глухой удар по днищу корабля дал знать, что судно коснулось корпуса.

73

«… Так вот каково оказаться под ракетным обстрелом…» — подумал Тони, ощутив удар, который пришелся в носовую часть грузовика.
— Во как нам повезло! — прокомментировал попадание ракеты Шоколадный Док.
— Чего же тут хорошего? — не понял Тони.
— Ракета попала в носовую часть. Помнет немного демпферную камеру, и все дела. А если бы в борт, то была бы такая же проблема, как и на Чегете. Ремонтная команда полезла бы на леса, а мы с тобой опять пошли бы менять подшипники.
Тони еще раз осмотрел вытянутое помещение с низким потолком. Кроме двух алюминиевых стульев, на которых они с Доком сидели, в отсеке ничего не было.
— А почему здесь ничего нет? — спросил Тони. — Столько места пропадает.
— Нет, парень. Ничего здесь не пропадает. Это нижняя демпферная камера. Она должна быть пустой.
— А зачем она нужна?
— Грузовик большой и тяжелый. Ему нужны не только жесткие конструкции, но и что-то вроде воздушной подушки. При посадке эта камера распределяет нагрузку на весь скелет корабля.
— А мы-то почему сидим именно здесь?
— Потому что отсюда мы легко попадем и в делитель, и в маслоочистку, и к теплообменникам. При тревоге для корабельного механика это самое правильное место. Да и безопасно здесь. На брюхе «Хокая» оболочка наиболее прочная.
— Док, а почему нам не выдают оружие? — поинтересовался Тони.
— А зачем оно нам?.. Наше с тобой оружие вот… — Док приподнял универсальный ключ, весивший не менее восьми килограммов. ~ — Я имею в виду, конечно, не драку, а то, что мы с тобой должны вовремя устранять возникающие неполадки.
— Ну а если на нас нападут?
— Да по нам и так уже стреляют. — Док достал из кармана коробочку с леденцами. — Хочешь?
— Спасибо, — поблагодарил Тони и выбрал себе зеленый и красный.
— Я тоже люблю красные. Они пахнут вишней… — сказал Док, забрасывая в рот целую горсть разноцветных конфет. — Я заметил, Тони, что ты налаживаешь отношения с этой террористкой…
— Почему «террористкой», Док? Она выполняла свой долг. К тому же она симпатичная девчонка.
— Да нет, я ничего не имею против. К тому же эта крошка не просто симпатичная. Она красавица. Но я хочу тебя предостеречь, сынок. Если ты с ней только шуры-муры, это одно дело, а вот если на такой жениться, то, считай, пропал…
— Это почему же? — улыбнулся Тони.
— Баба, которая бьет по кораблям зенитными ракетами, будет командовать тобой всю жизнь. Будет орать на тебя, как сержант на новобранца. Уж ты мне поверь…
— Ты был неудачно женат, Док? — уточнил Тони.
— Скажем так — я неудачно женился, но удачно сбежал. Она работала в дорожной полиции, и в наш медовый месяц я проходил курс молодого бойда… Зато теперь даже под ракетным обстрелом я чувствую себя в безопасности. — И Шоколадный Док с умильной улыбкой оглядел демпферный отсек.
В днище корабля что-то глухо ударило. Потом еще раз. Пол под ногами механиков завибрировал.
— Осколки? — предположил Док.
— Или легкие снаряды… — сказал Тони.
— Вот видишь, — поднял палец Док, — легированная сталь выдержит все. Ее только ионный резак возьмет… Эй, что это за звук?
— Как будто что-то шипит, — сказал Тони и, показав на металлический пол в трех метрах от себя, спросил:
— Док, на что это похоже?
На полу проявлялась окружность диаметром примерно в один метр. Прочертившая окружность линия приобрела сначала ярко-красный, а потом желтый и белый цвета. Брызнул расплавленный металл, и вырезанный круг куда-то провалился.
Все происходило так быстро и неожиданно, что Тони и Шоколадный Док какое-то время безучастно наблюдали.
— Окей! Пошли ребята! — донеслось из пробоины, и эта команда вывела Шоколадного Дока из оцепенения. Он подбежал к отверстию и, взмахнув универсальным ключом, обрушил его на голову первого штурмовика.
Тяжелый ключ выбил из шлема противника целый каскад искр, и солдат провалился обратно в пробоину.
— Бежим, Док! — крикнул Тони и дернул Шоколадного Дока за локоть.
Они подбежали к ближайшему трапу, и Док стал карабкаться первым. Он уже пролезал в горловину люка, когда из пробоины снова показался солдат. Заметив Тони и ускользающего Дока, он вскинул оружие.
Не долго думая, Тони Гарднер сорвал с пояса масленку и, крикнув «Граната!», швырнул ее в противника.
Боевик продемонстрировал удивительную реакцию и исчез в пробоине прежде, чем до него допрыгала масленка. К этому времени Док уже выбрался в помещение маслоочистки и, подхватив карабкающегося Тони, одним рывком втащил его в горловину люка. Тяжелая крышка захлопнулась, и Тони наконец перевел дух.
А Док сорвал со стены трубку местного телефона и прокричал:
— Алло!.. Либерман!.. Внизу в демпферном отсеке штурмовая команда противника! Принимайте меры!
— Что он сказал? — спросил Тони.
— Очень удивился…
— Что же мы сделаем против них без оружия?
— Пока будем делать то, что нам по силам. — Док шагнул к колонне маслоочистки и, сорвав шланг высокого давления, крикнул:
— Как скомандую, повернешь красный вентиль, понял?..
— Понял! — ответил Тони. Док приоткрыл люк и просунул шланг в образовавшуюся щель.
— Давай! — крикнул он, и Тони открыл вентиль.
Снизу послышались громкие крики и ругательства.
— Сто семьдесят градусов, — улыбаясь, прокомментировал Док. — Перекрывай… Уходим отсюда…
Механики навалили на люк два запасных теплообменника и выскочили в коридор.
Им навстречу попался увешанный оружием Ли-берман.
— Где они? — спросил боцман.
— Внизу… Мы удрали от них через маслоочистку… — пояснил Док.
— Ты стрелять умеешь? — спросил боцман Тони.
— Конечно, — кивнул тот.
— Тогда держи! — Он сунул Тони оружие и сбросил с плеча сумку с патронами. — Все, я побежал дальше! — крикнул Либерман и исчез за поворотом, однако оттуда послышались автоматные очереди, и боцман побежал обратно.
— Они уже в коридоре! — крикнул он. — Прячьтесь!
Шоколадный Док юркнул в кладовую, а Гарднер встал в небольшую нишу и осмотрел свое оружие. Это была устаревшая штурмовая винтовка «бертран».
Топот ног в коридоре приближался, и наконец появился первый солдат. Весь залитый отработанным маслом, он выглядел совершенно непотребно. От такого зрелища у Гарднера дрогнула рука, и его пуля ударила штурмовика в плечо. Солдат впеча-тался в стену, и его автомат отлетел в сторону.
Воспользовавшись заминкой, Тони выскочил из ниши и скрылся в очередном ответвлении коридора. Снова загрохотали тяжелые ботинки, и возле упавшего солдата, проскочив по полу юзом, ударились в стену два штурмовика. Они осмотрелись, и Берк зло произнес:
— Приехали. Как на катке…
— Ты как, Клод? — спросил Базиль у лежащего на полу солдата.
— В меня из какой-то гаубицы попали, — пожаловался лежащий. — Смотри, как наплечник размочалило…
— Ходить можешь?
— Да, Базиль, сейчас встану…
— Вставай и поехали дальше. А то, когда я стою, у меня ноги разъезжаются…
— Мартинесу вообще руку ошпарило, — заметил Берк.
Где-то прозвучала автоматная очередь.
— Вставай, Клод. Это Мартинес, надо ему помочь.
Пострадавший поднялся на ноги, нашел свой автомат, и троица штурмовиков заскользила по коридору дальше.
Они добежали до угла, где скрылся Тони, и сразу открыли огонь. В ответ прозвучала короткая очередь из «бертрана», и тело Базиля отлетело к стене.
Клод выстрелил из гранатомета, и после взрыва они с Берком побежали дальше. Где-то впереди снова послышались выстрелы.
— Мартинес! — крикнул Клод.
— Мы здесь, Клод, давайте сюда…
Берк и Клод добрались до Мартинеса и, ухватившись за стены, тяжело опустились на пол.
— Как на катке, — повторил Берк. Потом добавил:
— Мы потеряли Базиля. Его застрелил какой-то парень со штурмовой винтовкой.
— Видел я его. Пробежал тут мимо… Это он облил нас горячим маслом… — Мартинес поморщился. Обожженная рука сильно болела.
— Тогда пошли, — решительно встал Берк. — Пока я его не найду, я не успокоюсь.
— Подожди, сейчас придет Чибис, и тогда пойдем вместе, — придержал его Мартинес.
В параллельном коридоре взорвалась граната, и по полу запрыгали осколки.
— Чибис… — позвал по радио Мартинес.
— Это ты, Мартинес? Дуй ко мне… Я их тут в тупике зажал. Поможешь выкурить…
— А где ты находишься?..
— Иди по основному коридору в носовую часть. Сразу за гальюном дверь в столовую…
— Теперь пошли, — скомандовал Мартинес.
Его солдаты поднялись с пола и заковыляли по коридору, держа оружие наготове. Масло продолжало стекать с их доспехов, оставляя на полу грязные следы.
То тут, то там попадались тела членов команды, и штурмовики тяжело перешагивали через них на своих скользких ботинках.
За очередным поворотом показались люди Чибиса. Они сидели возле двери в столовую и совещались, решая, что предпринять дальше. Дверь в столовую оказалась очень крепкой.
Неожиданно из-за дальнего поворота выскочил человек и открыл по штурмовикам частый огонь. Двое солдат упади на пол. Люди Чибиса открыли ответный огонь. Но стрелка уже не было. Он успел укрыться за углом.
— Это он! — закричал Берк и помчался что есть духу. За ним последовали еще несколько солдат. С трудом вписываясь в повороты, Берк продолжал бежать дальше и стрелять.
Тони едва успевал сделать очередной поворот, когда пули уже начинали щелкать по стенам коридора. Он добежал до трапа, ведущего на технический этаж, и скатился по нему, не чувствуя под собой ног.
Спустя секунду к трапу подбежали боевики. Возглавлявший погоню Берк поскользнулся на крутой лестнице и случайно выстрелил из гранатомета. Граната сорвала со стены огнетушитель, и все ближайшее пространство заполнилось противопожар-ной пеной.
— Зачем ты это сделал, Берк?., — спросил Мартинес у пытающегося подняться Берка. — И так скользко, а теперь еще эта пена…
— Ты, Мартинес, радуйся, что граната не в тебя попала, а в огнетушитель… Я что, специально, что ли, стрелял?.. Куда он побежал?..
— Вон в тот узкий переход, — показал пальцем Клод.
Перейдя вброд пузырящуюся пену, штурмовики вышли в длинный коридор технического этажа.
— Вон он! — крикнул Клод и, пробуксовав ногами, побежал по коридору. Он уже понял, что это другой человек, но чувство досады заставляло его преследовать любую добычу.
Человек добежал до тупика и в мгновение ока исчез за металлической дверью.
Солли захлопнул дверь, и мгновенно задраил ее на два запора.
— Ты чего? — повернулся на шум Гилпин. В руках он держал кусок пластиковой трубы. — Принес прокладки?..
— Какие прокладки, Гилпин! На «Хокай» напали пираты!
— Чего ты мелешь? — скривился Гилпин.
В этот момент в дверь застучало так, будто в железо вбивали гвозди. Солли в ужасе отскочил от двери и уставился на торчащие из металла наконечники крупнокалиберных пуль.
— Весело… — проговорил Гилпин. А Солли протянул руку и схватился за одну из них.
— А!.. — закричал он, зажимая обожженный палец.
Расположенная под потолком крышка вентиляции открылась, и оттуда выпал Тони Гарднер. Рядом с ним грохнулась на пол тяжелая винтовка.
— Привет — сказал Гилпин.
— Чего он орет, ранили? — кивнул Тони на воющего Солли
— Нет, палец обжег.
— Ничего себе! Там людей убивают, а он всего лишь палец обжег…
— Что случилось-то? Солли сказал, пираты?
— А вы не в курсе?
— Нет, — покачал головой Гилпин.
— Была объявлена тревога. Да и стрельба кругом, взрывы… Вы что, ничего не слышали?
— Здесь ничего не слышно, — ответил Гилпин. — Солли, — обратился Гилпин к напарнику, — так ты принес прокладки или нет?..
Дуя на палец и страдальчески морщась, Солли кивнул.
— Давай их сюда, а то я без дела действительно нервничать начинаю…
— Надо как-то выбираться отсюда, — подал голос Тони. Он подобрал с пола винтовку и вставил последнюю обойму.
— А чего нам выбираться? Мы здесь тоже делом заняты. А если корабль взорвут, так мы с Солли прямо здесь и смерть примем… — Гилпин ловким щелчком вставил трубу на место, — Занимаясь милым сердцу ремеслом…
— Да ты философ, — покачал головой Тони.
Тони прислушался. Никакого постороннего шума на корабле не было. Либо штурмовики притаились и ждали, когда Тони откроет дверь, либо они вернулись на верхние ярусы.
— Давай приоткроем дверь, — предложил Гарднер.
— Да ты чего, новенький? — подал голос Солли. — Они нам враз сюда гранату кинут…
— Точно, — кивнул Гилпин. — Если тебе не терпится выбраться отсюда, возвращайся тем же путем, что и пришел… Солли, помоги ему залезть в вентиляцию…
Солли подошел к стене и изобразил из себя стремянку. Под подошвами ботинок Тони он несколько раз ойкнул, однако выстоял, и Гарднер снова оказался в грязном вентиляционном коробе. Следом Солли подал винтовку.
Толкая перед собой «бертран» и стараясь не слишком шуметь, Тони пополз обратно.
«Бренда… Я совсем забыл про Бренду! — пронеслось в голове Гарднера. — Что с ней? Быть может, ее застрелили?»
Воздуховод начал подниматься вверх, и ползти стало труднее, но Тони продолжал двигаться вперед. Иногда он останавливался, чтобы передохнуть и послушать, что творится на корабле. Но выстрелов не было, и Тони ничего не оставалось, как ползти дальше.
Наконец он преодолел подъем и оказался на уровне первого этажа. Добравшись до ближайшей решетки, Гарднер осторожно посмотрел вниз. Он сразу увидел трех штурмовиков, которые сидели прямо на полу в коридоре. Солдаты были без шлемов и без оружия. Тони удивился, но на всякий случай подтащил «бертран» поближе.
Послышались шаги, и знакомый голос сказал:
— Угощайтесь, ребята.
Тони присмотрелся и обомлел — боцман Либерман угощал штурмовиков сигаретами. Солдаты поблагодарили и прикурили от протянутой Либерманом зажигалки.
«Наверное, мы победили…» — решил Тони и ударил по решетке прикладом.

74

…Трое штурмовиков и боцман Либерман повер нулись на грохот упавшей решетки и увидели вы бирающегося из вентиляции человека, увешанного лохмотьями собранной пыли.
— Гарднер, эта ты, что ли? — спросил боцман.
— А почему невоюем? — задал Тони встречный вопрос.
— Мы заключили мирное соглашение, — кивнул боцман на курящих солдат. — Так что можешь идти мыться…
— Док жив?..
— Жив-здоров. Иди к нему — он о тебе уже спрашивал…
— Возьмите, сэр, это ваше, — вернул Тони винтовку боцману и, покосившись на молчаливых штурмовиков, пошел искать Шоколадного Дока…
— Ну наконец-то, сынок! — радостно всплеснул руками Шоколадный Док, увидев Тони возле двери в душевую. — А я кого ни спрашивал — никто тебя не видел.
— Что произошло, Док? Мы их победили?
— Мы их перехитрили, сынок, — улыбнулся Док. — Как только ты увел их за собой, я нашел Сэма-сварщика, и мы наглухо заварили пробоину. Потом капитан сообщил об этом по радио на весь корабль. Ну эти парни поняли, что они выживут только вместе с нами. Так и замирились. А на обратном пути мы их высадим.
— А снаружи больше никто нас не атаковал?
— Здесь некому, парень, мы уже по другую сторону Основного Рубежа…
— Правда?
— Совершенная правда. Я сам слышал, как ругался наш штурман. Автопилот отказал, и теперь корабль ведут вручную…
В коридоре показались двое штурмовиков. Они шли из столовой и, узнав Тони, заулыбались.
Гарднер напряженно смотрел на них, ожидая, что будет дальше. Солдаты приблизились, и один из них сказал:
— Привет, диверсант…
— Привет, — настороженно отозвался Тони.
— Меня зовут Берк, а его Клод, — указал Берк на своего спутника. — Это ему ты разбил наплечник…
— Извините, — пожал плечами Тони.
— Ничего, мы не в обиде. Каждый выполнял свою работу…
— А это вы придумали шутку с горячим маслом, сэр? — спросил Берк у Шоколадного Дока.
— Да, ребята, — с достоинством кивнул Док, — и заварить вашу пробоину тоже я придумал.
— Его зовут Шоколадный Док. Он наш лучший механик, — представил Дока Гарднер.
— Ну что же, мистер Шоколадный Док, большое вам спасибо за науку. У меня это пятый захват, но такой горячей встречи я не припомню…
Берк с Клодом пожали обоим механикам руки и ушли.
— Хорошие ребята, — глядя им вслед, произнес Док.
— Мы все хорошие, — заметил Тони, — только, случается, стреляем друг в друга.
— Да. Счет пять — три в их пользу.
— Кто с нашей стороны?..
— Главный механик Шепард и четверо из ремонтной команды.
Расставшись с Доком, Тони пошел мыться, а когда привел себя в порядок, отправился прямо в столовую. К своему удивлению, он испытывал приступ острого голода.
«Наверное, это нервное…» — подумал Тони.
За одним из столиков в полном одиночестве сидела Бренда и пила компот.
— Привет, — улыбнулась она. — Я боялась, что с тобой что-нибудь случится…
Несмотря на переживания, Бренда выглядела очень свежей.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Тони. — Подожди, возьму свой обед и вернусь.
Через минуту он расставил тарелки на столе и сел напротив девушки.
— А ты почему ничего не ешь?
— Не знаю, — пожала плечами Бренда. — Аппетита нет…
— Где ты пересидела этот кошмар?
— В каюте. Заперлась и слушала, пытаясь понять, что происходит, — пояснила Бренда.
В столовую вошел Солли. Его обожженный палец был перевязан, а сам Солли вышагивал с таким видом, будто это он навел на корабле порядок.
— Всем привет! — сказал Солли, будто бы невзначай оттопыривая перевязанный палец.
— Что с твоим пальцем, Солли? — спросил кок.
— Пустяки. Мне ловезло, что пострадал только палец…
— В тебя тоже стреляли?.. — уточнил Джовани Парьяно.
— Он обжег палец, пытаясь вытащить из стены пулю, — громко сказал Гилпин, появляясь в столовой. — Джовани, клюквенный морс есть?
— Есть, но он теплый.
— Ничего, — согласился Гилпин. — Пусть будет теплый…
— Странно, что все ведут себя так, будто ничего не произошло… — заметила Бренда.
— Это так, — кивнул Тони. — Я тоже ем как ни в чем не бывало. Наверное, потому, что я жив… И ты выглядишь едва ли не счастливой.
— Меня развеселили наши недавние противники…
— Берк и Клод?..
— Да. Клод ухитрился сделать целый анекдот из того, как ты выстрелил в него и попал в плечо… А Берк рассказал, как он слетел с трапа и случайно прострелил огнетушитель…
— Именно это тебя и развеселило?..
— Выходит, что я ненормальная?
— Бренда, ты повторяешься, — сказал Тони и принялся за компот.
— Ты становишься занудой… Гарднер поставил на стол пустой стакан и сказал:
— А ты неразборчива в знакомствах.
— Прекрати, Гарднер, ты же сам работаешь на наших вчерашних противников. Почему же я не могу поболтать с ребятами, которые час назад хотели всех нас укокошить?
— Может быть, ты и права… — глядя в пустой стакан, произнес Тони. — Я даже думаю, что беседы с этими парнями тебя возбуждают… В сексуальном плане…
Бренда поднялась со своего места и сказала:
— Пожалуй, я пойду. Что-то спать хочется. Наверное, это нервное…
Тони равнодушно кивнул.
«Я действительно становлюсь нудным. Или мне обидно, что Бренда общается с другими мужчинами?.. А возьми я тогда чуть левее, и Берк не рассказывал бы Бренде веселых историй. Но остается еще Клод… Тогда нужно было с самого начала стрелять точно, а не разбивать Клоду наплечник…»
Продолжая рассматривать пустой стакан, он соображал, как надо было стрелять правильнее, чтобы никто не приставал к Бренде. В конце концов он пришел к выводу, что дело не солдатах, а в самой девушке. Она молода, и ей необходимо общение с молодежью.
«А я сам разве не молодой? — задал себе вопрос Тони. — Молодой. Только я в прошлом инвалид. И в наследство с тех самых времен у меня остался мучительно-мелочный самоанализ…»
— Эй, Тони! — подошел к напарнику Шоколадный Док. — Пойдем делать приборку.
— Какую еще приборку? — оторвался от созерцания пустого стакана Тони.
— Понятно какую — масло смывать. Мы же весь корабль заделали так, что его родная фирма-производитель не узнает.
— Эй, Док, но ведь мы же герои! — возразил Тони. — Пускай пленные занимаются этой грязной работой.
— Они уже занимаются, — сообщил Док. — И они, и все остальные члены экипажа.

75

…Экран штурманского компьютера замигал и выдал наконец первую схему звездных ориентиров.
— Ну наконец-то. Карта в стандарте «Эс-Эйч»! — обрадовался Крамер, которому приходилось прокладывать маршрут вслепую.
— Я же говорил вам, что они нас не бросят, — с облегчением выдохнул Майкл Панакис и, улыбаясь, посмотрел на капитана Слэша
— Далеко ли нам еще до Айка? — спросил помощник Корсак у штурмана.
— Если верить этой карте, то восемнадцать часов… — ответил Крамер и тут же задал свой вопрос:
— А что, мистер Панакис, на Айке есть нормальные люди или там только местное население?
— Насколько мне известно, там смешанный состав. Наши люди координируют график поставок, а местные представители обеспечивают сбыт полученной продукции и доставляют на Айк нужный нам товар.
Все занялись своей работой Капитан вместе с Крамером просматривали поступающую с Айка информацию, Бенджамин Корсак следил за регулировкой тяги маршевых двигателей, а Юлиус полностью погрузился в тарировку своего радара, вводя погрешности для новой звездной системы
Путешествие Майкла Панакиса близилось к концу, и он, совершенно успокоившись, отправился в каюту.
В коридоре Панакис увидел людей, которые с ожесточением терли щетками полы и стены. Мыльная пена стояла едва ли не по колено, и Майклу пришлось перешагивать через ее сугробы, чтобы не испортить свой костюм.
Зайдя по дороге в столовую, он заказал обед, а потом прошел в каюту и с наслаждением растянулся на кровати, ожидая, когда Джовани Парьяно принесет еду.
Потеря фабрики, бегство, секретарша Эмми — все это казалось таким далеким. Майклу даже не верилось, что все это происходило именно с ним. Вспомнив про канистру с сидатином, он вытащил из-под кровати чемодан и открыл его.
Сосуд с товаром на сумму в несколько миллионов кредитов лежал на своем месте. Майкл бережно погладил прохладный бок канистры и улыбнулся.
В дверь постучали. Панакис захлопнул чемодан и задвинул его под кровать. Стук повторился.
— Да-да, пожалуйста — отозвался Панакис. Дверь открылась, и вошел кок.
— Ваш обед, сэр.
— О, как чудесно пахнет. Спасибо вам, Джовани.
— Ешьте на здоровье, сэр. Я зайду за посудой минут через сорок…
Сидя в скромной тесноватой каюте, Майкл поглощал обед, приготовленный из сублимированных продуктов, и чувствовал себя счастливым.
«Подумать только… Сейчас я поем, приму душ и лягу спать, а когда проснусь, мы уже будем возле Айка…» — размышлял Панакис.
К концу второго блюда к нему вернулось чувство собственного достоинства. А перейдя к состоящему из клубничного желе десерту, Майкл снисходительно подумал о попытке АПР перехватить его.
— Я вам не какой-нибудь простак, ребята… — произнес Панакис вслух, адресуя эти слова всем своим недоброжелателям.

76

…До посадочного маневра на Айк оставалось не более получаса, когда наконец на свободной волне прозвучал голос диспетчера:
— Просим извинения за долгое молчание. Мы выясняли ситуацию, в которую попали вместе с вами, господа… Большая к вам просьба: не меняйте режим маршевых двигателей…
— С чем связана эта просьба? — поинтересовался капитан Слэш.
— У вас на хвосте, господа, четыре резонансные мины. Вы притащили их из-за Основного Рубежа…
— Мамочки… — вырвалось у Юлиуса. Он слышал о резонансных минах, и у него похолодели руки, когда он представил, что мины тащились за «Хокаем» почти целые сутки.
— Что… что вы нам предлагаете?.. — спросил капитан Слэш. Он знал, что такое резонансные мины, и самообладание давалось ему с трудом.
— Продолжайте двигаться по прямой, не меняя вектора тяги. Мы уже послали к вам перехватчики.
— Они что же, попытаются их сбить? — почти шепотом спросил Корсак.
— Вряд ли. Они не безумцы и все понимают… — отозвался капитан.
— Значит, когда на авианосце поняли, что мы ускользаем, они запустили четыре мины, — предположил Бенджамин Корсак. Совершенно непроизвольно он старался сидеть с распрямленной спиной, словно опасаясь, что любое его движение приведет к срабатыванию взрывателей.
— Грузовик, ответьте пилоту Полански…
— Капитан Слэш слушает вас, пилот Полански.
— Мы появимся с правого борта, капитан, так что не пугайтесь, — предупредил пилот.
— Хорошо, мы поняли… — ответил Слэш.
Вскоре в один из правых иллюминаторов можно было рассмотреть пару «САБСов», осторожно приближающихся к борту «Хокая». Они прошли вдоль судна и исчезли.
— Что они хотят сделать? — нервным голосом спросил Корсак.
— Сейчас узнаем… — ответил капитан.
— Сейчас или никогда, — сострил Крамер. По правому борту снова проплыли перехватчики, продолжая изучать ситуацию.
— Капитан Слэш?
— Да, пилот… — отозвался капитан.
— Мы постараемся отстрелить минам рулевые сопла…
— Да вы с ума сошли, Полански! — не выдержали нервы у капитана.
— Не волнуйтесь, сэр. Гравитационные пушки точны, как лазер.
— По крайней мере, смерть не будет мучительной, — сказал Юлиус.
— Смерть никогда не бывает мучительной. Мучительным бывает ее ожидание, — заметил Корсак.
— Что там на радаре, Юлиус? — чтобы разрядить обстановку, спросил капитан.
— Для радара там «мертвая зона», сэр. Вы же знаете…
— Я имею в виду, что видно впереди.
— Ничего не видно, сэр. Ни одной метки, — ответил оператор.
— Дикое пространство, — прокомментировал штурман.
На свободной волне послышался какой-то треск. Все вздрогнули. Потом прорезался голос пилота Полански:
— Ну вот, господа, две последние мины уже без рулевых сопел…
Крамер вытер о брюки липкие ладони и нервно улыбнулся:
— Приятно, конечно, но нам хватит и одной…
— Не думайте о плохом, Крамер, — отозвался капитан. — Наши шансы выросли вдвое…
«Хокай» продолжал нестись в чужом космосе, давно уже пройдя точку посадочного маневра. Напряжение в капитанской рубке возросло настолько, что все молчали, не в силах обсуждать происходящее.
Полански не подавал признаков жизни, и Юлиусу пришла в голову нелепая мысль, что пилот уже подорвался на этой мине. «Может быть, она была никакой не резонансной, а обычной…» — напряженно думал оператор.
— Капитан Слэш?..
— Да, Полански…
— Все сопла отбиты. Теперь вам нужно выполнить маневр…
— Какой маневр?
— Сделайте правый поворот. Такой крутой, какой только сможете…
— А мины? Куда они денутся? — вмешался в разговор Корсак.
— Они пойдут прямо, поскольку у них теперь отсутствует рулевая система…
— Окей, мистер Полански, мы идем на поворот, — храбрясь, произнес Слэш. — Бенджамин, прошу вас…
Помощник капитана взял в руки управление и начал выполнять маневр.
— Очень хорошо… — послышался ободряющий голос пилота Полански. — Давайте еще круче…
Корсак включил посадочные двигатели, и грузовик начал резко менять направление полета. Когда разворот на сто восемьдесят градусов был выполнен, снова прозвучал голос Полански:
— Мины уходят в космос. Отбой тревоги, господа. Добро пожаловать на Айк.
— Спасибо вам, пилот Полански, с меня выпивка… — охрипшим голосом поблагодарил капитан Слэш.
— Ловлю вас на слове… — отозвался Полански. Оба перехватчика на огромной скорости обошли грузовик и растворились в зеленоватой дымке атмосферы Айка.
Неожиданно дверь в рубку открылась, и появился Майкл Панакис. Его лицо было помятым после сна и выражало легкую тревогу.
— От тряски я свалился с кровати… Что-нибудь случилось, капитан Слэш?..
— Нет, мистер Панакис, ровным счетом ничего… — ответил капитан, промокнув платочком лоб.
— Вы уверены? — настаивал гость.
— Конечно… Через пять минут мы будем в атмосфере…
Ничего не понимая, Панакис постоял еще несколько секунд, а затем пожал плечами и вышел из рубки.

77

…Корабль садился на затемненную сторону планеты, и порт встречал судно многочисленными огнями посадочных площадок.
«Хокай» осторожно зашел на выделенный ему квадрат и, ревя посадочными двигателями, тяжело угнездился на твердую площадку. Когда раскаленные дюзы перестали извергать огонь, к спускающемуся погрузочному трапу подъехал автомобиль.
Машина остановилась, и из нее вышли пять человек, одетых в протокольные костюмы.
В одном из них Майкл Панакис сразу узнал Джилларда Джела. Того самого человека, который заказывал нападения на принадлежащие АПР космические станции.
Мистер Джел приветливо помахал рукой и двинулся навстречу Панакису.
— Рад приветствовать вас у себя дома, мистер Панакис, — улыбаясь, проговорил Джел и крепко пожал прибывшему руку. — Позвольте ваш багаж…
— Ну зачем же, мистер Джел? — запротестовал Панакис. — Может быть, какой-нибудь носильщик или шофер?..
— У нас на Айке все намного проще, дорогой Майкл. Что у вас там в чемодане, камни? — спросил Джел, легко поднимая чемодан на уровень груди.
Панакис немного помялся, но потом решил, что секретничать не имеет смысла:
— Здесь весь сидатин, что мне удалось наработать…
— Ничего, Майкл, на Айке у вас не будет с этим никаких проблем.
Джел подвел Панакиса к встречающим и представил:
— Вот, господа, прошу любить и жаловать. Это знаменитый Майкл Панакис, который не побоялся бросить вызов АПР. Теперь он с нами. С вашей помощью мистер Панакис собирается организовать на Айке новое производство… А теперь я представлю моих сподвижников. Слева направо: Аник, Бином, Адельер и Банастер.
Джел легко забросил чемодан в салон автомобиля и сказал:
— Все остальное обсудим по дороге.
Аник занял место за рулем, остальные расселись на местах пассажиров. Машина резко взяла с места и покатилась по гладкому покрытию портовых площадок.
— Честно говоря, господа, размеры вашего порта произвели на меня впечатление, — сказал Панакис. — Я ожидал увидеть что-то вроде лесной поляны, а тут…
Все сидящие в машине засмеялись.
— Прошу прощения, если я сказал что-то не то… — извинился Майкл.
— Нет-нет, мистер Панакис, — ответил за всех Банастер, — дело в том, что совсем недавно наш порт выглядел именно так, как вы его себе представляли.
— Да, а потом мы решили, что нужно думать о будущем, а не жить сегодняшним днем, — продолжил Джел. — И построили порт на пятьдесят два посадочных места…
— Если то, что мы слышали о производстве мистера Панакиса, соответствует истине, то этот порт вскоре окажется не таким уж и большим… — заметил Банастер.
Машина ехала по новенькому шоссе, освещенному белым светом дорожных фонарей. Вдали показались огни города.
— У меня такое ощущение, господа, что все, что я вижу, было построено едва ли не вчера, — заявил Панакис.
— Да, на Айке сейчас ведется очень бурное строительство. У вас это называется «строительный бум», — пояснил Джел.
— Что же заставляет инвесторов вкладывать свои деньги в эту планету?
— Основными инвесторами являемся мы, мистер Панакис. Торговля кобальтом в мире Инас приносит достаточную прибыль. Именно на эти деньги мы и ведем строительство. Кстати, что вы привезли нам на этот раз?
— Сто пятьдесят тонн кобальта, четыре перехватчика и китонитовые кислоты.
— Все это очень кстати, — кивнул Джел. — Кобальт мы продадим, кислоты пригодятся для будущего производства. Да и перехватчики тоже оставим себе.
На вопросительный взгляд Панакиса Джел ответил:
— Нам нужно надежное прикрытие. Богатые планеты вызывают пристальный интерес и жгучую зависть. Это свойственно и вашему, и нашему мирам.
— Не знаю, уместно ли спрашивать, мистер Джел, но эти нападения на космические станции, они помогли вам? — задал вопрос Панакис.
— К сожалению, ни на одной из них «сафиха» не оказалось. Однако ваши действия позволили нам значительно сузить поиск. Так что польза, безусловно, была. Кстати, видите вон тот пустырь между двумя строящимися зданиями? Это место под ваш будущий завод.
Машина въехала на окраину города, застроенного длинными приземистыми зданиями.
— А это что такое? — спросил Панакис.
— Это помещения для содержания В-гуманов — сырья для будущего производства. Уже сейчас они заполнены на шестьдесят процентов, — пояснил Джел.
— Вы не представляете, как заинтересовались нашими проектами в мире Инас, мистер Панакис, — подал голос Банастер. — Империя Финх-Недд, Союз Зеленых Озер, принц Циркус, свободные бароны и независимые планеты — все хотят участвовать в торговле с миром Омри.
— Сейчас мы проедем по центру города, и вы увидите, как много представительств на наших главных улицах… — пообещал Джел.
И действительно, центральная часть города очень напоминала типичные Сити знакомых Па-накису городов.
— Как видите, Майкл, мы строим по стандарту вашего мира. За время энергетического кризиса у нас забыли, что такое торговля. Но теперь, когда появился кобальт, все будто проснулись. Айк — самая близкая к Основному Рубежу планета, и это позволяет нам хорошо зарабатывать на продаже земельных участков.
— А как же называется ваш замечательный город, мистер Джел? — спросил Майкл.
— Брюссель, — ответил Джел.
— А что означает это слово?..
— Не знаю. Об этом спросите у Адельера. У него степень доктора исторических наук.
— Джиллард захотел назвать город именем какого-нибудь древнего города землян. Я предоставил ему несколько — Париж, Осло, Пекин, Москва, Берлин, Вашингтон… И среди всех названий ему понравился именно Брюссель, — улыбаясь, ответил Адельер.
— Брюссель, Брюссель… — повторил Панакис. — Знакомое слово. Послушайте, мистер Адельер, а не связано ли это слово с названием «брюссельская капуста»?..
— Да, мистер Панакис, связано. Напрямую связано…
— А что такое «капуста»? — в свою очередь спросил Джел.
— Это такой овощ. Его едят… — ответил Адельер.

78

…Разгруженный трюм напоминал опустевший спортивный зал. По нему еще ходили уборщики и засасывали пылесосами этикетки с контейнеров. Несколько рабочих с фонарями осматривали место недавнего ремонта, а Сэм-сварщик, взобравшись на стремянку, самолично ощупывал сделанные им швы.
— Сколько мы здесь пробудем, а, Док? — спросил Тони. — Ты ничего не слышал?
— Нет, — ответил Шоколадный Док, продолжая следить за действиями Сэма. — Нет, надо было внахлест варить…
— Эй, Док, ты меня не слышишь, что ли?
— Почему не слышу? — повернулся к Тони Док. — Ты спросил, сколько мы здесь будем болтаться… Я тебе ответил, что не знаю.
Через открытые грузовые ворота в трюм вошел незнакомый человек. Он нерешительно постоял, выбирая, с кем ему заговорить, а потом направился к Шоколадному Доку, выделявшемуся своей основательной комплекцией.
Остановившись в двух шагах от механика, незнакомец улыбнулся и сказал:
— Здравствуйте, господа. С прибытием на Айк. Меня зовут Оливер Шаккум.
— Привет, мистер Шаккум, — кивнул Док. — Какое у вас к нам дело?
— Дело в том, господа… — Шаккум не знал, с чего ему начать, — я слышал, что у вас на борту была небольшая стычка…
— Допустим…
— Э… и были жертвы…
— Что из этого? — не понимая, к чему клонит незнакомец, спросил Док
— Дело в том, что я специализируюсь как раз на таких случаях. Я помог бы вам избавиться от тел…
— А, так ты из похоронного бюро? Ну, надо было сразу так и говорить. — кивнул Шоколадный Док — Кстати, вон идет парень, которого зовут Берк, у его ребят тоже были потери — три человека. Эй, Берк, подойди сюда! — помахал рукой Док
Берк был одет в обычную корабельную робу и выглядел как один из матросов «Хокая». Он подошел к Доку и поздоровался. Тони показалось, что солдат избегает смотреть ему в глаза
— Меня зовут Оливер Шаккум, мистер Берк Я бы хотел купить у вас тела…
— Купить тела? — удивился Берк. — Чего же они стоят? Это ведь мертвецы.
— Сколько они стоят, зависит от нескольких факторов. А именно, — и Шаккум начал загибать пальцы, — причина смерти, время, прошедшее с момента смерти, и условия хранения тела. Предупреждаю заранее: обожженные трупы почти ничего не стоят, замороженные тоже стоят недорого… В каком состоянии находится ваш товар, мистер Берк?
Берк озадаченно почесал затылок. Он не был готов к такой торговле.
— Я даже не знаю, имею ли я право продать тела… — неуверенно начал он.
— Какие проблемы, мистер Берк? Кто были эти люди до смерти?..
— Они были моими товарищами. Моими боевыми товарищами…
— Они были вашими боевыми товарищами, пока были живы, а теперь они неживая материя. Если у них остались родственники, вы можеге выделить им долю от продажи тел, — предложил Оливер Шаккум. Было видно, что у него большой опыт в торговле трупами.
— Скажите, в каком они виде, и начнем перегрузку. Мой фургон стоит возле площадки…
— Ну, они погибли от пулевых ранений… — начал объяснять Берк.
— О, это очень хорошо, — обрадовался Шаккум, но, спохватившись, пояснил:
— Хорошо для качества товара.
— Со времени смерти прошло что-то около суток… А хранились они в чем-то вроде холодного подвала Док, сколько там градусов?
— Пять градусов по Цельсию… — ответил Шоколадный Док.
— Прекрасно, мистер Берк Ваш товар соответствует самой высокой категории. Осталось только взглянуть на него. Я заплачу вам по тысяче кредитов за каждое тело…
Оливер Шаккум повернулся к воротам и помахал кому-то рукой. Тотчас по трапу в трюм поднялись два крепких коренастых человека. Они были одеты в оливкового цвета халаты и несли свернутые брезентовые носилки
— Это мои люди, — пояснил Шаккум. — Ну что, мистер Берк, идемте?..
Когда Берк, Шаккум и его санитары ушли, Док не удержался и сплюнул на пол:
— Какая мразь здесь ошивается, а? Кто бы мог подумать — торговец трупами…
— Еще неизвестно, что он с ними будет делать, — заметил Гарднер.
— Точно! Надо у него спросить. Может быть, для медицинских опытов?..
Тони пожал плечами. Он вспомнил, что Беркотвел глаза, как будто был в чем-то виноват перед ним. «Наверное, это из-за Бренды… — подумал Тони Гарднер. — Подумаешь, рассказал ей пару анекдотов. Стоп! А может, он уже…»
— Может, он спал с ней? — вслух произнес Тони.
— Чего? — не понял Док. — Ты о чем, парень?..
— Извини, оговорился. Смотри, Док, идут обратно…
Из коридора в трюм вышел Берк. За ним шли Шаккум и двое санитаров, несущих на прогибающихся носилках все три тела, едва прикрытые брезентовой накидкой.
— Грузите, я сейчас подойду. — распорядился Оливер Шаккум, и его люди понесли товар к выходу.
— Послушайте, мистер, а зачем вам нужны эти тела? — спросил Шоколадный Док. — Вы их что, кушать будете?..
— Ну что вы, конечно нет, — скромно улыбнулся бизнесмен. — Нет, сам я их не буду кушать. Их будут кушать В-гуманы…
— Они что же, питаются человечиной, эти самые В-гуманы? — уточнил Гарднер.
— Нет, молодой человек, они питаются растительной пищей, но, если их кормить человечиной, а точнее, человеческой печенью и сердцем, они претерпевают транс мутационные изменения и превращаются в настоящих людей — А-гуманов. Почти таких же, как мы с вами. Двоих из них вы уже видели — это мои носильщики… Крепкие ребята, не правда ли? — В голосе мистера Шаккума прозвучала гордость. — К сожалению, не все из В-гу-манов выдерживают трансмутацию, и часть из них гибнет. Так что этот бизнес не является таким прибыльным, каким хотелось бы.
— А что же вы делаете с ними потом?.. С этими гуманами…
— Продаю. Они хорошо идут на местном рынке. А-гуманы преданны своим хозяевам, неприхотливы, легко обучаемы. Это отличные солдаты, слуги и все, что только пожелаете…
— То ест на Айке процветает работорговля? — уточнил Тони.
— На Айке сейчас процветает любая торговля. Поток легального и контрабандного кобальта оживил эти места. А если вам не нравится слово «работорговля», можете называть это продажей прав на пожизненный контракт… Кажется, на вашем корабле были еще жертвы, мистер Док?..
— Откуда вы знаете, как меня зовут?..
— Мне сказал мистер Берк…
— А, понятно, — кивнул Шоколадный Док. — Только я вот что тебе скажу, мистер торговец трупами, вали-ка ты отсюда, пока я тебя самого не скормил этим гуманам… Мы не торгуем своими коллегами, даже мертвыми…
— Все понял, господа, — будто защищаясь, поднял руки Шаккум, — нет так нет. Я хочу, чтобы вы поняли: только бизнес, и ничего личного. Всего хорошего…
Когда торговец ушел, в трюм вышел боцман Либерман. Он проверил качество уборки и задал несколько вопросов Сэму-сварщику. Сэм что-то объяснил боцману, показывая на перекрытия, тот покивал и подошел к механикам.
— Как ваше хозяйство, ребята?
— Лучше не придумаешь. Самое главное — подшипники в норме, — сказал Док.
— Что за человек приходил сюда?
— Вы не поверите, сэр, но это был торговец трупами, — сказал Тони. — И Берк продал ему своих мертвецов.
— Да, он приценивался и к нашим, — добавилДок.
— Нужно было удавить эту сволочь прямо на месте, — высказал свое мнение боцман
— Мы дали ему шанс уйти отсюда на своих двоих, — сказал Док.
— Ужасное место, — покачал головой Либерман. — Компаньоны мистера Панакиса уже прислали нам автобус. Хотите поехать в город?
— О чем речь? Побывать за Основным Рубежом и не попробовать местной выпивки… — высказался Док
— Тогда вперед. В этом городе торгуют на нашу валюту, так что проблем не будет.

79

…Автобус на большой скорости мчался по идеально гладкому шоссе, проносясь мимо строек, непонятных курганов и верениц бредущих вдоль дороги людей.
Гарднеру хотелось, чтобы автобус ехал помедленнее. Тогда можно было бы рассмотреть местные достопримечательности, однако, по большому счету, смотреть было не на что. Тони даже разочаровался.
— Вот года через два, господа, вы не узнаете Айк. А Брюссель вообще будет примерным городом будущего, — комментировал мистер Бином, выступавший в качестве гида. — Вон там, видите, серые постройки? Это будет гостиничный комплекс с искусственными садами четырех климатических зон. А вон те гигантские опоры соединятся подвесной монорельсовой дорогой, которая свяжет Брюссель с портом.
Ехавшие в автобусе члены команды послушно вертели головами, обращая внимание на строительные гоюшадки и котлованы, но мысленно они уже были в барах Брюсселя.
Здесь же в автобусе ехали десять человек из группы Берка и Мартинеса. Вместе с ними увязалась и Бренда. Она уже не общалась с Тони и приветствовала его только издалека коротким кивком.
На въезде в город красовался огромный плакат — «Добро пожаловать в Брюссель».
— Пока что я не вижу, чем эти места отличаются от тех планет, что остались в нашем измерении… — поделился своими соображениями Док.
— Вы совершенно правы, — поддержал его гид, — здесь все делается под наши стандарты и наши привычки. До начала торговли Айк был неперспективной планетой, и здесь почти никто не селился. А вот на других планетах Инаса вы бы сразу заметили разницу между культурами двух пространств…
— Если так пойдет и дальше, то никакой войны с ними не будет, — сказал Шоколадный Док.
— Это так, — согласился мистер Бином, — но в мире Инас очень много внутренних конфликтов, которые начались еще во времена энергетического кризиса. В глубинах здешнего космоса до сих пор идут бои… А вот и центральная часть города, — сменил тему мистер Бином. Автобус сбросил скорость и поехал медленнее.
Когда пассажирам попалась на глаза вывеска питейного заведения, они зашумели и вынудили гида остановить автобус
— Хорошо-хорошо, я только хочу вас предупредить, господа. Здесь, на Айке, вам лучше не задирать местных жителей. Вы их сразу узнаете — они высоки ростом, сухопары, у них резкие черты лица и желтоватая кожа. Эти существа очень щепетильны в вопросах чести и, в случае чего, отрубают своим обидчикам головы. Да, это в обычаях здешних мест. Так что, прошу вас, оставайтесь в рамках приличий… А теперь — желающие на выход…
Человек сорок вышли из автобуса, в том числе солдаты и Бренда, а Тони, Шоколадный Док и еще несколько членов команды решили проехать дальше.
— Мистер Бином, а что такое В-гуманы? — неожиданно спросил Тони Гарднер.
— О, это местная достопримечательность. Что-то вроде «недочеловеков», — улыбнулся гид. — Они очень похожи на обычных людей, но у них другая температура тела и внутри их организма протекают другие биохимические процессы. В-гуманы вялы и апатичны. Возможно, они и являются недостающим звеном в эволюции от обезьяны до человека.
— Давай выйдем здесь, Тони… — И Док показал пальцем на аккуратный сквер с фонтанами.
Автобус притормозил, и корабельные механики вышли на тротуар.
— Смотри, какая красотища кругом! — восхитился Док.
— Да, только что-то народу маловато.
— Это ничего. Народ что тараканы. Если будет тепло и еда, тут же расплодятся сверх всяких пределов.
Тони и Док прогулялись вдоль ровных рядов деревьев, посидели возле фонтанов, обсуждая наряды редких прохожих. Наконец, проголодавшись, они решили зайти в ближайший ресторан.
— Как тебе такое название — «Гортензия»?.. — спросил Док.
— Сойдет, — кивнул Тони, и они зашли внутрь.
Несмотря на ранний час и малонаселенность города, в «Гортензии» находилось около тридцати посетителей. Тони и Док прошли за свободный столик и в ожидании официанта стали рассматривать обстановку зала.
Наконец подошел и официант. Его фигура и немного туповатая физиономия выдавали в нем А-гумана.
— Рады приветствовать вас в «Гортензии», господа. Что будете заказывать? Что-нибудь традиционное или вам хотелось бы оценить кухню Айка?
— Нет-нет, кухню Айка мы оценим в следующий раз, — сказал Док, — а пока принесите чего-нибудь традиционного…
— Суп с гусиными шкварками и печенью — это нам подойдет, — прочитал Тони позицию в меню, — а на второе… сом, томленный в сливках…
— А гарнир? — напомнил Док.
— Молодой картофель, кипяченный в масле… — сделал заказ Тони.
Официант поклонился и ушел. А Док заметно повеселел:
— Если все, что мы заказали, у них имеется, мы пришли не зря…
Тони рассеянно кивнул. Его внимание было сосредоточено на надписи, украшавшей одну из дверей зала. Надпись гласила:

«Вербовочная контора „Изи Джоб“. Филиал на Айке».

— Смотри, Док, здесь есть даже вербовочные пункты. — Тони ткнул пальцем в сторону таблички.
Док неловко повернулся на своем стуле и, шевеля губами, прочитал надпись.
— Чего ты хочешь, — пожал он плечами, — слышал, что сказал Бином в автобусе? «В глубинах здешнего космоса все еще идут бои…» Я так понимаю, именно для этих войн сюда и везут оружие, а ведь из него и стрелять кто-то должен. Вот и набирают специалистов… Стой, ты куда?..
— Сейчас вернусь, Док, — успокоил товарища Тони. — Я только поинтересуюсь…
Он прошел через зал и открыл дверь вербовочной конторы.
Войдя внутрь, Тони оказался в небольшом аккуратном офисе с мягкими креслами для посетителей. На стенах висели рекламные плакаты. Красочные картинки призывали попробовать себя в настоящем мужском деле
За письменным столом находился единственный служащий.
— Добрый день, сэр. Прошу садиться… — хорошо поставленным голосом произнесла девушка.
Тони не заставил себя уговаривать и сел напротив нее.
— Меня зовут Лора Трамп. Я менеджер филиала…
— Тони Гарднер. В настоящий момент механик на грузовике…
— Хотите предложить свои услуги, мистер Гарднер, или только примеряетесь? — улыбнулась Лора.
— Изучаю обстановку, мисс Трамп…
— Понятно, — кивнула девушка. — Могу вам сообщить, мистер Гарднер, что в настоящий момент у нас есть заказы на пехотинцев, пилотов-истребителей, пилотов тяжелых вертолетов… А какую военную квалификацию имеете вы?
— Увы, мисс Трамп, я не вхожу в перечень требующихся специалистов… — развел руками Тони.
— И все же?.. — настаивала Лора. — Я свяжусь с заказчиком, и, возможно, он выделит консервационную ставку. Вы будете получать деньги и находиться в запасе, пока в вас не возникнет нужда… Такое мы тоже практикуем…
— Я водитель боевого робота…
— Какой категории?
— Я универсал, мисс Трамп. Могу водить «Сан-по», «Пацифик» или «Невис»…
— Это редкая и очень ценная квалификация, мистер Гарднер. Я сейчас же запрошу заказчика.
Тони с удовольствием смотрел, как пальчики мисс Трамп бегали по клавиатуре компьютера. Наконец она одарила Гарднера лучезарной улыбкой и сказала:
— Ну вот, что я говорила! Заказчик дает две тысячи кредитов, чтобы только вы остались за ним… Что вы на это скажете?
— Ну, — пожал плечами Тони, — я должен посоветоваться со своим товарищем.
— А что тут советоваться? Сколько вы получаете сейчас — пятьсот, шестьсот, семьсот кредитов?
— Семьсот пятьдесят.
— Вот видите, а здесь вы будете получать хорошие деньги практически даром, — уговаривала Тони Лора Трамп. — Поставка боевых машин ожидается только через четыре месяца. Если поставка сорвется — не забывайте, что это контрабанда, — то вы будете получать эти деньги еще несколько месяцев.
Выгодность предложенных условий, помноженная на обаяние менеджера конторы, заставила Тони призадуматься.
— И все же, мисс Трамп, мне хотелось бы подумать…
— Что ж, — вздохнула Лора, — подумайте… Кстати, мистер Гарднер, вам никто не говорил, что вы похожи на финха?
— На кого, простите?
— На трехпалого… Вы такой же высокий, сухощавый, и руки у вас, простите, очень длинные. Правда, у них желтые лица и резкие черты лица.
— А почему их называют трехпалые?
— У них на руке по три пальца. Но они владеют остеопластикой и в случае необходимости формируют вполне человеческую ладонь. Да и черты лица сглаживают…
— Это что, шутка? — не поверил Тони.
— Нет, ну что вы, совершенно серьезно. У фин-хов кости такие же пластичные, как у нас мышцы. Правда, когда они дерутся, сразу теряют эту свою способность и становятся такими страшными…
— Они часто дерутся?
— О, очень часто. И они носят с собой такие длинные мечи…
— Да-да, я помню, нам что-то говорили про отрубленные головы…
В дверь конторы постучали.
— Входите, не заперто! — крикнула Лора.
Дверь медленно приоткрылась, и появился Шоколадный Док. Увидев мисс Трамп, он широко улыбнулся и понимающе закивал:
— Тогда все ясно… Зайдя сюда один раз, все тут же желают отправиться воевать.
— Это Шоколадный Док, мисс Трамп, — представил своего товарища Тони.
— Я пришел сказать, что твой обед уже остыл, но вижу, что это теперь не имеет никакого значения…
— Мы всего лишь разговаривали о делах, мистер Док… — не очень уверенно объяснила Лора.
— Мисс Трамп сказала, что я похож на парня с желтым лицом и трехпалой ладонью, — сообщил Тони.
— А, знаю. Когда я шел сюда, в зал как раз вошли двое таких ребят. Красавцы, ничего не скажешь…

80

…Когда в зал вошли два финха, старший официант Шурф тут же помчался в кабинет хозяина.
— Что случилось, Шурф? — спросил Франц Лейбах, увидев озабоченное лицо своего работника.
— Сэр, опять двое трехпалых… — развел руками официант.
— Вот повадились, а? — покачал головой Лейбах. — Ладно, начинай обслуживать. Может, на этот раз обойдется без драки.
Шурф побежал в зал, а хозяин закрыл кабинет и прошел на кухню.
— Маня! — крикнул он, подзывая старшего сына, следившего за работой на кухне.
— Да, отец, — отозвался рослый Менахем.
— Маня, к нам опять пришли эти ненужные в приличном доме гости. Поэтому, Маня, возьми большое ружье, то, что подарил дядя Измаил, и стань за прилавком…
— Хорошо, отец. Я позову Веню…
— Стоп, Маня! — остановил его отец. — Веня еще ребенок. Возьми Хакито и Макело… — указал Лейбах на двух кухонных рабочих, коренных жителей Айка. — Они крепкие ребята, и, если что, их не будет так жалко.
Маня вытащил из кладовки запыленный «ТОЗ-500» и, обмахнув его кухонным полотенцем, понес в бар. Следом за ним направились молчаливые А-гуманы Хакито и Макело. Они были вооружены тяжелыми топорами для рубки мяса.
Выскочившая в коридор посудомойка в страхе прижалась к стене, увидев шествие молчаливого отряда.
— Долорес, что ты здесь делаешь? Иди на место, — сказал Франц, который шел чуть позади.
— Что случилось, мистер Лейбах?
— Все в порядке. Иди на место, а то о тебя споткнется официант, и на кого тогда писать убытки, я тебя спрашиваю?
Посудомойка вернулась к своим тарелкам, а Франц расправил, на животе пиджак и вышел в зал.
В зале все выглядело благополучно. Люди ели, пили, вели неспешные беседы. Трехпалые, сидевшие в стороне от основной массы посетителей, о чем-то тихо разговаривали. По ним нельзя было определить, ссорятся они или обмениваются комплиментами до тех пор, пока не начиналась драка. Это вынуждало Лейбаха все время быть начеку.
На столе у финхов стояли два пустых бокала от аперитива, и Франц подумал, что алкоголь действует на местных жителей чересчур возбуждающе.
«Надо лить в бокалы больше воды…» — решил он.
За одним из столиков громко рассмеялась женщина. Лейбах вздрогнул. «Безобразие, с такой работой я скоро буду нервный. Стоило послушать брата и вложить деньги в скотобойню. В скотобойне нет никаких нервов, потому что все нервы здесь, в моем ресторане…»
Франц снова прошелся между столиками и заглянул за стойку бара. Хакито и Макело сидели на ящиках с лимонадом и не мигая смотрели на трехпалых. Сверкающие топоры лежали у них на коленях.
— Так, ребята, не надо буравить их взглядами, а то они нас так напугают, что страшно подумать… — сказал Франц. — Хакито, Макело, не смотрите на них, а смотрите вон на люстру хотя бы. И еще, Маня, прошу тебя, в прошлый раз весь шум был не от драки, а от твоей стрельбы. Я понимаю, что у тебя десять пальцев, а курок только один, но, прошу тебя, мы не можем закрываться на ремонт каждые две недели…
— Хозяин, — подошел к Лейбаху старший официант Шурф, — они хотят повторить «Эльдорадо».
— А что я могу, Шурф, ты думаешь, твой хозяин генерал-майор? Нет, я не генерал-майор. Я даже не командую полицией, и я даже не начальник пожарного депо… Я жалкий ресторатор… Что я могу? Неси им этот «Эльдорадо».
— Отец, может, им принести «Ампир»? Он не такой крепкий, — предложил появившийся в баре Веня.
— Что ты здесь делаешь, Веня? — всплеснул руками Лейбах. — Ты должен сидеть в своей комнате и учить урок, Веня. А то будешь, как и твой папа, содержать ресторан и бояться хулиганов…
— Так, может, действительно отнести им чего-нибудь полегче, мистер Лейбах?.. — задал вопрос старший официант.
— Нет, — погрозил пальцем Франц. — Неси, чего заказали, а то они нас порубят в праздничный гуляш ко дню рождения. Веня! Почему ты еще здесь?!
Решив не испытывать гнев отца, Вениамин убежал из бара.
— Вот… Говорила мне мама: «Учись, Франц, и ты вырастешь физиком…» Я бы мог стать таким же ученым, как бабушка Голда.
— Папа, бабушка Голда служила в контрразведке… — поправил отца Маня.
— Менахем, не говори поперек папы… Я до сорока лет не мог слова сказать ни поперек папы, ни поперек мамы…
В зал заглянула любопытная Долорес. Франц погрозил ей кулаком, и она спряталась.
— Им тут театр… Им тут интересно… — никак не успокаивался Франц.
Время шло, а финхи никакой драки не затевали.
Люди заходили, рассаживались за столики и делали заказы. Официанты виртуозно передвигались с тяжелыми подносами, пронося их над самыми головами не подозревающих об опасности клиентов. Одним словом, ресторан работал как хорошо смазанный механизм.
Четкое движение всех деталей отлаженного механизма начало оказывать на хозяина успокаивающее действие. Но именно в этот момент финхи и устроили свою традиционную драку. Замелькали узкие мечи. Посетители стали удивленно оборачиваться на источник шума.
— Маня, стреляй не сразу! — предупредил Франц и засеменил в зал. По дороге он столкнулся с Долорес и Веней, которые тоже спешили посмотреть на происходящее в зале.
Схватка финхов становилась все более ожесточенной. Они самозабвенно дрались. Их движения были настолько быстры и неуловимы, что наблюдавшие не могли понять, как при таком бешеном темпе дуэлянты все еще оставались живы. О том, чтобы разнять дерущихся, не могло быть и речи. Франц слышал, что в подобных случаях жертвами становились все присутствующие. Такой бойни он допустить не мог.
— Прошу всех — оставаться на своих местах! — объявил Лейбах. — Сейчас Маня начнет стрелять!
Неожиданно дверь вербовочной конторы открылась, и в зал вышел Шоколадный Док. Он удивленно посмотрел на дерущихся финхов и простодушно крикнул:
— Да вы с ума сошли, ребята! Вы сбили мой столик!
Оглянувшись в сторону Дока, один из трехпалых тут же прекратил поединок и шарахнулся в сторону так, будто увидел привидение. Его соперник, видимо, тоже не на шутку испугался и рванулся к двери с криком:
— Демон! Магрибский демон! Через секунду обоих скандалистов в зале уже не было.
— Что ты с ними такое сделал, Док? — подошел к товарищу Тони.
— А-а… — протянул Док и похлопал себя по толстым щекам, — они никогда не видели черного парня…
Пришедшие в себя официанты начали поднимать перевернутые столики и собирать разбитые тарелки. К счастью, финхи сидели в стороне от основной массы гостей, и на полу оказался только остывший обед Тони Гарднера.
— Не волнуйтесь, господа, сейчас вам все заменят! — подбежал к Тони и Доку хозяин ресторана. — Какое счастье, господа, что вы оказались у нас в такой драматический момент! Шурф, повтори господам их заказ и принеси «Коктебель».
Старший официант убежал на кухню, а его коллеги тут же застелили стол свежей скатертью и расставили стулья.
— Прошу садиться, господа, — предложил Франц и, увидев стоящую возле своей двери мисс Трамп, галантно поклонился и пригласил ее тоже:
— Идите и вы, Лора. Сегодня вас угостят за счет заведения.
Когда Лора, Док и Тони расселись по местам, очень кстати появился Шурф и с ним еще два официанта. Блюда были моментально расставлены, а Лейбах лично разлил коньяк в маленькие рюмочки.
— Не поверите, господа, но этот товар я посетителям не даю. Держу только для себя. Но для таких людей, как вы, я просто не вправе…
— Это что, коньяк? — спросил Тони.
— Коньяк, молодой человек, — кивнул Франц. — Никакого гидролиза — все натуральное.
— Как же его пьют?
— В моей семье пили вот так. — И Лейбах одним движением опрокинул маленькую рюмочку в рот. Его примеру последовали и остальные.
— Надо же, лучше «панки»… — выдохнув, сказал Док. — И фруктами пахнет…
— Теперь давайте знакомиться. Я Франц Лейбах — несчастный владелец этого заведения.
— Я Тони Гарднер, а это мой старший товарищ — Шоколадный Док. С девушкой, я думаю, вы знакомы, мистер Лейбах.
— Да, эта милая девушка помогает мне справляться с высокой арендной платой, — сказал Франц. — Вы не представляете, господа, какая здесь высокая арендная плата, как будто это не окраина, а какой-нибудь Труайер, честное слово.
— А я слышал, что город бурно развивается, — сказал Док, борясь со второй порцией мяса.
— Этот Брюссель? — скривился Франц. — Тоже мне город!
— Но, мистер Лейбах, — вмешалась Лора, — три месяца назад у вас было два посетителя в день, а теперь около сотни.
— Да кто их считает, Лорочка? Сотня, не сотня. Хоть тысяча посетителей пусть приходит, но барыша нет как нет…
— Однако расширяться вы все-таки собираетесь, — не сдавалась Лора.
— Да разве это расширение?! Так, снесем пару перегородок, чтобы поставить двадцать, а то и тридцать столиков…
— А куда переедет мисс Трамп? — задал вопрос Тони, обращаясь не то к Лоре, не то к мистеру Лейбаху.
— О, молодой человек, куда ей переезжать? Она не сегодня-завтра выйдет замуж.
— Мистер Лейбах! — рассердилась Лора.
— А чего я такого сказал, господа? Посмотрите на этот цветок, а? Какой мужчина пройдет мимо, чтобы не пропасть навеки?.. Я-то, конечно, уже не первой свежести жених, а вот вы, молодой человек, составили бы с Лорой очень красивую пару, — не унимался Франц Лейбах.
— Мистер Лейбах! — снова возмутилась Лора, и на ее щеках появился яркий румянец.
— Все, — поднял руки Франц, — по этой теме старый Лейбах умолкает и переходит к деловой теме. Мистер Док Шоколадный, хочу вам предложить работу в моем ресторане. Шестьсот кредитов — и самая легкая работа…
— Нет, — покачал головой Док, — я привык на корабле…
— Но вы же не дослушали. Глядите сюда… Питание, — Франц артистично закатил глаза, — я просто не могу, какое у нас питание! Оно у нас калорийное и бесплатное.
— Нет, я у вас растолстею.
— А если и растолстеете, кому от этого плохо? Главное, чтобы вы появлялись в зале в тот момент, когда эти финхи придут сюда безобразничать. Слушайте сюда: вы появились, сказали им «ша!» — и вся работа. Оставайтесь, дорогой, я вам буду как родной брат, и даже лучше…
— Нет, мистер, я не могу. Найдите себе другого черного парня, — посоветовал Док.
— Да где же я найду себе другого черного парня? Мы же не на планете Африка, мы на планете Айк…
— А вы вот что сделайте, мистер Лейбах, родите себе здесь негритенка и вырастите его… — предложил Тони.
— Но как?..
— А вон, что это за женщина? Она не замужем? Лейбах повернулся и посмотрел, куда показывал Тони.
— Это Долорес, она работает с посудой.
— Вот и хорошо. Мистер Шоколадный Док за определенную плату поможет вашей Долорес родить негритенка. Как, Док, потянешь такую работу?
— Для механика дело привычное… — пожал плечами Док.
Лора едва сдерживала смех, однако мистер Лейбах принимал все за чистую монету. Он вертел головой, глядя то на Дока, то на Долорес, и наконец сказал:
— Нет, так у нас ничего не получится. От такого дела мы совсем загубим породу, и у нас родится просто смуглый мальчик. А зачем нам смуглый — я сам смуглый, и меня никто не боится. Даже мой младший сын Веня.
— А может, все же стоит попробовать? — настаивал Гарднер.
— Нет, — покачал головой Франц, — в крайнем случае, получится цвет «кофе с молоком», а этим никого не удивишь. К тому же может родиться девчонка, и что с ней тогда делать? И потом, господа, мальчика еще надо вырастить, а это не просто. — Франц тяжело вздохнул. — Поверьте Лейбаху, у него два сына…

81

…Джо Эббот повидал в своей жизни много коллекторов, кабельных колодцев и воздуховодов. Куда только не приходилось ему совать свой нос по долгу службы! Он равнодушно обходил останки бродяг, не боялся полчищ крыс и легко находил выход из любого лабиринта, однако в этот раз все было несколько иначе.
Вместо обычной плесени и сырости стены и пол в туннелях Брюсселя покрывала белая, как мука, пыль. При любом намеке на движение она поднималась в воздух и заполняла собой весь предоставленный объем. Страдали также глаза и нос капитана Эббота, а это было неприятно.
Оставалось пройти не больше двухсот метров. Эббот остановился и, повернувшись назад, посветил фонариком. Там в белой пелене показался компьютерный гений Энди Панчино по кличке Гнус.
Энди был похож на мукомола, напившегося на, рабочем месте. Его шатало, и он постоянно спотыкался, поминутно кашляя сквозь марлевую повязку. Эббот подождал, пока Панчино с ним поравнялся, и, подхватив беднягу под руку, потащил его дальше.
Через несколько минут капитан бросил своего спутника на решетку вентиляционного колодца. Здесь уже не было пыли и прохладный воздух с, поверхности достигал самого дна,
Панчино тяжело откашлялся и, стянув с лица грязную тряпку, привалился к стене. Первые часы работы на правительство оказались довольно трудными. «И как только этот Эббот нашел меня?..» — удивлялся Энди. Он посмотрел на капитана, который чистил свой пистолет, и подумал, что мог бы запросто напасть на него сзади и…
— Самому тебе отсюда ни за что не выбраться — это раз… — сказал Эббот, не отвлекаясь от своего занятия. — И потом, я тебя удавлю прежде, чем ты что-то предпримешь…
Панчино подавленно молчал. «Неужели он слышит мои мысли?..» — с ужасом подумал Гнус.
— Не забивай голову, парень. Просто у меня большой опыт, а ты всего лишь жалкий хулиган. — Эббот собрал пистолет и убрал его в наплечную кобуру. — Ну что, гений, ты готов?..
— Да, сэр…
— Тогда начинай. Кабеля — вот они…
— А какой из них наш?..
— Ну, парень, это ты должен мне сказать, который из них нам нужен. Черные — электрические, а синие — связь. Вот и проверяй…
Панчино открыл сумку и начал раскладывать все свои приспособления прямо на решетке.
— Слушай, почему у тебя все на проволочках и на скоче? — поморщился Эббот. — Что, нельзя было привести все свое барахло в приличный вид?
— Знаете что, мистер, я же не учу вас вашим шпионским фокусам?! — разозлился Панчино. Он посмотрел на Эббота, ожидая, что тот ударит его. Однако капитан неожиданно рассмеялся и сказал:
— Ты прав, парень. Извини…
Такое отношение приятно удивило Гнуса, и он приступил к тестированию кабелей.
Первые два оказались пустыми. Третий использовался только на одну четверть.
— Итак, сэр, у нас есть пятьсот тридцать восемь каналов, — сообщил Энди Панчино. — Для начала отсекаемуиравдеше городскими коммуника циями…
Гнус набирал все новые комбинации, а Эббот молча следил за его работой и прикидывал, что такой специалист пригодился бы в одном из региональных управлений.
— Остается сто шестнадцать… Убираем телефонный обмен… Так… Вот, сэр, — двадцать четыре канала.
— Хорошо, Энди. Давай их теперь перебирать по одному.
— Вы скажите, сэр, что нам нужно искать? Или это секрет?
— Да нет, какие теперь от тебя секреты? Ты же наш сотрудник, — улыбнулся Эббот.
— А мне показалось, что вы меня шантажировали.
— Не без этого. А как ты думаешь получают наиболее ценных агентов? Только шантажом. В некоторых случаях необходимо провоцировать будущего агента на неблаговидный поступок, а уж потом предъявлять чек к оплате. В твоем же случае было проще — ты уже совершил преступление…
— Это не преступление, сэр, а хулиганство.
— Ничего себе хулиганство! Имитировать нападение на Федерацию! Тебе еще повезло, что я нашел тебя первым. «Парни из колледжа» тебя бы попросту ликвидировали.
— Что это за парни такие?
— Всему свое время. Продолжай работу…
— Вы мне не сказали, что искать… — напомнил Гнус.
— Нам нужно влезть в компьютер вербовочной конторы «Фортуна».
— А что там искать?
— Ты сначала найди контору.
Колонки цифр быстро бежали по экрану компьютера. Панчино непонятным для Эббота образом корректировал поиск.
«Такой парень нам определенно нужен…» — снова подумал Эббот. Он и сам неплохо разбирался в методах компьютерного поиска, но пока Энди Панчино не применил ни одного приема, который был бы знаком капитану Эбботу. У Гнуса был собственный подход.
— Так, вербовочная контора «Изи Джоб». Вам подходит, сэр?
— Нет, мне нужна «Фортуна». Однако на всякий случай скачай всю информацию за последние двадцать четыре часа.
Гнус забегал пальцами по клавишам, а потом объявил:
— Не могу. У них кодировка…
— Энди, — покачал головой Эббот, — ну что у них может быть за кодировка?
— Это точно, — улыбнулся Гнус и начал взламывать код. Через пять минут компьютер «Изи Джоб» сдался.
— Ну что там? — спросил Эббот.
— Сейчас… Почти ничего… Запросы и ответы. За весь день был только один посетитель — водитель робота с опытом боевых действий.
— Ну и что ему сказали?
— Работы для него не было, но заказчик согласился платить ему две тысячи монет, чтобы он подождал, пока привезут роботов… — рассказал Панчино.
— Ага, значит, и боевые роботы для них уже не проблема. Что еще по этому водителю?
— Тут написано, что он универсал, и еще есть странные слова «Сан-по», «Пацифик», «Невис»… Что это означает?..
— Это шагающие машины. Как зовут этого парня и принял ли он предложение?
— Зовут его Тони Гарднер, а предложение он еще не принял…
— Ишь ты, какой требовательный… Хорошо, Энди. Теперь ищи «Фортуну»…
У Эббота была информация, что под вывеской этой вербовочной фирмы скрывается агент АПР. Именно отсюда следовало ожидать нападения на Майкла Панакиса — самого важного за последние несколько лет свидетеля Национальной службы безопасности.
Пока ни у одной из соперничающих спецслужб на Айке не было своей агентуры. Фирма «Фортуна» могла положить начало первой боевой группе АПР.
— Вот и ваша «Фортуна», сэр. Она тоже закодирована…
— Код сложный?
— Да, здесь придется повозиться.
Эббот кивнул, наличие сложного кода подтверждало его опасения.
Битва с кодом длилась почти сорок минут. В конце концов базы данных «Фортуны» оказались доступны.
— Получите ваш заказ, — улыбнулся Панчино.
— А ты получи свой бутерброд, — ответил Эббот и вручил Панчино запаенный в целлофан хлеб с сыром.
— Спасибо, очень кстати, — поблагодарил Гнус и начал рвать упаковку зубами.
— Эй, так нельзя, — остановил его Эббот. — Ты же умный парень, Энди. Смотри, здесь есть шнурочек… Потяни за него, и упаковка слезет сама. Это во-первых. А во-вторых, вот тебе салфетка — вытри руки. Если ты загнешься от какой-нибудь кишечной инфекции, мне будет очень жаль.
— «Во-первых, во-вторых…» — бурчал себе под нос Панчино. — Может, еще и «в-третьих» есть?
— Есть и «в-третьих». Подними пакетик и использованную салфетку. Положи салфетку в пакет, а пакет себе в карман. Потом выбросишь в урну… Запомни, Энди, аккуратность для агента равносильна выживанию. Чем меньше ты после себя оставляешь мусора, тем меньше вероятности, что в картотеке у врага появятся твои отпечатки пальцев, образцы слюны или волос…
— Неужели это так серьезно?..
— Эх, парень, даже по кусочку твоего дерьма можно узнать, чем болел в детстве твой дедушка…
Пораженный Энди даже забыл про бутерброд.
— Ладно, привыкнешь. Придет время, и всему научишься, но надо торопиться — жизнь агента коротка… Шутка… — улыбнулся Эббот. — Ну так что мы туг имеем по «Фортуне»…
Джо пролистывал файл за файлом и видел, какую бурную деятельность развернули на Айке его соперники. Здесь были и первые завербованные боевики, и пункты хранения оружия, и названия фирм, выполняющих поручения «Фортуны»… Даже «Изи Джоб» искала людей не для далеких конфликтов, а для пополнения рядов армии АПР.
Эббот отчетливо представил себе, на что будет похож филиал АПР в пространстве Инас. На большую военную базу. Ведь в этом милитаризованном мире военная база — лучшая визитная карточка. Здесь нет сдерживающих федеральных законов. Достаточно только договориться с местными императорами и баронами.

«Бренда Сантос — водитель боевого робота. Категория — универсал („Сан-по“, „Пацифик“, „Невис“). Опыт боевых действий.
Лайон Берк — абордажный боец. Опыт боевых действий.
Джек Мартинес — абордажный боец. Опыт боевых действий…»

Всего Эббот насчитал в списке восемнадцать фамилий. В конце файла стояла приписка: контракты вступили в действие с такого-то числа. Следовательно, владелец «Фортуны» — Энтони Вудуже имел достаточную силу, чтобы попытаться уничтожить Майкла Панакиса. И сделать это до того, как до него сумеет добраться НСБ.
— Не очень хорошие новости, сэр? — спросил Панчино, заметив, как нахмурился капитан Эббот.
— Да как тебе сказать… Конечно, ничего хорошего, но это обычное начало любого нашего дела… Ты стрелять умеешь?..
— Стрелять?.. — Гнус пожал плечами. — Пару раз пробовал стрелять в тире…
— Не густо. Тогда загрузи-ка мне вот эту штуку… — И капитан Эббот передал Панчино небольшую металлическую коробочку…
— Вот это да! — поразился Панчино. — Это настоящий лазерный чип?
— Да, он самый.
— Я о нем столько слышал… Где вы его взяли, а? Он же таких бабок стоит! — Энди хлопнул себя по лбу. — Ну да, конечно, я чуть не забыл, кто вы такой, сэр…
Осторожно, чтобы не повредить драгоценное устройство, Энди соединил разъемы, и его компьютер получил доступ к Федеральной полицейской базе данных.
— Уау! Да тут даже не сосчитать, сколько гигабайт уместилось, — не переставал удивляться Панчино. — На каком принципе работает эта штука, сэр?
— Не знаю, Энди. Я только умею пользоваться этой табакеркой, и все… Давай забирайся в Пограничный департамент и поищи там наших универсалов: Тони Гарднера и Бренду Сантос.
Через полминуты данные были найдены:
— Сэр, тут написано, что Тони Гарднер и Бренда Сантос погибли на Чегете во время нападения контрабандистов на двадцать восьмую заставу.
— Ясно, — кивнул Эббот. — Значит, если я правильно понял, Бренда и Тони между собой в чем-то разошлись. Если Бренда оказалась в стане наших врагов, то у нас есть шанс получить в свой отряд Тони Гарднера. Что ты об этом думаешь?
В ответ на вопрос капитана Панчино только пожал плечами.
— А я полагаю, — продолжал Эббот, — что Тони нам подойдет хотя бы по той причине, что никого другого на Айке мы все равно не знаем… Логично?..
— Вполне, сэр.
— Тогда давай отсюда выбираться. Нам необходимо найти этого Тони Гарднера и завербовать его. На все это нужно время, а оно у нас истекло неделю назад.

82

…Тони изо всех сил налегал на монтировку, продвигая тяжелый генератор ближе к гнездам крепления. С другой стороны неподъемный агрегат тянули Шоколадный Док и корабельный электрик Фрэнк Талбот.
— Ну еще, ребята!.. Оп!.. Еще разок!.. — командовал красный от натуги Талбот.
Генератор медленно, сантиметр за сантиметром двигался к цели. Поскольку место установки агрегата располагалось в глубокой нише, приходилось тащить его ползком.
— Давай перекурим… — выдохнул Шоколадный Док и, достав из кармана большой платок, начал вытирать лицо. — Сколько же весит эта зараза? — И Док недобро покосился на генератор.
— Двести килограммов, — ответил Талбот.
— Я и то меньше вешу… Тони, ты как там?
— Я в норме, — отозвался Гарднер. — Жаль, что сейчас все кончится. Я бы еще штук пять генераторов подвигал с удовольствием…
— Извини, у меня больше нет… — в тон ему ответил Талбот.
— Ну ладно, ребята, давайте тащить дальше, а то мне все меньше хочется это делать, — сказал Шоколадный Док, и троица снова ухватилась за генератор.
Через полчаса он уже прочно сидел на своем месте, прихваченный толстенными болтами. Талбот остался подсоединять кабели, а Тони и Док полу чили возможность спуститься с надстройки вниз.
— Привет работникам физического труда! — поприветствовал их невесть откуда взявшийся Энди Панчино.
— Тяжелого физического труда… — поправил его Док. — Что это у тебя в термосе?..
— Охлажденный морс, сэр, — улыбаясь, ответил Гнус.
— Это нам, что ли? — спросил Тони.
— Да, вам.
— А кто тебе приказал, чтобы ты принес морс? — осведомился Шоколадный Док, прикладываясь к термосу.
— Никто. Просто иду, смотрю — люди работают. Я пошел к коку и попросил для вас морсу…
— Ох… — оторвался Док от термоса и, блаженно улыбаясь, передал его Тони. — Вот видишь, парень, — похлопал Док Гнуса по плечу, — и ты на что-то годишься…
— Спасибо, сэр.
— Что сегодня на обед?
— Голубцы с бараниной, сэр.
— Неплохо… — Док повернулся к Тони и, приняв от него пустой термос, вернул Гнусу. — Возьми термос, парень, спасибо тебе… Ну что, Тони, настало время обеда…
— Нет, еще двадцать минут.
— Пока дойдем, пока поговорим о том о сем, — не сдавался Док. — В общем, я настроен идти в столовую…
— Может, сначала помыться? — предложил Тони.
— Пока мы будем мыться, придет Солли и сожрет лучшие продукты. Ты же его знаешь… Пойдем в душ после обеда.
Гнус никуда не уходил и с интересом следил за беседой механиков.
— Если вы не против, я вам тоже составлю компанию… — сказал он.
— Не вижу препятствий, парень, — согласился Док.
Как ни спешил Шоколадный Док, Солли оказался в столовой раньше его. Он сидел за угловым столиком и в ожидании обеда играл в шашки сам с собой.
— Привет, Солли, — поздоровался Док, занимая место за соседним столиком. — Кто выигрывает?
— Понятное дело — я… — серьезно ответил Солли.
— А с кем ты играешь? С Гилпиным?
— Ха, скажешь тоже, с Гилпиным! — не отрываясь от шашек, усмехнулся Солли. — Гилпин ничего в этом не смыслит. Он все время или философствует, или чистит трубы… — Солли наморщил лоб, а затем «съел» сразу три шашки.
Панчино сходил к раздаче и принес еду для себя, Тони и Шоколадного Дока. Солли оторвался от шашек и возмущенно закричал:
— Эй, Парьяно, ты же обещал первую порцию мне!
— Не кричи так, Солли, ты испугаешь мистера Бреме… — напомнил кок.
— А кто такой мистер Бреме? — спросил у кока Тони.
— Оскар Бреме — это мастер по шашкам, который сегодня проигрывает Солли, — пояснил тот…
Закончив обед, Тони первым встал из-за стола и вышел в коридор. Вслед за ним выскочил Гнус. Он догнал Тони и пошел с ним рядом:
— Послушай, Гарднер, могу я с тобой поговорить?
— О чем? — поинтересовался Тони.
— Я думаю, что здесь не место. — И Панчино оглянулся. — Здесь люди ходят…
— Ну ты хоть намекни, о чем речь…
— Ты служил на Чегете…
Услышав это от Панчино, Тони сбавил шаг и остановился. В голове снова промелькнула мысль о спрятанном в душе пистолете.
— Откуда ты знаешь? — спросил Тони и уже сам огляделся по сторонам.
— Ты не думай, я ничего плохого не замышляю. Давай пойдем в грузовой трюм, там спокойнее.
— Хорошо, — кивнул Тони, и они направились в пустой отсек. Неожиданно Гарднер вспомнил, что уже давно не видел Бренду и Берка. Возможно, разговор с Гнусом как-то с этим связан…
Когда Гнус и Тони оказались в пустом трюме, Панчино еще раз огляделся и только тогда сказал:
— Вот что, Тони, с тобой хочет поговорить один человек…
— Это он сказал тебе, что я служил на Чегете?
— Да, — кивнул Гнус. — Служил водителем боевых роботов на двадцать восьмой пограничной заставе. В списках Пограничного департамента ты числишься погибшим…
— Это тоже он сказал?..
— Нет, это я видел собственными глазами. Я входил в Федеральную полицейскую базу…
— Что ему от меня надо?
— Я же тебе сказал — поговорить.
— А как ты сам на него вышел? — спросил Тони.
— Никак я на него не выходил. Он сам на меня вышел…
— Он из полиции?
— Нет. Бери выше…
— Спецслужбы? Гнус кивнул.
— Только этого мне не хватало, — тяжело вздохнул Тони.
«С другой стороны, — подумал он, — с человеком, который так хорошо информирован, встретиться нужно. Это может принести пользу…»
Неожиданно в памяти всплыло лицо мисс Трамп. Она определенно была заинтересована в том, чтобы Тони остался на Айке.
«Может, здесь тоже какая-то игра?..» Гарднеру не хотелось, чтобы Лора оказалась шпионкой. Она ему очень нравилась.
— Хорошо, Панчино, я поговорю с этим человеком. Где и когда?
— Можно прямо сегодня. Ты ведь свободен после обеда?
— Ты и это уже выяснил? Да, свободен…
— Тогда переодевайся. Мы возьмем с тобой такси до города.
— Разве здесь есть такси? — удивился Тони.
— Их мало, но они есть, — хитро улыбнулся Гнус.

…Через полчаса Тони уже спускался по трапу. Внизу его ожидал Гнус.
— Ну и где твое такси? — спросил Тони.
— Ждет за воротами, — неопределенно махнул рукой Панчино,
Они пошли по дорожкам, обозначенным между посадочными квадратами.
— Так много посадочных мест, а занято только одно, — заметил Тони.
— Волнуешься? — спросил Панчино.
— Не-а, — соврал Тони.
— А эта девушка… ну, которая террористка, она тоже служила с тобой? — спросил Панчино.
— Тебе поручили это спросить?
— Нет, — смутился Гнус, — это я по собственной инициативе.
— Я так и подумал, — кивнул Тони. — Которая машина наша, черная?
— Нет, что ты. Вон та, зеленая… Завидев Панчино и Гарднера, шофер подогнал машину.
— Ты садись рядом с водителем, а я сзади, предложил Гнус…
— Окей, — согласился Тони. Он уже понял, что шофер такси и был человеком, который хотел с ним поговорить.
— Куда едем, ребята? — бодро спросил таксист.
— Это уж вы сами решайте… — сказал таксисту Тони.
— Понял, — улыбнулся тот и, круто развернувшись, погнал машину в сторону города.
Через некоторое время таксист представился:
— Меня зовут Джо Эббот. Я работаю на правительство. Я слышал о тебе как о честном парне, Тони, и поэтому хочу попросить у тебя помощи.
— Помощи? — удивился Тони.
— Именно, — утвердительно кивнул Эббот. — Мы здесь далеко от дома. Даже радиосигналы и те не проходят через Основной Рубеж. Я могу положиться на Энди и, возможно, на тебя. Все остальные, кто меня окружает, это или враги, или нейтральные люди, которым нет никакого дела до наших проблем. А ты пограничник, Тони, — человек долга.
— Бывший пограничник, — поправил его Тони.
— Можно быть бывшим пограничником, но нельзя быть бывшим человеком долга…
— Такие высказывания нужно заносить в записную книжку, — усмехнулся Гарднер.
— А если серьезно?..
— В чем будет заключаться моя помощь, мистер
Эббот?
— Мы должны воспрепятствовать уничтожению очень важного для правительства человека. Это очень ценный свидетель…
— Допустим, я соглашусь, тем более что я склонен вам верить, сэр… Что будет дальше?..
— Я могу гарантировать хорошо оплачиваемую работу — тебе и Энди. А если нам удастся выполнить задание, то вы получите приличную, не облагаемую налогами премию.
— Против кого мы будем воевать, сэр?
— Против бандитов. Однако воевать нам не при, дется. Мы должны всего лишь сорвать их планы… — Снова повисла долгая пауза.
— Когда нужно приступать?.. — спросил Тони.
— Для начала прими предложение от «Изи Джоб» и переезжай в город…
— Вы и об этом знаете? — удивился Тони.
— Это моя работа, Тони. А вернее, моя, твоя и Энди…

83

…С самого утра у Тони было хорошее настроение — он был рад возможности снова посетить менеджера «Изи Джоб».
Гарднер покинул «Хокай» сразу после завтрака. На вопрос Дока, куда он собрался, Тони честно ответил, что едет к Лоре Трамп. Док пожелал напарнику удачи. Он еще не знал, что Тони уходит с должности корабельного механика.
«Еще успею, скажу…» — оттягивал Тони объяснение с Доком.
— О, мистер Гарднер! — буквально расцвела Лора, увидев Тони. — Вы надумали принять наше предложение?
— Да, мисс Трамп, — кивнул Тони. — Оно действительно очень заманчиво. Две тысячи кредитов — это серьезно.
— В таком случае садитесь за стол, и вот вам анкеты. — Лора положила перед Тони с десяток листов. — Заполните их, и мы перейдем к нашему контракту.
Тони опустился на стул, взял ручку и начал разбираться с бесконечными графами анкеты. В одном месте он испытал затруднение.
— Мисс Трамп, что означает этот пункт?..
— Как он называется?
— «Трансплантанты…»
Лора поднялась из-за стола и подошла к Тони. Она наклонилась над бумагами, и выбившаяся из прически прядь коснулась щеки Тони. «Как же от нее приятно пахнет…» — подумал Тони. Он еще, раз вдохнул этот запах, и буквы на анкете поплыли перед его затуманенным взглядом.
— Этот пункт, мистер Гарднер, нужно заполнять только тем, кто имел ранения… Вы были ранены?.. — Глаза Лоры Трамп оказались прямо напротив лица Тони.
— Да, мисс Трамп, я был тяжело ранен… Только что…

84

…Офис вербовочной конторы «Фортуна» располагался на первом этаже одного из самых высоких зданий в центре Брюсселя. Богатая отделка помещений, дорогая мебель и оргтехника говорили о том, что фирма существует не только на доходы от вербовочной деятельности. Три менеджера откровенно скучали и по очереди выходили на улицу в кафе или за сигаретами.
Руководитель «Фортуны» мистер Энтони Вуд почти не появлялся в офисе. Все свое время он проводил во вспомогательных помещениях, занимавших основную часть площадей фирмы.
Вот и сейчас он стоял возле доски в учебном классе и объяснял своим слушателям суть предстоящей акции.
— Я хочу, чтобы вы понимали — мы не бандиты. Мы работаем на правительство, и то, что мы берем на себя карающие функции, говорит не о нашем пренебрежении к закону, а, наоборот, о том, что даже здесь, в реальности Инас, мы не даем преступнику уйти от наказания… — Мистер Вуд тяжело прошелся вдоль доски и, остановившись у окна, добавил:
— Чтобы у нас не было никаких недомолвок, пожалуйста, задавайте ваши вопросы.
Над головами слушателей поднялась одна рука.
— Прошу вас, Берк, — разрешил начальник.
— Как зовут этого человека, сэр, и какие преступления он совершил?..
— Своевременный вопрос, господа. Благодарю вас, Берк, — кивнул Энтони Вуд. — Этого человека зовут Майкл Панакис. До бегства из нашего мира он возглавлял большую, хорошо организованную криминальную структуру.
Долгое время он занимался производством китонитовых наркотиков и сделал на этом целое состояние. Потом освоил контрабанду в зарубежное пространство и начал поставлять на Айк новейшие виды вооружения. Но и этого ему оказалось мало.
Он начал заниматься медицинскими изысканиями и проводил опыты на живых людях, среди которых имелись жертвы. Майкл Панакис стоял за всеми хищениями очищенного кобальта с федеральных складов, и еще он уничтожил две космические станции…
— Но зачем ему были нужны станции? — подал голос Клод.
— По всей видимости, он посчитал их конкурентами, поскольку эти станции являлись исследовательскими центрами. — Мистер Вуд драматично поиграл бровями и продолжил:
— И вот этому преступнику удалось сбежать на Айк. Думаете, для того, чтобы спокойно прожить остаток жизни? Нет. По нашим сведениям, мистер Панакис собирается продолжить свою преступную деятельность. А это означает сотни тонн наркотиков, новые нападения на федеральную собственность и многое другое, что еще выдумает этот изощренный преступный ум… Всем все ясно?..
— Да, сэр, — за всех ответил Берк.
— Тогда повторим расстановку сил. Итак, объект имеет четыре выхода и три пожарные лестницы. По нашим данным, Панакис проживает на четвертом этаже. Где-то здесь… — ткнул указкой Вуд. — Добраться до его квартиры было бы не так сложно, если бы не сто человек охраны.
— Что это за люди, сэр? — задал вопрос Мар-тинес.
— Они не люди. Они А-гуманы. Это такие молчаливые коренастые парни. Они прирожденные солдаты и очень любят воевать. Раньше у них на вооружении было паровое стрелковое оружие…
— Паровое? — переспросил Клод.
— Именно… Но те времена давно прошли, и теперь эти ребята вооружены современным автоматическим оружием, изготовленным на наших военных заводах. А-гуманы плохо стреляют, однако они отлично владеют холодным оружием, а в условиях тесноты внутренних помещений это плюс. Теперь высказывайте свои мнения по способу проникновения в здание… Способ первый — через четыре существующих входа…
— У противника преимущество в силе, сэр. Сто человек против двадцати двух. Даже если они стреляют совсем плохо, при штурме дверей нас останутся единицы, — сказал Берк.
— Я с вами согласен, мистер Берк. Тем более что здание окружено изгородью, которую нам тоже придется как-то преодолевать… Тогда рассмотрим второй способ — через крышу. Это здание соединено с двумя другими, менее охраняемыми, и мы без труда сможем попасть на крышу… Прошу вас, мистер Клод…
— Тут дело случая, сэр. Если их начальник охраны лопух, то проблем не будет, но если он не исключил и такой вариант — результат будет тот же, что и в первом случае. Можно, конечно, использовать альпинистское снаряжение и спуститься до уровня окон четвертого этажа, но такая работа по плечу только специалистам.
— С вами, мистер Клод, я тоже согласен, — кивнул Вуд. — Что же у нас осталось?
— Мы можем подождать, когда Панакис начнет регулярно выезжать в город, — предложила Бренда. — Будет нетрудно изучить схемы его передви жений, и тогда…
— Это правильный и, наверное, самый разумный и безопасный способ, мисс Сантос, — сказал Энтони Вуд, — однако нет никакой гарантии, что мистер Панакис не отправится в глубь мира Инас. Например, в империю Финх-Недд, и тогда нам за ним не угнаться… — Вуд обвел взглядом своих наемников и сообщил:
— У нас мало времени. Это задание мы должны выполнить не позже чем через три дня… Что у вас, Берк?
— Я хочу предложить свой способ проникновения в здание. Моим товарищам по абордажной команде привычнее начинать с брюха корабля, сэр. В данном случае это туннели городских коммуникаций.
— Вы думаете, мистер Берк, что охрана не знает об исходящей из коммуникаций опасности? Уверяю вас, они караулят возле каждого люка, как возле двери.
— Это так, сэр, но мы сможем выйти в любом подходящем помещении безо всякого люка. Мы легко воспользуемся нашим ионным резаком. Ему все равно, что резать: металл, камень, бетон…
Энтони Вуд ничего не ответил. Он обдумывал предложение Берка.
— Хорошо, мистер Берк. Где ваш резак?
— Он в катере, возле грузовика, на котором мы грибыли…
— То есть в порту? — уточнил Вуд.
— Да, сэр.
— Тогда, мистер Берк, берите своих людей и гзжайте в порт. Я дам вам микроавтобус. Но только будьте осторожны — не допускайте лишней суеты, — предупредил Вуд.

85

…После прибытия «Хокая» на Айк катер абордажной команды, висевший на брюхе судна, словно паразит, был отцеплен и поставлен на отдельную стоянку.
Что с ним делать дальше, не знали ни Берк, ни Мартинес. Самостоятельно подниматься с поверхности планеты катер не мог, и найти на него покупателей было трудно. Так он и стоял, оставаясь хранилищем оружия и личных вещей отряда штурмовиков.
Именно за этим брошенным катером и наблюдал Энди Панчино, прятавшийся за посадочной опорой «Хокая».
Когда он понял, что происходит на катере, то тотчас побежал искать Тони. Он нашел его в демпферной камере, где Тони и Шоколадный Док занимались ремонтом маслопроводов. По выражению лица Гнуса Тони понял, что сообщник принес какую-то важную новость.
— Салют, Энди, — поприветствовал Гнуса Док. — Ты почему не принес нам холодного морса?
— Извините, сэр, в другой раз.
— Опять к Тони пришел? Секретничать?.. Не понимаю, что у вас от меня за секреты? — Док многозначительно посмотрел на своего напарника.
Тони опустил голову и слишком тщательно начал вытирать ветошью руки.
— Прости, Док, но я тебя бросаю…
— Уходишь?
— Да, Док. Пойду в запас по контракту с «Изи Джоб»…
— А, ну понятно, — фыркнул Шоколадный Док. — Та красотка любого уломает… А этот цыпленок жареный, — кивнул в сторону Панчино Док, — он тоже на войну собрался?
— Насчет войны не знаю, — уклончиво ответил Тони, — но он тоже нашел себе другую работу…
— Что творится… — покачал головой Шоколадный Док. — Может, и мне принять предложение того ресторангцика и остаться у него «черным пугалом», а?
Тони невольно представил Дока, сидящего в углу ресторанного зала и скучающего в ожидании появления нарушителей.
— Ты чего улыбаешься? — укоризненно спросил Док.
— Представил, как ты работаешь в ресторане, — ответил Тони. Док кивнул:
— Да, это смешно. Это действительно смешно. Поэтому я, конечно, останусь на «Хокае». Здесь мне каждая железка родная. — И Док ласково похлопал ладонью по маслопроводу. — Когда заберешь вещи?
— Какие у меня вещи, Док?
— Ну, так принято говорить… — пожал плечами Док.
— Тогда завтра…
— Понятно. Ну ладно, подойди к парнишке, а то он весь истомился.
Гарднер подошел к Панчино, который действительно уже не мог стоять на месте.
— Ты чего пританцовываешь? Неужели такая важная новость? — спросил Тони.
— Новость, конечно, важная, только я еще и в туалет хочу. Короче, были Берк, Мартинес и еще несколько человек. Они забрали из катера кое-какие личные вещи и свой ионный резак…
— Резак?
— Именно — резак.
— Интересно — для чего?
— Знаешь что, ты пока подумай, а я в гальюн сбегаю. Сил нет терпеть… — И, не дожидаясь ответа, Гнус убежал.

86

…Такси ехало в сторону города. На месте водителя снова сидел капитан Эббот. Тони занимал место рядом с ним, а Энди вместе со своей сумкой разместился на заднем сиденье.
— Они спешат… — продолжал Эббот, — им не терпится заткнуть свидетелю рот. Значит, и мы не должны сидеть сложа руки…
— Что же мы предпримем? — спросил Тони.
— Судя по тому, что им понадобился ионный резак, они решили штурмовать здание из коммуникационных туннелей. Они же из абордажной команды — это для них привычное дело.
— Если их штурм удастся, они убьют вашего свидетеля, — подал голос Панчино.
— Не «вашего», а нашего свидетеля, Энди, поправил Гнуса Эббот.
— Ну хорошо, сэр. Они убьют нашего свидетеля, — исправился Панчино. — Поэтому мы должны предупредить охрану о готовящемся нападении — и все дела.
— Не имеет смысла предупреждать охрану. Тогда свидетель будет недоступным и для нас тоже… Мы должны спасти этого несчастного — вызволить его из плена.
— А что ему угрожает? Зачем его спасать, если у него уже есть охрана? — недоумевал Гнус.
— Послушай, Энди. Какой толк от свидетеля, если его невозможно допросить?
Панчино задумался над вопросом капитана Эббота и замолчал! Молчал и Тони, глядя на бегущую навстречу дорогу. Машин попадалось совсем мало, и это было непривычно. Без машин шоссе выглядело скучным и унылым.
— Против нас будет вся охрана и весь отряд из «Фортуны», — подал голос Гарднер. — Так?
— Так. Но лучше, если мы будем действовать заодно с Энтони Вудом, — сказал Эббот. — Они станут нашим «троянским конем». Нужно только подождать, пока они сделают всю грязную работу, и вмешаться на том этапе, когда можно будет забрать свидетеля.
Поняв, что задумал Эббот, Тони одобрительно кивнул.
— Один вопрос, Тони. — Эббот спросил таким тоном, что Гарднер догадался, о чем будет этот вопрос. — Бренда Сантос будет в группе Вуда. Может случиться, что во время боя ты и она… У тебя не возникнет проблем?
Тони пожал плечами, воспроизводя в уме такую ситуацию. Действительно, сможет ли он выстрелить в Бренду, которая ему нравилась и которую он хорошо знал? В девушку, с которой прошел сквозь огонь и смерть на 28-й заставе? Стоило ли им выжить в том бою, чтобы встретиться теперь в качестве противников?
«А ведь такое уже было… — вспомнил Тони. — Но тогда это был учебный бой, и я вышел победителем…»
— Я снял для вас чудесную квартирку, ребята… — после некоторого молчания сообщил Эббот. — Правда, там еще нет горячей воды, зато холодной сколько угодно…
— Б-р-р! Не переношу холодную воду, — пожаловался Панчино.
— Да ты вообще с мылом не дружишь, Энди. Это плохо для здоровья, — сказал капитан Эббот.
— Так ведь у агента жизнь короткая… — повторил Гнус слова Эббота. — Можно и так обойтись…
Машина остановилась возле дома, одна часть которого все еще стояла в строительных лесах. Коренастые молчаливые А-гуманы, словно умные машины, таскали кирпичи, мешали раствор и штукатурили стены. С их рабочих мест не доносилось ни смеха, ни ругани. Только отрывистые команды и распоряжения.
Пока Эббот отгонял такси подальше, Тони стоял возле подъезда и глазел на строителей.
— Ты чего так заинтересовался? — спросил подошедший Эббот.
— Смотрю, как здорово они работают. Ни перекуров, ни лишней болтовни… — сказал Тони.
— Однако горячую воду дать позабыли, — пробурчал Гнус. — Чего на них любоваться — дикари. Им даже поговорить не о чем…

…Квартира оказалась на третьем этаже и представляла собой три пустые комнаты с ванной и туалетом, оснащенным квадратным унитазом.
— Это еще что за новости? — возмутился Энди, заглянув в туалет.
— Что тебе не нравится? — спросил Эббот.
— Вот эта штука, — указал Энди на устройство непривычной формы.
— Ничего страшного, работает как надо. Не веришь — проверь сам.
— И проверю, — заявил Панчино и решительно заперся в туалете.
Капитан Эббот прошел к стенному шкафу и достал два больших спальных мешка.
— Это вам с Энди постель. А вот здесь еда… — Эббот вытащил большую коробку и поставил на пол.
Тони приоткрыл крышку и заглянул внутрь.
— Консервы… — произнес он без энтузиазма.
— Мы не можем посещать рестораны. Денька два придется посидеть здесь. Рисковать нельзя…
— Я понимаю, сэр.
— За тебя я спокоен, ты человек военный, а вот Энди… Тебе придется присмотреть за ним, пока я буду в городе.
— Будете изучать здание?
— Да нет. Здание я давно уже осмотрел и изучил со всех сторон. Вот, кстати, тебе его поэтажный план. — Капитан вытащил из кармана тонкую кальку и передал Тони. — Красными метками определены те помещения, где может находиться Майкл Панакис.
— Майкл Панакис? — удивился Тони. — Тот, кого мы везли на «Хокае»?
— Да, тот самый, — кивнул Эббот. — Но Энди об этом лучше не говорить.
Послышался шум воды, и из туалета появился улыбающийся Гнус.
— Ну что, все работает как надо? — осведомился капитан Эббот.
— А чем, вы подумали, я там занимался? — не понял Энди.
— Проверкой туалета, конечно.
— А, — кивнул Панчино, — с этим все в порядке.
Эббот снова залез в стенной шкаф и достал большую спортивную сумку. Открыв «молнию», он начал выкладывать на пол содержимое.
— Это костюм для Тони, а это для тебя, Энди…
— Ух ты, и шапка с прорезями для глаз! — как ребенок, обрадовался Панчино.
— Придется надеть не только шапочку, Энди, но и вот эти бронежилеты…
— Они не тяжелые?.. — озабоченно спросил Гнус.
— Да уж какие есть… — развел руками Эббот.
— О, я хочу автомат. — И Панчино потянулся за оружием, которое доставал капитан. — Нет, тяжеловат. Есть что-нибудь поменьше?
— Возьми вот этот, специально для тебя. — И Эббот дал Энди спортивный пистолет.
— Отлично, то, что нужно, — сказал Панчино и начал прицеливаться то в окно, то в розетку на стене, то в лицо Гарднеру.
— Эй, парень! Оружие нельзя направлять на человека, — строго предупредил Эббот.
— Но я же не нажимал на курок…
— Больше напоминать не буду… Тони, какую пушку предпочтешь ты?
— Я возьму «гук», — сказал Гарднер.
— «Гук» — специфическая машинка. Справишься?
— Да. У меня была практика… — Тони любовно погладил автомат и, открыв затвор, заглянул в ствол. Оружие было в полном порядке и без единой пылинки.
— Ну вот, мойтесь, ешьте и можете поспать до моего прихода, — сказал Эббот, убирая в сумку все лишнее.
— Сэр, я должен мыться в ледяной воде? — скривился Гнус.
— Неужели ты думал, что я выдам тебе новое обмундирование, если ты останешься грязным и вонючим?
— Но, сэр, я заболею и умру от простуды! — отчаянно запротестовал Панчино.
— Значит, так тому и быть, — невозмутимо ответил капитан Эббот.
— Вам будет меня не хватать…
— Первое время — да, а потом мы привыкнем. — Все это Эббот произнес без тени улыбки, и Тони подыграл ему, оставаясь совершенно серьезным.
Не найдя поддержки, Энди понуро поплелся в ванную.

87

…В сопровождении представителя подрядчика и своего помощника — Джима Этьюда Бен Форенсен вошел в ангар и сразу увидел тот самый секретный узел, за которым он прибыл.
Гигантская лебедка стояла на специальной подставке и была похожа на пилотируемый исследовательский зонд.
— Ну как, производит впечатление? — спросил представитель подрядчика мистер Борнео.
— Да, даже на первый взгляд устройство кажется надежным, — кивнул Форенсен.
— Само собой разумеется, мистер Форенсен, что все необходимые испытания уже проведены, — скромно сообщил мистер Борнео.
— Ну, это вообще выше всяких похвал, — развел руками Форенсен. — Просто не знаю, как вас и благодарить…
— Не стоит благодарностей, мистер Форенсен. Наша фирма очень дорожит добрыми отношениями с вашей организацией.
— Прекрасно, — кивнул Бен. — Когда на погрузку?
— Сию же секунду, как только вы прикажете. — И Борнео указал на стоящие возле ангара грузовик и мощный погрузчик.
— Что ж, не будем затягивать, — улыбнулся Форенсен. — Джим?
Джим Этьюд шагнул вперед и, открыв серебристый «дипломат», продемонстрировал мистеру Борнео чек на сумму с семью нулями. Подрядчик кивнул и принял от Этьюда «дипломат».
— Господа, работать с вами одно удовольствие. — И улыбающийся Борнео пожал руки Форенсену и Этьюду.
«Еще бы, — подумал Бен, — такие деньги, и никакой бухгалтерии…»
— Всего хорошего, мистер Борнео… — сказал он вслух, и они с Джимом пошли к своей машине.
Настроение у Бена было приподнятым, и он сам сел за руль.
При выезде с территории «Кокс &amp; Кеттлер» он махнул перед охранником полицейским удостоверением, и тот почтительно отступил в сторону, пропуская машину.
— Что это за устройство, сэр, за которое мы выложили такие деньжищи? — спросил Джим, когда машина уже катилась по оживленному шоссе.
— Какое тебе дело, Джим, до того, что мы там купили? Ты просто обеспечивал безопасность чека… Между прочим, я тоже могу не знать, что это за машинка…
Этьюд недоверчиво покосился на Форенсена:
— Нет, сэр, вы знаете. И я знаю… Это как-то связано с заданием, которое выполняет капитан Эббот…
Бен покачал головой и спросил:
— Кто твой куратор, Джим?
— Капитан Федин, сэр.
— Вот у него и спроси.
— Вы шутите, сэр. Капитан Федин за такой вопрос может и пристрелить…
— Ты что, мучаешь меня на том основании, что я не буду в тебя стрелять?
Этьюд ничего не ответил и уставился в окно. Он погладил под плащом пистолет «сайрус-2», на который угробил жалованье за два месяца.
«Говори-говори, ресторанный вышибала, в случае чего, я бы первым выхватил свой „сайрус“ — ты бы и пикнуть не успел…»
На самом деле Этьюд хорошо относился к Форенсену, но Джиму не нравилось, что с ним обращались как с мальчиком на побегушках. Оставалось терпеть каких-то два месяца, и тогда он, Джим Этьюд, станет агентом четвертой категории. Невелико звание, но это лучше стажера, с которым считаются меньше, чем с архивистом.
Снова в голове Джима закрутился ролик, где он молниеносно выхватывает свой «сайрус», а Бен Форенсен неуклюже путается в своей одежде.
«Больше не говори плохо о Джиме Этьюде», — говорит Джим и прячет пистолет так же быстро, как и достал.
— Да, кстати, Джим — это не твое?
— Что? — очнулся от своих грез Этьюд.
— Это не твое? — спрашивал Форенсен, протягивая помощнику обойму от пистолета.
— Где вы ее взяли, сэр? — Джим похлопал себя по кобуре и достал свой «сайрус». — Как вы это сделали, сэр? — спросил пораженный Этьюд, обнаружив свой любимый пистолет без обоймы.
— Опыт, Джим. Терпение и опыт… — сказал Бен. Он сделал поворот налево и внимательно посмотрел в зеркало заднего вида.
— Сканер сработал, сэр, — сообщил Этьюд, указывая на горящую лампочку на приборной доске. Это означало, что они находились в зоне действия спецсвязи. Форенсен тут же сбавил скорость и поехал медленнее.
— Набери код, — сказал он.
Джим извлек из потайного гнезда трубку и набрал требуемый код. Как только послышался голос дежурного оператора, Этьюд передал трубку Форенсену.
— Агент Форенсен, сэр… Так точно, сэр, передали. Сегодня будет отгружено и доставлено в пограничную зону… Да, сэр, через полчаса я буду в порту… — Бен закончил разговор и вернул трубку Этьюду.
— Что сказали? — поинтересовался Джим.
— Едем в порт. Я улетаю, а ты ставишь машину на место и ждешь дальнейших указаний…
— Эх, я бы хотел отправиться с вами, сэр, — мечтательно произнес Джим.
— Ничего, парень, это не последнее наше задание. И на твой век хватит… — улыбнулся Форенсен и надавил ногой на газ.

88

…Энтони Вуд внимательно рассматривал изображенного на фотографии человека. То, что он дважды попался на глаза Оскару, еще ни о чем не говорило, однако…
— На всякий случай сделай мне несколько увеличенных копий, а его прогони через базу данных. Может, что и получится…
— Копии я сделаю, сэр, а вот насчет базы данных, — Оскар потер подбородок, — не слишком выигрышный ракурс. Трудно будет сделать для него типаж.
Через пять минут Вуд вошел в класс, теперь больше похожий на базу повстанцев. Во всех углах лежали доспехи, у стен стояли автоматы и штурмовые винтовки. Наемники занимались подгонкой обмундирования и настройкой портативных раций.
Клод и еще двое штурмовиков возились с ионным резаком.
— Что-нибудь не так? — озабоченно спросил Клода Вуд.
— Нет, сэр, простая проверка.
— Прошу внимания! — громко сказал Вуд. — Тут у меня фотографии, и я хочу, чтобы вы на них взглянули. — Вуд раздал увеличенные снимки и продолжил; — Мы подозреваем, что этот человек крутится возле «Фортуны»… Ну что? Кто-нибудь его видел?..
— Как будто я видел, сэр, — поднял руку один солдат. — Это таксист. Он меня подвозил…
— Больше никто не видел?.. — спросил Вуд. — Ну ладно. Возможно, это простое стечение обстоятельств… Теперь о главном. Идти по подземным коммуникациям придется метров семьсот. Половина пути проходит по канализационным туннелям. Однако не стоит заранее затыкать нос магистрали новые, практически сухие и без крыс… Завтра к шести часам вечера все должны быть готовы. В восемь мы спускаемся в туннель, в девять — атакуем… Мартинес, Берк, все необходимое имеется?
— Да, сэр, спасибо, — ответил Берк.
— Мисс Сантос, у меня к вам вопрос… — обратился Вуд к Бренде.
— Спрашивайте…
— С грузового корабля, на котором вы сюда прибыли, уволились два человека — Тони Гарднер и Энди Панчино. Своим товарищам они сказали, что нашли на Айке работу…
— Мы тоже их знаем, сэр, — сказал Берк. — Гарднер работал на «Хокае» механиком, а Панчино был на подхвате в ремонтной бригаде, хотя говорили, что он хорошо разбирается в компьютерах.
— Компьютеры — это плохо. Если он будет работать против нас, это очень плохо. А чего можно ожидать от мистера Гарднера?
— У него та же квалификация, что и у меня, сэр, — сказала Бренда. — Но он лучше стреляет и довольно силен…
— Когда мы пытались штурмовать «Хокай», он уничтожил троих наших людей, сэр, — добавил Мартинес.
Выслушав своих наемников, Берк покачал головой и сказал:
— В любом случае мы ничего не будем менять. Нужно быть вдвое или даже втрое осторожнее…
Энтони Вуд ушел, а Мартинес подошел к Бренде и спросил:
— И что же ты будешь делать, когда столкнешься с Гарднером нос к носу?
— Совсем необязательно, что он встанет у нас на пути, — вмешался Берк. — Если он нашел работу в городе, это еще не означает, что его завербовала противная сторона.
— И все-таки, — настаивал Мартинес, — ты вы-сггрелишь в Гарднера?..
— Да, выстрелю, — кивнула Бренда. — Когда-то я его сильно ненавидела.

89

…Громада грузовика «Аскот» надвигалась все ближе и в конце концов закрыла все видимое из иллюминатора пространство.
— «Аскот», укажите швартовочный узел для яхты «Стриж»…
— Кто такие, откуда пожаловали?..
— Код 14–38…
— А, понятно, — ответили на «Аскоте». — Пятый узел, возле желтой стрелки. Сейчас я маяк включу… Заметили?
— Спасибо, «Аскот», уже видим…
Спустя десять минут стыковочный узел прочно держал захваты «Стрижа». Владелец яхты обернулся к своему пассажиру и сказал:
— Вот мы и прибыли, сэр. Через минуту переходной шлюз будет готов…
— Спасибо, Сидней, ты мчался так быстро, что нас едва не остановила дорожная полиция, — пошутил Форенсен. — Кстати, у тебя здесь приличная мебель. Раньше я ее не видел. — Бен погладил подлокотник кресла. — Это орех?
— Обычный пластик.
— Иди ты… — не поверил Форенсен. — А такой теплый на ощупь…
— Новые технологии с применением кобальта.
— Кобальт, кобальт, кобальт… Последнее время я все чаше слышу это слово. Скоро мы начнем употреблять этот кобальт в пищу…
Загудел зуммер внутренней связи.
— Сидней, шлюз накачан — можно переходить… — сообщил Хасан, единственный матрос Сиднея.
— Ну ладно. Люблю я с тобой путешествовать, но, к сожалению, все путешествия когда-нибудь кончаются. — Форенсен поднялся из кресла, подхватил свою дорожную сумку и вышел из каюты.
В стыковочном узле пахло озоном, а сразу за дверью грузовика в лицо Бену пахнуло прогорклым маслом. Он непроизвольно поморщился. Это заметил встречавший его боцман:
— Добро пожаловать на «Аскот», сэр. Не обращайте внимания на запах. Так пахнет груз. В жилых помещениях никаких запахов нет.
— А что за груз такой?..
— Шкурки партасоника, сэр… Прошу вас, следуйте за мной, я провожу вас к капитану…
— Партасоники? Это пушные звери?..
— Нет, сэр, это что-то вроде лягушек, а их шкурки идут на пошив дорогой обуви.
— Понятно…
— Осторожно, сэр, здесь подтекает масло — перешагните, пожалуйста…
Форенсен перешагнул через ручеек и удивленно пожал плечами:
— У вас старый корабль?
— Нет, что вы, сэр, «Аскоту» только двадцать четыре года. А что касается течи в маслопроводе, так это наш кок виноват… Пожалуйста, сюда, сэр, на лестницу. Дальше мы пойдем по второму ярусу. — Поймав вопросительный взгляд Форенсена, боцман добавил:
— Весь правый борт первого яруса захламили оборудованием. Что поделаешь — аврал. Приказано закончить монтаж через пятнадцать часов…
— А успеете? — спросил Бен.
— Должны успеть, сэр… Эй, Литиц, где капитан? — крикнул боцман проходящему мимо матросу.
— У четвертой секции! — отозвался Литиц.
— Ага, значит, нам туда, сэр, — скорректировал движение боцман.
— А как ваш кок оказался виноват в течи маслопровода? — Форенсен задал вопрос, который не давал ему покоя.
— Януш страдает клаустрофобией, сэр. В очередной раз начал биться и своротил головой тройник. Горячим маслом обожгло Гаско и Панапетля, а Янушу хоть бы что… А вон и капитан, сэр.
Капитан «Аскота» Вилли Гансел стоял возле трапа, ведущего на первый ярус, и кричал, приседая от натуги:
— Не туда, левее! Левее, я сказал!
— Тут же пожарная ниша, сэр! — отвечал кто-то снизу.
— Капитан? — подошел к Ганселу Бен.
— А, мистер Форенсен… — Капитан крепко пожал Бену руку. — А это Макс Фуллер, мой первый помощник.
Бен пожал руку и Фуллеру.
— Вот, мистер Форенсен, — сказал капитан, указывая рукой вниз, — корячимся с вашей швейной машинкой…
С первого яруса слышалось сопение и топот — экипаж «Аскота» старался как мог.
— Корячимся-то мы корячимся, а только работать она не будет… — категорично заявил Макс Фуллер.
Бену очень захотелось двинуть первому помощнику по морде, но он только спросил:
— Почему не будет работать?..
— Не знаю, — пожал плечами Фуллер. — По жизни так бывает: корячишься-корячишься, а она не работает…
— Ньюман!!! Едрена вошь, ну ты хоть смотри, куда железо ставишь! — закричали внизу рыдающим голосом.
— Кого еще там придавило? — в свою очередь крикнул капитан.
— Януша, сэр, — отозвались снизу.
— Бедняга, у него, наверное, опять приступ клаустрофобии, — проявил осведомленность Бен. Капитан и Фуллер переглянулись.
— Это вам боцман наплел про Януша? — спросил Гансел.
— Да, он рассказал, что кок в приступе клаустрофобии испортил маслопровод, — подтвердил Форенсен.
Мимо пробежал с аптечкой доктор. Он скатился по трапу на нижний ярус и где-то там внизу начал оказывать первую помощь.
— Макс, спустись вслед за ним и скажи, чтобы боцмана заперли в медицинском боксе, — распорядился капитан.
Первый помощник кивнул и поспешил выпол нять приказание.
— Беда с этим Клаусом, — пожаловался капитан Форенсену. — Я имею в виду боцмана. Бедняга страдает клаустрофобией, и как только у него начинается приступ, он открывает масляный отстойник. При этом говорит, что это кок в приступе клаустрофобии разбил тройник головой… Так?
— Да, — подтвердил Бен. — Что же вы его не спишете по здоровью?
— Пока еще негде. Все время в космосе — уже забыли, как порт выглядит… Ньюман, почему опять все сели? Так быстро устали?..
— Мы не сидим, сэр, — с обидой в голосе отозвался Ньюман, — мы присели под тяжестью этой балки, будь она неладна…
Капитан нагнулся к самому полу, чтобы разглядеть, что происходит на первом ярусе. Разогнувшись, он сказал, обращаясь к Форенсену:
— Действительно, держат балку…
— Как дела на Рубеже? Кто вам помогает?.. — перевел разговор Форенсен.
— Только «Тукан», хотя они все еще на ремонте, — ответил капитан. — А наши оппоненты привели два новых авианосца… Эй, Литиц! — окликнул капитан знакомого Бену матроса. — Проводи мистера Форенсена в гостевую каюту…
— Хорошо, — кивнул матрос, — идемте, сэр.
Бен подхватил свою дорожную сумку и зашагал вслед за Литицем. В одном из коридоров их обогнал боцман Клаус, За ним гнались врач и Макс Фуллер.
— Вот сволочь, — ни к кому не обращаясь, про комментировал Литиц, — не хочет, чтобы его запирали…
Они прошли еще немного, и Литиц толкнул одну из боковых дверей:
— А вот и ваша каюта, сэр…
— Спасибо, — поблагодарил Бен.
— Не за что, сэр.
Литиц ушел, а Форенсен, бросив сумку в угол, упал на узкую кровать. В каюте было тихо и ничто не говорило о безумном напряжении всего экипажа «Ас кота».
Форенсен закрыл глаза и мысленно прокрутил события последних дней, расставляя их по местам и классифицируя по важности. Затем он вернулся к «Аскоту».
«Или этот корабль полон дураков, или на мне сказывается бессонница… — подумал Бен. — Где-то за Основным Рубежом выполняет задание Джо Эббот. Каково ему одному?..»
Усилием воли Форенсен сумел поднять себя с кровати и заняться разборкой дорожной сумки. Бен решил побриться и вернуться к капитану Ганселу. Необходимо было тщательно следить за монтажом лебедки — до первого сеанса связи оставалось двадцать семь часов…

90

…Майор Кевин Дорнье находился на капитанском мостике авианосца «Б-103», пришедшего на замену потрепанного «Б-109». Как только появились агенты АПР, командир «Б-103» удалился в свою каюту, оставив на местах только дежурных боевых служб.
— Армейские и флотские офицеры не любили «парней из колледжа», а те, в свою очередь, отвечали военным высокомерным презрением.
Даже в том, что Майклу Панакису удалось пересечь Основной Рубеж, Дорнье винил только персонал ушедшего на ремонт «Б-109». Однако Бил Маковски считал иначе и возложил всю вину на Кевина Дорнье.
Лишь только потому, что Маковски знал Кевина лично, он дал ему возможность исправить допущенную ошибку, но Дорнье понимал, что это еще не прощение. Даже в случае удачи на нем все равно будет висеть обвинение в несоответствии занимаемой должности.
«Билл носит майорские погоны, но он уже начальник отдела S-12. У него под командованием сотни таких, как я, и тысячи рядовых оперативников. Что это, простая удача или Билл действительно настолько умен?..»
Невеселые мысли майора Дорнье были прерваны докладом лейтенанта Абрахама, единственного подчиненного майора. Находясь на разведывательном: боте, Абрахам собирал информацию о судах НСБ, сосредоточенных в пограничной зоне.
— Сэр?
— Говорите, лейтенант, я слушаю… — На «Тукане» не происходит ничего необычного. Латают борта, меняют антенны. А вот на гру овике «Аскот» какая-то необычная суета…
— Поконкретнее, лейтенант… — начал раздражаться Дорнье.
— Не знаю, как сказать конкретнее, но у грузовика на корпусе монтируется какое-то устройство…
— Пусковая? — предположил майор.
— Нет, сэр, для пусковой она слишком неуклюжая.
— Антенна сканера?
— Нет, для антенны сканера она слишком велика.
— Постарайтесь подобраться ближе и рассмотреть как следует. Все, что вы сейчас делаете, лейтенант, очень важно.
— Я понял, сэр…
«Что они там задумали?» Мысль о том, что противник развивает какую-то непонятную деятельность, угнетала майора. Это означало, что в любой момент от оппонентов можно было ожидать неизвестной гадости.
«Если увидишь, что единственный способ остановить их — полное уничтожение, сделай это, — говорил Маковски, — но знай, что вся ответственность за это ляжет только на тебя. В случае неудачи тебя, Кевин, „спишут“ как сумасшедшего…»
Дорнье уже в который раз прикидывал свои шансы на победу над «деревенскими парнями».
Теперь под его командованием были два авианосца, на которых кроме четырех сотен истребителей присутствовали четыре «САБСа», несущие по одной ракете «REX». Это были новейшие боеприпасы из первой десятки сошедших с конвейера «Дженерал джет моторе». Боевая часть ракеты «REX» содержала неустойчивый кобальт и могла разломить пополам даже такой большой грузовик, как «Аскот».
Майора Дорнье немного согревало ощущение силы, которую он мог применить в любую минуту.
Кевин посмотрел на дежурных офицеров. Они молча выполняли свои обязанности. Если Дорнье задавал им вопросы, они отвечали вежливо и сухо. В затрещавшем от помех динамике снова послышался голос лейтенанта Абрахама:
— Сэр, мы приблизились, насколько это было возможно, но по-прежнему довольствуемся только предположениями. Один из офицеров подсказал мне, что это устройство похоже на аварийную лебедку…
— На аварийную лебедку? — переспросил Дорнье.
— Именно, сэр.
— Хорошо, продолжайте наблюдение.
«Зачем им аварийная лебедка?.. Может, это как-то связано с ремонтом „Тукана“? — размышлял майор. — Врезать бы по ним ракетами и не мучиться…»

91

…В очередной раз фургон тряхнуло на выбоине, а потом он покатился под гору. В темноте было слышно, как Панчино стукнулся головой о стенку и выругался. Дорога выровнялась, и машина поехала быстрее.
Время от времени следовали крутые повороты — то в одну, то в другую сторону. Гнус продолжал стукаться головой о стену фургона и вполголоса ругаться.
— Ты бы надел шлем, Энди, — посоветовал из темноты Гарднер.
— Да мы вот-вот приедем…
— Откуда ты знаешь?
— Я не знаю, я чувствую, — заявил Панчино. В этот момент фургон сделал еще один поворот, и Гнус снова ударился головой о стенку.
Дорога была или очень путаной, или Эббот старательно заметал следы. Тони поразился, насколько хорошо капитан успел изучить город. И не только улицы, но и туннели, колодцы, вентиляционные шахты.
Фургон сделал последний поворот и остановился.
— Неужели приехали? — проблеял из угла Гнус. Дверцы распахнулись, и в глаза пассажирам ударил яркий свет.
— Отряд, выгружайся! — скомандовал Эббот. Жмурясь и прикрывая руками глаза, Тони и Энди выбрались наружу.
— О, что это такое? — спросил Гнус, оглядываясь по сторонам.
— Стройка…
— Я понимаю, что стройка, но, по-моему, мы далековато забрались.
— В самый раз. Не ленись пройти несколько лишних метров и тогда будешь в безопасности. Что у вас так сильно стучало?.. — И Эббот заглянул внутрь фургона. — Как левый поворот, так грохот…
— Ничего страшного, сэр, это Энди бился головой о стену, — объяснил Тони.
— Правда? — повернулся к Гнусу Эббот.
— А что такого?
— Надеюсь, это у тебя не припадок был? — уточнил капитан.
— С чего припадок-то? — обиделся Панчино.
— От страха.
— По-вашему, я боялся каждого левого поворота?
Эббот улыбнулся и похлопал Панчино по плечу:
— Не обижайся, Энди, такими шутками я проверяю твой рассудок… Возьми эти очки. И ты Тони — тоже. В туннеле пыльно, а уж когда начнется заваруха, бетонная крошка полетит во все стороны…
Из фургона выгрузили сумки с оружием и боеприпасами. Эббот запер фургон и, спрятав ключ в карман, скомандовал:
— За мной марш… — и пошел в направлении кучи строительного мусора.
Как и предполагал Тони, там оказался вход в будущую канализационную систему. Эббот включил фонарик и быстро пошел вперед. За ним проследовал Панчино, а Тони стал замыкающим.
Так они шли около часа. На протяжении всего марша Панчино вел себя на удивление спокойно. В конце концов капитан сделал небольшой привал и выдал личному составу по бутерброду и пластиковой банке с фруктовой водой.
— Покушайте, ребята, и отдохните. Нам нужно пройти еще с полкилометра… — сказал капитан.
— А что потом? — поинтересовался Панчино, приканчивая свой бутерброд.
— Потом спрячемся и будем ждать.
— Чего ждать?
— Нашего «троянского коня»…
— А-а… — кивнул Гнус, хотя ничего не понял.
— Ты чего молчишь, Тони? У тебя нет ко мне вопросов?
— Нет, сэр, — отозвался Гарднер. — Пока вопросов нет…
— Ты, я вижу, не особенно-то разговорчивый парень, — заметил Эббот.
— Не в такой обстановке, сэр…
— Понимаю… — согласился капитан. — Нутогда пошли дальше, ребята…
По мере продвижения по туннелю в воздухе стал появляться присущий канализации запах. Это означало, что маленький отряд входил на территорию города.
— Воняет… — глухо прокомментировал ситуацию Гнус.
Эббот резко повернулся к нему и поднес палец к губам. Панчино понял и замолчал.
Теперь капитан шел значительно медленнее, а яркость его фонаря была уменьшена до предела. Пару раз Тони едва не наскочил на зазевавшегося Панчино. Вскоре капитан снова остановился.
Он выключил фонарь и, взяв Гнуса за руку, повел его вперед в кромешной темноте. Затем втиснул в какую-то нишу и шепотом приказал:
— Сиди здесь и не шуми… Потом Эббот вернулся к послушно ожидавшему Гарднеру и провел его до следующей ниши.
— Тони, — все так же шепотом сказал капитан, — в двадцати метрах от нас туннель, ведущий к интересующему нас зданию. Группа Вуда должна пройти именно здесь… Сиди и слушай…
Сказав это, Эббот растворился в темноте, словно его и не было.
Наступила тишина и полная темнота. Где-то далеко падали капли. Время от времени чувствовалась слабая вибрация — по улице проезжал автомобиль.
Тони подумал о том, что в тишине и темноте, совершенно невозможно ощутить течение времени. Он сидел в нише и не мог определить, как долго он здесь находится.
«Нет ни минут, ни секунд, а только вечность… То, что мы видим и слышим, мешает нам жить достойно и приводит к бесконечной, самовоспроизводящейся суете… Стоп, о чем это я?»
Послышался неясный звук.
«Наверное, где-то упал камень… — предположил Гарднер. Однако через несколько секунд звук повторился. — Или это Энди не сидится на месте?..»
Вскоре, когда звуки стали отчетливее, Тони различил, что они доносятся из основного туннеля.
«В выборе места капитан не ошибся…» — отметил про себя Гарднер.
Со стороны туннеля появился слабый свет. По мере того как он становился ярче, громче звучали шаги идущих людей.
«Больше десяти человек…» — прикинул Тони. Ему не верилось, что среди них была и Бренда Сантос.
Люди уже поравнялись с боковым отводом, где прятался отряд капитана Эббота, и туннель осветился от направленного луча света.
— Никого? — послышался негромкий голос.
— Никого, — ответили ему.
— Теперь успокоился?
— Как будто…
— Ну тогда пошли дальше…

92

…Смотровой колодец оказался узковат, и всем пришлось снимать наплечники и надевать их снова уже внутри туннеля.
Вниз подали ионный резак и раздвижные трапы. Люк задвинули, и на мгновение воцарилась темнота. Вскоре вспыхнули сразу несколько фонариков, и при их свете Энтони Вуд выстроил всю группу в порядке следования.
Бренду поставили следом за Клодом, а за ее спиной стояли двое солдат с трапом. За ними шли люди Мартинеса — все, как один, с тяжелыми рюкзаками, а еще дальше — снова пары со штурмовыми трапами.
Когда группа тронулась в путь, оказалось, что она вытянулась едва ли не на сто метров. Энтони Вуд нервничал и перебегал с места на место, проверяя, чтобы никто не отставал. Он создавал лишнюю суету, и это раздражало Берка. В конце концов он перехватил командира за локоть и сказал:
— Сэр, наши люди не новички, и никто из них не потеряется. Идите вперед, сэр, а я прослежу, чтобы никто не отстал…
— Хорошо, — легко согласился Вуд и отправился в голову колонны. После слов Берка он испытал даже некоторое облегчение, вспомнив, что и Берк и Мартинес бывалые солдаты и их не нужно опекать по пустякам…

…Бренда шла, ориентируясь на покачивающуюся спину Клода. Тяжелый автомат оттягивал плечо, и время от времени она подкладывала под ремень перчатку.
Позади топали солдаты со штурмовым трапом. Когда колонна неожиданно останавливалась, девушка внутренне напрягалась, ожидая, что ее ударят сзади лестницей, но носильщики были внимательны, и пока Бренде везло.
Туннель был сухим и шел немного под уклон. Когда группа спустилась достаточно низко, под ногами захлюпали нечистоты. Метавшийся туда-обратно Вуд обдавал колонну зловонными брызгами. В конце концов с ним о чем-то поговорил Берк, и беспокойный командир убрался в голову колонны.
«Лишь бы здесь не было крыс…» — подумала Бренда и со страхом посмотрела себе под ноги. Крыс она боялась.
Вонь как будто усилилась, но Бренда старалась не думать об этом.
«Подумаешь, запах, вот когда начнется бой…»
Девушка еще не знала, как поведет себя в таком непривычном деле. В кабине робота она бы чувствовала себя увереннее. Зато здесь рядом с ней был. Берк. Если что — он поможет и защитит.
Становилось жарко. Непроизвольным движением Бренда отерла с лица пот, и жесткая перчатка больно оцарапала лоб. Девушка поморщилась. «Когда же это кончится?»
Справа возник боковой туннель. Мартинес остановился напротив него и посветил внутрь фонарем. К нему подошел Берк, и они о чем-то поговорили. Бренда заметила, что луч света выхватывал глубокие ниши, расположенные в боковом отводе.
«Где-то там могут прятаться враги… — подумала она. — Например, Тони… Тони Гарднер — мой враг. Какая глупость — какой Тони враг?.. Я схожу с ума от жары и от этой жуткой вони…»
Туннель снова начал подниматься вверх. Воздух стал прохладнее и заметно чище.
Бренда глубоко вздохнула, и ее сознание прояснилось. Она перебросила автомат на другое плечо и, заметив, что Клод пошел быстрее, ускорила шаг вслед за ним.

93

…Майкл Панакис вошел в свои апартаменты и тяжело опустился в ближайшее к двери кресло.
День выдался нелегкий. Майкл давно не трудился с таким энтузиазмом и самоотдачей. Работы на строительной площадке шли полным ходом, и здание будущего предприятия росло прямо на глазах. Уже через месяц с Ашеми с заводов «Смите кемикал продакт» должны были поступить первые партии технологического оборудования.
Панакис глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
Как много пришлось сегодня бегать! Прорабы, а с ними Адельер и Банастер едва поспевали за своим беспокойным гостем.
И охрана — много охраны.
Майкл не понимал беспокойства Джилларда Джела и был уверен, что на Айке он в безопасности.
«Их можно понять. Они поставили на меня большие деньги…» — вяло подумал Майкл, погружаясь в дрему.
Почувствовав прикосновение, он открыл глаза. Перед ним стояла Эмми.
— Эмми? — удивился Майкл.
— Да, Майкл, это я, — сказала Эмми.
— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? — Майкл посмотрел на запертую дверь. — Как тебя пропустила охрана?..
— Не беспокойся, Майкл. Твои телохранители не спят. Они стоят у дверей и на лестницах, они ходят по улице и вокруг здания. Но меня они не увидели…
— Почему?!
— Потому что я сновидение, — улыбнулась
Эмми.
— Сновидение?
— Да, твое сновидение. Я пришла к тебе во сне. На самом деле я от тебя очень и очень далеко…
— Зачем ты пришла?
Эмми опустила глаза и, казалось, погрустнела.
— Я пришла попрощаться, Майкл…
— Ты уезжаешь?
— Нет, не я, а ты…
— Никуда я не уезжаю.
— Уезжаешь… — шепотом произнесла Эмми… и Майкл проснулся.
Удивленно посмотрев по сторонам, он понял, что заснул прямо в кресле.
Майкл тяжело поднялся и подошел к окну. Солнце уже близилось к закату, который на Айке происходил очень быстро.
«А здесь довольно красиво», — оценил Панакис вид, открывавшийся из его окна. Затем он посмотрел вниз и увидел охранников, стоящих не только возле подъезда, но и за пределами ограды.
«Они стоят у дверей и на лестницах, они ходят по улице и вокруг здания…» — вспомнил Майкл слова Эмми, явившейся ему во сне.

94

…Давно уже затихли шаги чужого отряда, но капитан Эббот все не давал о себе знать.
Тони начал вспоминать, как они шли сюда, но у него ничего не вышло, потому что дорогу знал только капитан.
«Можно выйти в основной туннель и идти против течения фекалий. Там должен быть колодец…»
— Тони… — тронул Гарднера Эббот.
— Да, сэр…
— Поднимайся, пора идти…
— А где Энди?
— Сейчас я его приведу. Жди меня здесь…
Капитан включил фонарик на минимальную яркость. Лампочка едва тлела, но, по крайней мере, Тони стал видеть хоть что-то.
И снова Эббот шел первым, Гарднер замыкающим, а Гнус волочился где-то посредине. Он молнал и был подавлен предстоящим участием в настоящем бою.
Джо ЭбВот осторожно ступал по зловонной жиже. Через каждые пятьдесят метров он останавливался и прислушивался к звукам, доносившимся спереди. Затем продолжал движение.
— Сэр! — внезапно позвал его Тони.
— Что такое?.. — повернулся к нему Эббот.
— Сэр, а там не может быть мины?
— Мины?.. А какой им прок от мины? Они же сами пойдут по этой дороге… — ответил капитан, однако, привыкший проверять любое сомнение, сделал фонарик поярче и посветил вперед.
В двух метрах над самой водой блеснула тонкая проволочка.
— Вот сволочи… — выдохнул капитан. Он проследил, куда идет струна, и рассмотрел прикрепленный к стене заряд.
— Все в порядке… — разогнулся капитан. — Это сигнальная мина, рассчитанная именно на нас. Если бы не ты, Тони, они узнали бы о нашем присутствии через секунду.
— Будем снимать мину? — оживился Панчино.
— Зачем? Пусть стоит. Аккуратно перешагнем и пойдем дальше…
Маленький отряд прошел еще около двухсот метров, но больше никаких неожиданностей не произошло.
Основной туннель уходил дальше, но Эббот остановился и указал на боковой отвод.
— Этот рукав ведет под здание, в котором находится наш объект… — тихо проговорил он. — Ну-ка принюхайтесь, чем пахнет?..
— Известно чем, сэр, — дерьмом… — поделился наблюдениями Панчино.
— Дымом пахнет, Энди, дымом, — пояснил Эббот. — Это значит, что люди Вуда уже режут штурмовые пробоины… Тони, теперь ты идешь вслед за мной, а Энди сзади.
— Сэр, вы обещали выдать мне патроны, — напомнил Гнус.
— Ах да, чуть не забыл. — Эббот снял небольшую поясную сумку и передал ее Гнусу. Панчино тут же достал обойму и при свете фонарика вставил ее в свой пистолет.
— Сэр, — обратился к Эбботу Тони, наклонившись к самому уху капитана, — по-моему, вы дали ему холостые патроны…
— Конечно, а иначе он нас перестреляет первыми. Шансов попасть во врагов у него гораздо меньше…
На стенках бокового рукава появились синеватые сполохи.
— Видишь, Тони, ионный резак включен на полную мощность, — сказал капитан.
— Когда мы пойдем, сэр?
— Как только услышим стрельбу. И не просто стрельбу, а самый настоящий бой…
Еще какое-то время синий свет пульсировал на стенах туннеля, а потом стало совсем темно. Через несколько секунд послышался сдвоенный взрыв.
— Ну все, началась компания… — сказал капитан Эббот.

95

…Синий огонь резака погас, и при свете фонарика Берк начал крепить к почти уже вырезанному люку вышибной заряд. Мартинес уже установил заряд на вторую пробоину и теперь стоял в стороне, держа наготове дистанционный пульт.
Берк отбежал к стене и спрятал под себя автомат.
Раздался грохот. Оба вырезанных куска влетели внутрь помещений. Тотчас к пробоинам бросились солдаты и установили раздвижные трапы.
Секунда, две, три — и первый штурмовик выбрался через отверстие. За ним последовали остальные. Бренда шла предпоследней, и ее страховал Энтони Вуд.
Когда девушка выбралась в подвал, там уже никого не было. Выстрелы раздавались с лестничного пролета, ведущего на второй этаж.
Бренда побежал на шум боя, но опять опоздала — солдаты уже взломали дверь и разбегались по первому этажу.
В коридоре лежали первые жертвы налета: около десятка вооруженных пистолетами охранников.
«Если это все, что у них есть, проблем не будет…» — решила Бренда. Где-то рванула ручная граната и застучал пулемет. Девушка сорвалась с места и побежала по коридору. Неожиданно она увидела лифтовой холл.
Инструкции запрещали пользоваться лифтом, но Бренде хотелось принести реальную пользу. Она заскочила в лифт и нажала кнопку третьего этажа. Через несколько секунд створки лифта раскрылись, и первое, что увидела Бренда, — наставленный на нее ствол автомата.
Грохнула очередь. Девушка упала на дно кабины. Инстинктивно Бренда нажала на курок и стала поливать огнем дверной проем, пока не вышли все патроны. Затем лихорадочно поменяла магазин и выглянула наружу.
Охранник лежал раскинув руки и не подавал признаков жизни. Ему просто не повезло. Бренда потрогала свой левый бок и поморщилась — бронежилет спас ее от смерти, но дышать было очень больно.
По коридору кто-то пробежал. Бренда вскинула автомат и выстрелила. Пули вонзились в стену, никого не задев.
Стрельба и крики слышались где-то в районе второго этажа, и Бренда решила выйти в коридор. Там было много дверей, но все они оказались заперты. За одной из них девушка услышала голос:
— Да, быстрее! Они уже заняли первый этаж! Помощь нужна срочно — мы не продержимся и получаса!
Бренда толкнула дверь и увидела человека, держащего в руках телефонную трубку. Не говоря ни слова, она нажала на курок и побежала дальше.

96

…Лежавший рядом с Берком солдат вскочил и был сразу срезан пулеметной очередью. Тело тяжело упало на ступеньки и скатилось вниз. Вторым рванулся Клод. Ему повезло больше. Пули врезались в стену над самой головой Берка и засыпали его кусками штукатурки.
Слева мелькнул силуэт охранника. В него выстрелил Мартинес, но попал он или нет, видно не было.
Клод поднялся на колено и, держа коридор под прицелом, крикнул:
— Давай, я держу!
Берк вскочил со ступенек и побежал на следующий этаж. Следом за ним побежали еще четыре человека. Мартинес застрял где-то внизу. У Берка промелькнула досадная мысль, что все планы и заготовки, придуманные заранее, рассыпались, едва только раздался первый выстрел.
Вот и сейчас количество собственных потерь было неизвестно, и кто знал, может быть, бегущие вслед за Берком люди были последними из отряда?
Сверху снова раздались выстрелы. Пули защелкали по ступенькам, и Берк, не глядя, выстрелил в ответ. Бегущие с ним солдаты прижались к стене. Встал к стене и сам Берк.
«По крайней мере, тут никто не поливает тебя машинным маслом…» — подумал он.
Проверяя реакцию засевшего наверху стрелка, Берк на мгновение вытянул руку и тут же убрал. Загрохотали сразу несколько стволов, и от ступенек полетели бетонные осколки.
Берк все еще соображал, как преодолеть эти последние метры, когда сверху раздались выстрелы и крики, а затем прямо перед ним на перила упало тело охранника.
— Эй, кто там? Здесь я — Бренда!
— Бренда? Ты же была внизу! — Берк бегом преодолел последний лестничный марш и, перешагнув еще через три трупа, оказался рядом с девушкой.
— Я нарушила инструкцию и воспользовалась лифтом…
— Он мог быть заминирован. Стой теперь здесь, а мы пойдем дальше. Наша цель — четвертый этаж…

97

…Тони перешагивал через трупы и по заданию Эббота считал их соотношение. Пока что было «пятьдесят три — семь» в пользу группы Вуда.
Стрельба велась в районе второго этажа, и капитан приказал задержаться.
— Подождем, когда они пробьются дальше. Без них нам не пройти… — сказал капитан.
Только сейчас Тони обратил внимание на то, чем был вооружен Эббот. Это была незнакомая Гарднеру система, и у него не было возможности увидеть ее в деле.
Звук боя сместился выше.
— Пошли, — отрывисто скомандовал Эббот, и отряд двинулся наверх. Вся лестница была залита кровью и засыпана штукатуркой, и ботинки идущего впереди Эббота оставляли кровавые следы.
— Пошли быстрее! — скомандовал капитан и побежал вверх по ступенькам. Повернув на очередной этаж, он вскинул свое ружье и выстрелил. Боковым зрением Тони заметил отлетевшее в сторону тело охранника и оставшуюся в стене большую пробоину.
— Быстро! Быстро! — Капитан уже опасался, что не успеет на четвертый этаж раньше Вуда, однако штурмовики застряли на третьем, и Эббот снова остановился.
Пока что Тони не произвел ни одного выстрела, и это была заслуга стратегии капитана Эббота.
— Ты считаешь? — спросил он Гарднера.
— «Шестьдесят девять — четырнадцать…» — доложил Тони.
— Молодец, — похвалил капитан. — Ну-ка проверь коридор третьего этажа… Как будто я слышу шаги…
Гарднер кивнул, поправил за спиной ранец с боекомплектом и, поудобнее перехватив рукоятку «гука», шагнул в коридор…
Он узнал ее сразу. Несмотря на то что половина лица была скрыта шлемом. Она тоже узнала его и, держа автомат наготове, никак не решалась нажать на курок.
«Я не смогу выстрелить в Бренду… Никогда не смогу, но это мгновение не будет длиться вечно… И в конце концов она выстрелит первой…»
«Зачем ты пришел сюда, Тони?» — одними глазами спросила девушка.
«Не знаю, — точно так же ответил ей Тони, — мы оказались здесь случайно — и ты и я…»
«Я должна тебя убить…» — Глаза Бренды наполнились слезами.
«Убей…» — отозвался Тони.
«Я не могу!» — беззвучно закричала Бренда, и ствол ее автомата дрогнул.
Внезапно совсем рядом прозвучал выстрел. Отброшенное чудовищным ударом тело Бренды пролетело по коридору несколько метров и упало возле стены. Точно посередине ее бронежилета появилась огромная пробоина.
— Ты же говорил, что у тебя не будет с ней проблем! — Капитан Эббот дернул Тони за локоть:
— Пошли быстрее, пора действовать!

…Эббот ворвался на четвертый этаж следом за Берком и четырьмя его солдатами. Штурмовики не успели даже обернуться, когда капитан хладнокровно расстрелял их в спины. С небольшим опозданием в коридор выбежал Тони.
— Ты знаешь его в лицо? — спросил капитан.
— Да, это Берк… — ответил Тони, взглянув на убитого.
— Не его, а Майкла Панакиса…
— Знаю.
— Давай вон к той двери. Возможно, он еще там…
Но искать Майкла Панакиса не пришлось. Он сам вышел в коридор и поднял над головой руки. Его лицо было белым как мел, но он сумел выдавить из себя улыбку:
— Сдаюсь на милость победителей…
— Весьма благоразумное решение, мистер Панакис… — сказал Эббот. — Тони, это он?
— Он… — утвердительно кивнул Гарднер.
— Энди, ты идешь первым, Тони за тобой, потом мистер Панакис и я… Вперед, ребята, у нас мало времени…
При помощи Панакиса Эббот поднял с пола Тони и перетащил его в подвал. Пока его несли, Гарднер морщился от боли, но сознания не терял, а когда Эббот наложил тугую повязку, Тони даже решил, что сможет идти.

…Панакис неловко перешагивал через трупы на лестницах и испуганно глядел по сторонам. Ему и раньше приходилось быть причиной кровопролитий, но он никогда не видел их последствий собственными глазами. Никогда его туфли, испачканные в крови, не оставляли таких страшных следов.
Процессия быстро спустилась вниз и уже пересекала холл, когда в дальнем конце коридора появились автоматчики. Грянул залп, и почти все пули достались Панчино. Гнус растянулся на мраморном полу, так и не успев воспользоваться своим спортивным пистолетом, заряженным холостыми патронами.
В Тони попали два раза, но правая рука еще действовала, и, перехватив поудобнее «гук», он открыл огонь.
Сколько там было человек, Тони не видел. Ему мешал длинный факел, который чертил и чертил замысловатые кривые, пока ранец совершенно не опустел.
— Браво, Тони… — раздался откуда-то сзади голос Эббота. — Встать можешь?
Тони сбросил с плеч лямки ранца, затем расстегнул замки бронежилета — весь комбинезон был пропитан кровью.
— Вижу, парень, вижу. Но подняться ты все равно должен. Здесь я тебя даже перевязать не могу…

98

…Где-то на Айке по зловонному коллектору брели три человека. Тони шел, опираясь на капитана Эббота. А сам Эббот не останавливаясь засыпал Майкла Панакиса вопросами. Тот заикался и сбивчиво отвечал в микрофон надетого на его голову «краба».
Минута за минутой, шаг за шагом Майкл Панакис все красочнее и шире освещал свое сотрудничество с АПР. Все подробнее и понятнее становились тайные схемы взаимодействий, звучали фамилии и цифры. Эббот слушал своего пленника и ликовал. Сведения представляли чрезвычайную важность, и если бы их удалось переправить через Основной Рубеж, «парням из колледжа» пришлось бы раскошелиться.
Но об этих событиях ничего не знал Бен Форенсен, стоявший на мостике грузовика «Аскот» рядом с капитаном Вилли Ганселом.
— Сэр, авианосцы заметили наше движение и начали перемещаться, — сообщил капитану оператор радара.
— Пусть перемещаются, сейчас мы перейдем на параллельный Рубежу курс, и они успокоятся.
— Сколько еще будут длиться работы по монтажу?.. — спросил Форенсен. Ему не нравилось, что корабль совершал маневры с незакрепленной лебедкой.
— Ньюман сказал — сорок минут, — невозмутимо ответил Гансел, — а Ньюман еще никогда меня не подводил… Не переживайте так, мистер Форенсен, кабель уже подсоединен, и скоро люди вернутся на борт. Сколько до сеанса связи?..
— Два часа сорок три минуты… — посмотрев на свои часы, ответил Бен.
Неожиданно подошел помощник капитана Макс Фуллер:
— Мистер Форенсен, ваша машинка сработает. Обязательно сработает…
— Спасибо, мистер Фуллер, я тоже надеюсь на это…

99

…Наконец-то что-то начало происходить. Так долго висевший на месте грузовик начал осторожно разгоняться, направляясь прямо к Основному Рубежу.
Майор Дорнье почти ликовал. Вот она — возможность решить давно наболевшую проблему.
— Сэр, «Аскот» начал движение… — сообщилпо радио лейтенант Абрахам.
— Это я и сам уже вижу, лейтенант. Что это за надстройка — удалось выяснить?..
— Они ее все еще монтируют, сэр. Я вижу монтажников, находящихся в открытом космосе…
«Вряд ли „Аскот“ совершит переход через Рубеж, имея за бортом бригаду монтажников… Однако нужно быть готовым ко всему…» — рассудил майор.
Дорнье нажал на передатчике кнопку вызова.
— Да, сэр? — отозвался пилот Бирон Ланге.
— Поднимайте свои машины, Ланге.
— Какова задача?
— Задача простая, Ланге, взять на прицел грузовик «Аскот» и разнести его по моей команде.
— Через десять минут мы будем на дистанции стрельбы, сэр.
Четверка «САБСов» стартовала с палубы «Б-103» и устремилась вдогонку за грузовиком.
Через десять минут, как и обещал Бирон Ланге, он связался с майором Дорнье.
— Сэр, мы готовы к стрельбе…
— Очень хорошо, Ланге, ждите. Как только возникнет подходящий момент, вы получите приказ…
— Да, сэр, — разочарованно подчинился Ланге. Он хотел стрелять немедленно.
Тем временем майор Дорнье отслеживал движение «Аскота», упрашивая его действовать решительно.
«Тогда я превращу тебя в мелкую пыль, и мне не нужно будет следить за твоими подлыми фокусами… У-у, ненавижу…»
Однако «Аскот» замедлил свое движение, но и двигался теперь параллельно Основному Рубежу.
«Что же ты задумал, сволочь?» — мысленно вопрошал Дорнье. Поведение грузовика ему совершенно не нравилось, но достаточного повода открыть огонь у майора все еще не было.

100

…Фургон стоял на прежнем месте. Тони сумел дойти до него на своих двоих и, привалившись спиной к машине, махнул Эбботу рукой.
Он понимал, что капитан послал его к фургону первым, чтобы проверить — нет ли засады. Как тогда, в здании, он послал первым Энди Панчино. Тони Гарднер понимал капитана и не осуждал его. Майкл Панакис являлся ценным свидетелем, и для его сохранения, Тони не сомневался, Эббот пожертвовал бы и своей жизнью тоже.
На этот раз все расселись в кабине. Джо Эббот — за руль, Гарднер с правой стороны, а Панакис посередине.
Капитан завел мотор, потом порылся в «бардачке» и протянул Тони пузырек:
— Возьми — будешь нюхать, чтобы не потерять сознание.
Сдав назад, фургон выкатился из недостроенного ангара и помчался обратно в город.
— А куда мы едем? — осторожно поинтересовался Панакис.
— В порт, куда же еще? Там ваше судно — «Хокай»… Или вы забыли?
— Это не мое судно. Я всего лишь наниматель… — несмело улыбнулся Панакис.
Но Эббот ничего не сказал, продолжая крутить баранку и старательно объезжая выбоины.
Время от времени капитан бросал взгляд на Тони и советовал:
— Ты нюхай, нюхай! Тебе нельзя терять со знание!
Гарднер рассеянно кивал и, поднося пузырек к носу, покорно вдыхал. Резкий запах вышибал слезу и на какое-то время приводил Тони в чувство. Однако вскоре слабость снова накатывала на Тони, и он смотрел перед собой остекленевшим взглядом, пока его опять не пробуждал резкий голос Эббота.

…Как он добрался до порта, Тони не помнил. Он пришел в себя спустя несколько часов и поначалу ничего не понимал, оглядывая незнакомую обстановку.
— Где мы?.. — спросил он у Эббота, колдующего с какой-то сложной аппаратурой.
— А, очнулся? Мы на твоем родном «Хокае», в каюте капитана… — пояснил Эббот, повернувшись к Тони. Лицо капитана выглядело осунувшимся, но глаза радостно блестели. — Как себя чувствуешь?..
— Спасибо, ничего. Только вот бок болит… — пожаловался Тони и дотронулся до забинтованной раны.
— Это хорошо. Болит, значит, будешь жить. Врач сказал, что ранения несерьезные, но было внутреннее кровотечение. Теперь у тебя все окей.
— Что это за аппаратура? — кивнул Тони на сложные приборы.
— А это, парень, мы кино снимали.
— Кино? Какое кино? — не понял Гарднер.
— Обыкновенное кино. В главной роли — Майкл Панакис… — И Эббот кивнул в угол, где на стуле сидел «важный свидетель правительства».
Он грустно улыбнулся Тони и кивнул, подтверждая сказанное капитаном Эбботом.
— Мы покинем Айк? — спросил Тони и попытался спустить на пол ноги.
— По всей видимости — да, — кивнул Эббот, продолжая крутить на аппаратуре какие-то ручки.
Тони удалось сесть, и он еще раз посмотрел на Панакиса.
«Как же дорого ты нам достался, „важный свидетель“», — подумал Гарднер.
Словно видеозапись в замедленном режиме перед ним прокрутилось падение Энди Панчино, У Гнуса с его спортивным пистолетом с самого начала не было ни одного шанса.
В памяти всплыли и наполненные слезами глаза Бренды…
Автомат в ее дрожащих руках…
Тони не думал, что Бренда Сантос будет колебаться, но она не только колебалась, она просто не могла выстрелить в Тони…
Потом — грохот и медленное падение Бренды. Удар о стену, и все — Тони больше не видел глаз Бренды. Она стала еще одним из застреленных штурмовиков.
«Тони, ты считаешь?..» — всплыла фраза капитана.
— «Шестьдесят девять — четырнадцать…» — доложил тогда Тони.
— Молодец, — похвалил капитан…
— Осталось три минуты, — голос Эббота вернул Тони к реальности. — Три минуты, и станет ясно — стоило ли нам спасать нашего дорогого мистера Панакиса.
— Неужели вы надеетесь связаться через Рубеж? — усмехнулся Панакис. К нему возвратилась его прежняя уверенность. — Рубеж непроницаем для электромагнитных волн — это известно каждому…
— Спасибо за информацию, сэр, — серьезно ответил Эббот.
«Теперь каждый, вол ос с его головы на вес золота… — подумал Тони, наблюдая за Панакисом. — Интересно, что произойдет, когда правительство узнает все, что рассказал Майкл Панакис?.. Наверное, ликвидируют какую-нибудь огромную сеть контрабандистов…» Кто такие контрабандисты, Тони знал не понаслышке, и ему их было совершенно не жалко.
— Семь… Шесть… Пять… — вслух отсчитывал Эббот, и Тони невольно начал повторять цифры вслед за ним. — Четыре… Три… Два… Один… Ноль — есть сигнал! — закричал Эббот.

101

…От работы раскручивающейся лебедки по корпусу корабля распространялась тонкая вибрация. На переносном пульте перед Беном Форенсеном мелькали цифры, показывающие километры выпущенного троса. Через три минуты маяк преодолел пятьсот километров, отделявших «Аскот» от Рубежа, и вонзился в переходное пространство.
Последние секунды тянулись мучительно долго, и Форенсен интуитивно чувствовал на себе болезненное внимание агентов АПР, сидящих на авианосцах.
Тончайший световод разматывался все быстрее, и Форенсен испугался, что произойдет обрыв, однако вскоре включился режим торможения, и обороты лебедки начали замедляться. А еще через несколько секунд на табло загорелась надпись: «Связь установлена».
Вспотевшими пальцами Бен ударил по кнопке «Прием», и информация полилась в бортовой компьютер, а затем через ретрансляторы — дальше, к антеннам регионального управления.
Байт за байтом горячий компромат преодолевал по световоду непроходимый участок. А в своем кабинете полковник Риндзаи не отрываясь смотрел на монитор, не в силах поверить, что все это происходило наяву.
Еще через десять минут полностью обработанная и отформатированная информация ушла к директору НСБ Сильвестру Шредеру.
Шредер не стал радоваться в одиночку и, выбрав наиболее яркие моменты, переслал их своему коллеге, директору АПР Ференцу Ли.
Еще через полчаса директора спецслужб связались между собой:
— Привет, Ференц.
— Привет, Сильвестр.
— Как дела?..
— Да ничего, трудимся помаленьку…
— Мы тоже… Как тебе картинки? — спросил Шредер.
— Красивые… — ответил Ли.
— Что делать будем?
— А что делать? Эта пленка может быть фальшивкой. Ни один суд присяжных…
— Ференц, премьер-министр не суд присяжных… — напомнил директор НСБ.
Его коллега из АПР тяжело вздохнул и сказал:
— Давай торговаться… Твоя цена?..
— Все, что ты мне задолжал, плюс проценты…
— Насчет процентов поконкретнее, — деловым тоном уточнил Ли.
— «Херст екай машине», «Силикон мэйд», «Бейтс электроник» и контрольный пакет «GEO»…
— Согласен без «GEO»… — предложил директор АПР.
— Идет, мы люди не жадные… — кивнул Сильвестр Шредер и улыбнулся. Он получал назад триллионы кредитов, которые АПР путем министерских интриг перекачало в свой бюджет. А прибыли компаний-гигантов позволяли теперь не так сильно зависеть от федерального бюджета.
— И вот еще что, Сильвестр. Этот первоисточник — я больше не хочу о нем слышать, — попросил Ли.
— Нет проблем, — пообещал Шредер.
— Ну пока, созвонимся. — Всего хорошего, Ференц…
Вскоре получившие «отбой» авианосцы уже уходили из пограничного района, а грузовик «Аскот» продолжал связь через Основной Рубеж.
На Айк прошла последняя команда, и турбины снова начали разгонять лебедку. Опять завибрировали стенки судна, и катушка километр за километром начала собирать свой бесконечно длинный трос.

102

…Получив последний приказ, капитан Эббот улыбнулся.
— Все прошло удачно? — спросил Тони.
— Да. Мы выполнили свое задание. Теперь можно и на воздух выйти — косточки размять… — Капитан поднялся со стула и так потянулся, что его суставы хрустнули.
— Я тоже пойду прогуляюсь, — сказал Тони. В отличие от Эббота, он проспал всю ночь и чувствовал себя хорошо — рана почти не болела.
— Только в город не выезжай — в обед мы отсюда отчаливаем, — сообщил капитан.
— Мы покидаем Айк?
— Да, пора домой. А ты что, не рад?
— Да вроде рад. — Тони вспомнил мисс Трамп. — Вроде рад, — повторил он не очень уверенно. — А мистер Панакис поедет вместе с нами?
— Думаю, что он хотел бы остаться на Айке… — И Эббот посмотрел в сторону Панакиса.
— Я? Что? Это возможно?.. — не поверил своим ушам пленник.
— Конечно, возможно, мистер Панакис. Вы остаетесь на Айке, поскольку свой долг уже выполнили, — твердо пообещал Эббот.
Панакис закрыл лицо руками и счастливо разрыдался. Тони стоял возле двери и растроганно смотрел на плачущего пленника, а капитан Эббот вынимал пистолет.
Раздался выстрел. Голова Панакиса дернулась, и он свалился со стула.
Последовала пауза, во время которой Тони пытался подобрать какие-то слова, чтобы высказать свое отношение к тому, что сделал Эббот.
Не придумав ничего лучшего, он сказал:
— Вы говорили, сэр, что он важный свидетель…
— Важный свидетель — опасный свидетель. Иди-ка ты лучше погуляй. В дверь каюты постучали.
— Входите, — разрешил Эббот и встал так, чтобы загородить труп Панакиса.
Дверь приоткрылась, и показалась улыбающаяся физиономия Шоколадного Дока.
— Эй, мистер, я хотел бы забрать моего мальчика… — указал он на Тони.
— Мальчика? — переспросил Эббот. — А он что, твой сын?..
— А разве не похож? — Счастливая улыбка Дока стала еще шире.
— Одно лицо, — согласился Эббот. — Иди Тони к своему папе…
На ватных ногах Гарднер вышел в коридор и автоматически пошел к выходу. Док что-то не переставая тараторил, но Тони его не слышал. Внутри себя он ощущал странную пустоту и полное отупение.
— Что?.. — спросил он, когда Док произнес какое-то знакомое имя.
— Вот те раз. Ты что, меня не слушал?
— Извини, Док. Повтори, пожалуйста…
— Я же тебе говорю: позвонил ей и сказал, что ты малость того, имеешь в теле два ранения. Я решил, что если она тебя навестит, то от этого никому хуже не будет. Но я же не знал, что она приедет с чемоданом, Тони… Ты меня прости, я ведь думал…
— Где она? — нетерпеливо перебил его Тони.
— Да в столовой. Я уже устал тебе объяснять, а ты все идешь в другую сторону.
Быстро, насколько смог, Тони дошел до столовой и действительно увидел мисс Трамп, сидящую за столиком с Парьяно и Солли.
Увидев Гарднера, кок тут же поднялся и пошел к себе на кухню, а Солли продолжал сидеть как ни в чем не бывало. Док погрозил ему кулаком, и Солли убрался.
— Здравствуйте, мистер Гарднер, — с плохо скрываемым волнением, произнесла мисс Трамп, — а мне сказали, что вы лежите…
— Да я лежал, но теперь мне уже лучше. — Тони подошел к столу и сел напротив девушки. — Я слышал, что вы решили уехать.
— Да, — кивнула мисс Трамп. — Решила вернуться…
— Куда?
— У меня родители на Акинаресе. А у вас?
— У меня мама на Кириосе. Но Акинарес, конечно, лучше. Я слышал, там прекрасный отдых.
— Да, это так. Климат Акинареса способствует быстрому выздоровлению всех больных и увечных…
Волнение Лоры передалось Тони. Он пытался что-то сказать, но только глупо улыбался и не знал, куда деть руки.
— Эй, Гарднер, если ты не принимаешь приглашение мисс Трамп, я поеду вместо тебя! — подал голос оказавшийся неподалеку Солли. Он подбежал к столику и затараторил:
— Возьмите меня, мисс Трамп. Вы не смотрите, что я немного мелковат — там, на берегу теплого моря, под ярким солнцем Акинареса, я раздамся в плечах, нальюсь силой и доберу все остальные мужские достоинства. Я обещаю, мисс Трамп! — И Солли ударил себя в грудь.
— Нет, Солли. — засмеялась девушка, — эта вакансия действительна только для мистера Гарднера.
— Лора, вы… вы меня простите, но в вашем присутствии я не… Ну просто я в это не в состоянии поверить… — высказался наконец Тони.
Лора Трамп счастливо заулыбалась и взяла Тони за руку.
— Нет, ну какая решительная девушка, — прокомментировал Парьяно, принесший поднос со сладким.
Вслед за Солли и коком Шоколадный Док тоже решился подойти ближе:
— Эй, Тони, значит, я все сделал правильно?
— Конечно, Док, разве могло быть иначе? — Тони глубоко вздохнул и почувствовал, что пустота, преследовавшая его все последнее время, исчезла. Остались только теплая рука Лоры, добродушие Дока и долгие годы счастья, на которое Тони так рассчитывал.